-Дорогая, я дома. – Бросив ключи в коридоре, он двинулся в зал.

По дивану медленно расхаживала его жена в тёмно-красном платье с открытыми

плечами. Подол его был не ровным, точно она ходила не по дивану, а по плоту среди

океана и периодически из воды появлялась акула, которая отдирала куски платья, создавая

неровные концы.

-Ну, что скажешь? – Челси широко улыбнулась, расправив волнистые волосы по плечам.

Уперев руки в бока, она выпятила губы и сощурилась. – Похожа я на голливудскую

красотку?

Улыбнувшись, Ричард кивнул.

-Ты всегда была на неё похожа милая.

-Мне ужасно нравится это платье. – Челси бросила взгляд в зеркало и, повернувшись

спиной, провела рукой по лифу. - Тебе нравится? Я отдала за него почти восемь тысяч.

-Главное, чтобы тебе нравилось. – Пробормотал Ричард, хотя долей мозга подумал, не

вышла ли жена из лимитов её банковской карточки.

-Это восхитительно. Я появлюсь в нём на премьере второго сезона. – Спрыгнув с дивана, Челси, точно хищная кошка подошла к Ричарду, и, обняв его за плечи, нежно поцеловала в

щёку. – Устал?

-Ты бы только знала, как.

-Мы с Касси приготовили ужин. Осталось только разогреть.

200

Сняв куртку, Ричард повесил её в шкаф, рядом с ещё одним новым платьем жены, которое

она купила неделю назад, но уже отказалась от идеи надевать так, как оно вдруг стало

слишком коротким.

-Как Касси?

Махнув рукой, Челси сбросила платье.

-Я весь день пыталась её разговорить, но она сбегает от меня. Единственный вопрос, на

который я добилась ответа, это: «Как думаешь, папа сделал не слишком мало серий для

первого сезона?», и её ответ: «Нет, я думаю всё идеально».

Покачав головой, Ричард тяжело вздохнул.

Новый год в школе не принёс его дочери ничего хорошего, в первый же день она сбежала с

занятий под предлогом головной боли.

Через два дня, вернувшись, она вновь уже через час оказалась дома, жалуясь на спазмы

внизу живота.

Через неделю Ричард отчётливо слышал, как девочка вызывала у себя рвоту, чтобы

доказать, что отравилась.

Она была готова заталкивать зубную щётку в рот, лишь бы не ходить учиться.

-Может… нам подумать о домашнем обучении?

Усмехнувшись, Челси набросила на плечи халат.

-Она не Форс, который зубрил уроки в перерывах между дублями. У неё полно свободного

времени. Я не понимаю, что нужно этой девчонке ещё.

Поджав губы, Ричард двинулся к комнате дочери.

Дверь как обычно была заперта, за ней едва слышны тихие переливы музыки.

Прочистив горло, Ричард постучал.

-Открыто.

Выдавив из себя слабую улыбку, Ричард распахнул дверь.

В комнате Касси было уютно по меркам пятнадцатилетней девушки.

Тёмно-сиреневые шторы, шкаф, обитый шёлковой тканью нежно-лилового цвета,

огромная постель, по которой были разбросаны подушки в форме цветов.

Валери сидела на полу и что-то энергично записывала в блокнот.

-Милая. – Опустившись на корточки, Ричард заставил дочь отвести взгляд от собственных

записей. – Как ты?

-Ещё тошнит. – Сдавленно пробормотала Касси, прижав руку ко рту.

-Милая, но ты ведь не больна.

-Я ужасно больна папа! – С шумом вздохнув, Касси вновь уткнулась взглядом в блокнот.

-Мы волнуемся за тебя. Тебе не нравится в школе? Ты хочешь перевестись в другую? Или, быть может, ты хочешь обучаться на дому? Просто скажи мне.

-Я хочу снимать кино. – Прошептала Касси, закрыв глаза.

Ричард отрывисто вздохнул, когда ресницы дочери задрожали, и из глаз покатились

крупные, прозрачные слёзы.

-Я хочу снимать кино. Хочу писать сценарии, искать актёров, хочу делать то, что люблю. Я

не хочу учиться, не хочу быть врачом, или адвокатом.

Челси убьёт его, если узнает, насколько сильно дочь оказалась похожей на него.

