Наклонившись ко мне еще ближе, так, что теперь мы соприкасаемся лбами и носами, он хриплым голосом шепчет:

— Все, чего я действительно хочу, стоит борьбы, а больше, чем что-либо еще, я хочу тебя.

Его глаза умоляют мои, а мятное дыхание заполняет мои ноздри, я отчаянно хочу, чтобы он меня поцеловал, но вместо этого он медленно отступает назад.

— Поговорим через неделю. Блейк, пожалуйста, постарайся больше не пораниться. Я буду волноваться, — говорит он и, не отрывая от меня взгляда, легким шагом направляется к своему автомобилю.

Когда я понимаю, что он не сядет в свою машину, пока я не сяду в свою, я открываю дверцу и проскальзываю на матерчатое сиденье. Зная, что он все еще наблюдает, я сдерживаюсь и не начинаю биться головой о руль, хотя именно это мне больше всего хочется сделать. Вместо этого я выезжаю с парковки и еду к своему дому, где в одиночестве попробую решить, желаю ли я рискнуть и завязать отношения с Мэдденом Декером. 

Остаток субботы и все воскресенье проходят без происшествий. Приняв, наконец, как данность, что, скорее всего, я задержусь в этой квартире на некоторое время, большую часть выходных я крашу и декорирую свое небольшое пространство. У меня не так уж много денег, но, как только я вышла из больницы, то получила выплаты по страховке за смерть мамы и Брэндона, эти деньги теперь хранятся на моем сберегательном счете. Моего заработка на нынешней работе достаточно для того, чтобы оплачивать текущие расходы, поэтому я могу себе позволить использовать часть денег, чтобы привести в порядок свое жилище.

Физический труд также помогает мне избегать постоянных мыслей о том, что за последнюю неделю сказал и сделал Мэдден, а особенно о нашем последнем разговоре. Я настолько часто проигрывала его у себя в голове, что, уверена, могу пересказать его слово в слово, но мне даже и близко не удается принять решение. Взвешивая все за и против, я уже столько раз за последние тридцать шесть часов меняла свой ответ, что начинаю, вдобавок к остальным психологическим проблемам, чувствовать раздвоение личности.

Я хочу верить ему, хочу думать, что все будет так же просто, как он утверждает, что я смогу просто повернуться к нему лицом и позволить позаботиться о моих радостях и печалях, но я гораздо умнее. Для его же и моей безопасности мне лучше не раскрывать ему подробностей моей жизни с Исом или то, что я знаю о Винсенте Риччи и организации, на которую он работает в Чикаго. И это не говоря уже о том, что я просто боюсь. Я боюсь его — того, кто он, и чего он хочет от меня, и боюсь сама себя — я не хочу снова потерять себя, так как это было рядом с Исом. А понимая, что я не могу устоять перед Мэдденом, когда нахожусь рядом с ним, так обязательно и произойдет. И это же самое завораживающее чувство не дает мне бросить все и бежать от него на край света. Впервые мне больше, чем на мгновение, удалось забыть о том, что случилось тогда. Когда я нахожусь рядом с ним, я прихожу в состояние такого умиротворения, что чувствую, что могу начать все заново, с чистого листа. Когда он со мной, все те ужасы, через которые я прошла, исчезают, потому что все, чего я хочу, это порадовать его, утонуть в его желании и почувствовать себя свободной от груза вины и воспоминаний, который я ношу на плечах.

Заползая в кровать в воскресенье вечером, я надеюсь, что достаточно потрудилась, чтобы заснуть, как только голова коснется подушки. Я устала от постоянных мыслей и надеюсь, что сон даст, по крайней мере, несколько часов передышки моим перегруженным мозгам. 