Когда-то, Ричард тоже был таким. Не понимал любви своих братьев к финансам, и вместо

уроков и занятий по вечерам, сбегал в кино, собрав последние гроши по всему дому.

Родители ругали, а братья били за воровство в собственном доме.

Касси никогда не познает такой тяжёлой жизни, никто не будет бить её за пару

сворованных центов, но съедающие мысли о кино потрошат душу.

Ричард отлично помнил это ощущение не реализации, когда идеи, эмоции и желания

копятся в тебе до тех пор, пока не обрушиваются, точно лавина с безудержной силой, сметающей на своём пути континенты.

-Хорошо. Если ты хочешь снимать кино, я попытаюсь помочь тебе. Но не сегодня, и не

завтра, и не после. До тех пор, пока ты не окончишь школу, мы не будем говорить о кино, 201

но если ты сможешь отучиться…- Ричард улыбнулся. – Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты, по крайней мере, узнала, как это выплёскивать свои желания наружу и видеть, как их

реализуют люди по ту сторону твоей камеры.

-Правда?

-Обещаю.

Улыбнувшись, Касси обняла отца.

В тот вечер она сделала уроки и легла спать чуть раньше полуночи, чего не случалось

никогда.

Теперь у неё появился стимул закончить школу.

2 глава

Дни рождений, как и дни рождества, сотворены для разочарований. Всегда это

притворное, заранее расписанное веселье — всегда это дуло к виску: «Веселись, кому

говорят!»

Джон Голсуорси

Шарлотт Адамс исполнялось 47 лет.

Она подошла к тому рубежу, когда день рождение предстаёт не праздником, где ты в

окружении любимых родственников и подарков, а днём страшного суда.

От него не спрячешься, и уже перестаёшь гордиться тем, что когда-то кричала об этом дне, и сколько тебе исполняется, ибо теперь каждый из твоих знакомых знает твой возраст.

Они превращаются в мычащее и тычущее пальцами стадо, все как один кричат о том,

сколько лет тебе исполнилось, как, будто это должно тебя радовать.

Стоя перед зеркалом в новом чёрном, шёлковом платье в крохотный белый горошек,

Шарлотт слегка приподнимала подол. Он был чуть ниже колен, скрывал годы,

отразившиеся на её ногах, но как приятно было слегка приподнять его, натянуть кожу и

представить, что тебе лишь двадцать.

Ты молода, красива, желанна и полна мечтаний.

Тщательно расчесавшись, Шарлотт заколола волосы над правым ухом. С такой причёской

она казалась себе моложе.

Что бы там не показывало зеркало, внутри ей всё ещё было девятнадцать. Она всё ещё

была отчаянной девочкой, желавшей прорваться в Голливуд.

-Милая, ты прекрасно выглядишь.

Услышав голос Сандры, своей старшей сестры, Шарлотт улыбнулась.

-Спасибо дорогая.

Она обернулась, всё так же расправляя подол платья, и как бы ненароком рассматривая

собранный диван, боясь, что сестра заметит хотя бы одну вмятину, ибо та будет

символизировать о том, что ничего, кроме как следа на диване Шарлотт не добилась в этой

жизни.

Для родителей Шарлотт, Сандра всегда была лучше.

Она не мечтала о далёких далях, не рисовала прекрасных принцев в сознании, и

предпочитала жить, думая о будущем.

Рано вышла замуж, родила красавицу дочь и поддерживала мужа, пока он карабкался по

карьерной лестнице.

Годы пощадили её, и, не смотря на возраст в лице 49 лет, Сандра мало изменилась,

благодаря тому, что стрессы в спокойной семейной жизни обходили её стороной.

На лице лишь пара крохотных морщинок, остальные если и есть, то тщательно скрыты

благодаря пудре, или инъекциям ботекса.

Мягкие черты лица, большие серо-голубые глаза, длинные светлые волосы, единственное, что у них с Шарлотт были одинаковые, но даже за ними Сандра умудрялась ухаживать

лучше.

У неё они были более живыми, мягкими, точно у молодой девушки, и ни единой седой

волосинки.

202

А Шарлотт же приходилось пользоваться красками для того, чтобы скрывать

наступающий на пятки возраст.

Даже одета Сандра была лучше, длинное тёмно-синее атласное платье в пол, с огромным