Сидя на жесткой, как доска, кровати в старомодном, грязном мотеле, мне никак не удается остановить дрожь, охватившую меня от макушки до пяток. Я сделала это. Я сбежала от него. Целых три месяца после того, как я наткнулась на кровавую сцену в магазине, я притворялась, будто ничего не знаю. Каждое утро я готовила ему завтрак и целовала на прощание, когда он уходил на работу, а потом шла в библиотеку, чтобы воспользоваться их компьютером для разработки плана побега, опасаясь, что он может все узнать, если я буду использовать наш домашний лэптоп. Я не хотела, чтобы мама и брат узнали, что я замышляю, потому что это подвергло бы их серьезной опасности. Каждый вечер он приходил домой, и на столе его уже ждал приготовленный ужин, а после я собирала всю свою волю в кулак, чтобы меня не вырвало, пока он трахал меня до изнеможения, всегда обещая дать мне другого ребенка.

Наконец, за две недели до предполагаемой даты свадьбы, я решилась. У меня было немного денег, и с собой я взяла только то, что поместилось в рюкзак, но за первый день мне удалось добраться до Блумингтона, где я и остановилась на ночь в самом дешевом мотеле, который только смогла найти.

Мои ноги буквально вопили от боли после непомерной нагрузки, плечи ужасно ныли от тяжелого рюкзака. Я даже не стала убирать покрывало, опасаясь того, что могу обнаружить на простынях. Я просто легла сверху на нечто отвратительное с восточным узором «бута» и закрыла отяжелевшие веки, заснув меньше, чем за минуту.

Почувствовав теплое дыхание на своем лице, я в испуге проснулась и увидела Иса, нависающего надо мной.

— Пора домой, принцесса, — спокойно сказал он каким-то жутким голосом.

— Ч-что ты здесь делаешь? — запинаясь, выдавила я из себя.

— Думаю, это я должен у тебя об этом спросить, а, Брайли? А ну-ка отвечай, почему ты здесь, и не вздумай молоть чушь про предсвадебный мандраж. Что тебе известно? — потребовал он.

Я поняла, что нет смысла лгать. Он нашел меня, и когда-нибудь мне все равно пришлось бы ему признаться.

— Как-то я зашла в магазин и застала там эээ… допрос.

— И…?

— И я видела, как ты убил человека, — призналась я.

Вместо того чтобы взбеситься или хотя бы разозлиться, он усмехнулся:

— А сейчас увидишь, как убью еще одного.

Подхватив с кровати, он перебросил меня через плечо и вышел из комнаты в непроглядную ночь. От страха я старалась не издать ни звука и никуда не смотреть, трясясь у него на плече, пока он шел к маленькому кабинету и бросил меня там на пол. У мужчины за стойкой регистрации, очевидно, от страха перед Исом и разворачивающейся сценой, глаза полезли на лоб.

— Ты сдал ей комнату? — потребовал ответа Ис.

Пожилой мужчина кивнул, делая небольшой шаг назад.

— Не двигайся на хер старик, и отвечай, когда я задаю тебе гребаный вопрос.

— Д-да, я, — признал он надтреснувшим голосом.

— Она заплатила деньгами или трахнулась с тобой?

— Она заплатила мне деньгами, сэр. Я не занимаюсь подобным бизнесом. — Мужчина посмотрел на меня, забившуюся в угол на полу, а затем опять на Иса. — Она никогда не предлагала мне ничего подобного.

Ис протопал за стойку и протянул вперед руку ладонью вверх.

— Она хочет вернуть деньги. Она не будет здесь ночевать.

Мужчина, дрожа, открыл кассу, достал оттуда несколько купюр и вложил их в руку Иса. Когда он это делал, Ис схватил его за запястье и заломил ему руку за спину.

— Пожалуйста… Пожалуйста, не надо, — умолял мужчина. — Я не знал, что делаю что-то плохое.

— Ты, возможно, и не знал, а вот она знала, — со злостью выплюнул слова Ис, бросая на меня яростные взгляды. — Принцесса, ты знала, что поступаешь плохо?

Рыдание, комом, стоявшее у меня в горле, вырвалось наружу, когда я кивнула и произнесла:

— Да.

— Ну, кто-то должен быть наказан за твое плохое поведение, чтобы ты больше так не делала.

— Накажи меня, Ис, — заплакала я. — Этот бедняга здесь не причем. Пожалуйста, отпусти его.

Прежде чем разразиться зловещим смехом, который громким эхом отразился от стен маленькой комнаты, он взглянул на мужчину, которого держал крепкой хваткой, затем опять на меня.