— Извини, принцесса, но ты должна хорошо выглядеть на свадьбе.

Потом без предупреждения он достал из штанины своих брюк нож с длинным лезвием и одним взмахом отрезал мужчине руку. Я не знаю, кто кричал громче я или тот человек, но буквально через несколько секунд в комнате остался звучать только мой пронзительный визг, потому что Ис взял нож и перерезал мужчине горло, убивая его за одно мгновение. Бросив окровавленное тело, он подошел ко мне, наклонился и зажал мне рукой рот.

— Тихо, Брайли, а не то ты разбудишь кого-нибудь, и мне придется сделать с ними то же самое. Ты же не хочешь быть сегодня причиной еще чьей-то смерти, а? — прошептал он мне на ухо.

Я тотчас же перестала вопить, прекрасно сознавая, что он выполнит обещание.

— Вот и хорошо, принцесса, — сказал Ис, гладя меня по голове. — Надо убираться отсюда. Я отнесу тебя до машины и надеюсь, что ты будешь себя хорошо вести.

Подняв с грязного плиточного пола, он взял меня, как ребенка, понес к машине и усадил на пассажирское сидение. Окаменев от предчувствия того, что меня ожидает, я сидела неподвижно, как статуя, когда он сел в машину и поехал на север, обратно в Чикаго. За всю дорогу домой Ис не сказал ни слова, но как только мы оказались в квартире, он бросил меня на кровать и раздел догола. Повернув лицом вниз к матрасу, он яростно дернул меня за бедра, поднимая их вверх. Ис крепко вцепился мне в бока, когда грубо вонзился в мою девственную задницу — ни предупреждения, ни смазки, ничего. От сильной боли я закричала, и тут же слезы потекли у меня по лицу, но он не перестал толкаться, пока полностью не погрузился в меня.

Наклонившись ко мне так, что его грудь оказалась прижатой к моей спине, Ис сказал низким, леденящим голосом:

— Каждый раз, когда ты облажаешься, принцесса, кто-то заплатит за это, и я заставлю тебя наблюдать за тем, как я буду исполнять наказание. Тебе следует видеть последствия своих действий, поэтому не лажай больше, если не хочешь на своей совести еще крови.

А потом он жестко трахал меня до тех пор, пока не кончил глубоко в моем заднем проходе. Он вышел из меня, не сказав ни слова, направился в душ, а затем ушел. Я ревела, пока мои глаза не ослепли от слез, и после уснула в изнеможении.

Это был единственный раз, когда я попыталась убежать, но, к сожалению, не единственный, когда мои руки обагрились кровью. Это было только начало. 

В понедельник рано утром я просыпаюсь на окровавленных простынях, что неудивительно, особенно после приснившегося кошмара. Печально вздыхая, я сползаю с кровати и снимаю постельное белье. Положив его в стирку, я, пошатываясь, бреду в ванную комнату, чтобы оценить причиненный себе ущерб. К счастью, я только содрала уже имеющиеся раны, а не наделала новых. Взяв салфетку и бутылку со спиртом, я обрабатываю царапины на животе так же, как это делал Мэдден пару дней назад. Вспоминая о том, как Мэдден, стоя на коленях, заботился о моих порезах, я улыбаюсь, несмотря на грустный повод для этих мыслей. Я не уверена, что мне когда-нибудь удастся избавиться от кошмаров, которые во сне не дают мне покоя, или от членовредительства, которым они непременно сопровождаются. Но когда он был рядом, когда он после всего этого поддерживал меня, я, несмотря на первоначальный стыд оттого, что он застал меня в таком состоянии, чувствовала себя на удивление спокойно и умиротворенно.

Потом я, как могу, привожу себя в порядок, одеваюсь и отправляюсь на работу, зная, что не услышу его сегодня. И я разочарована. 

Blackbird ~ The Beatles

Блейк 

Как я и предполагала, Джей с утра пораньше с нетерпением дожидается меня в офисе, сгорая от желания услышать подробности пятничного благотворительного мероприятия. Я также не сомневаюсь, что она собирается спустить на меня всех собак за то, что я за выходные не ответила ни на одно ее сообщение, но я правда не знала, что сказать.

Когда я вхожу в дверь, она отрывает свой взгляд от кофе.

— Ну, черт побери, пробил час расплаты. Почему ты не отвечала на мои сообщения? Я уже начала волноваться, что он похитил тебя и держит в сексуальном рабстве, — говорит она, полушутя.

— Извини, Джей, я не хотела тебя волновать, — отвечаю я, направляясь к нашему рабочему месту. — Мероприятие прошло хорошо, хотя нам толком не удалось с кем-нибудь обсудить проект. Тем не менее, я встретила Истона, он показался мне очень дружелюбным.

— Хорошо! А теперь расскажи мне то, что я действительно хочу узнать. Меня не волнует, с кем ты общалась по поводу гребаного проекта, или как ты познакомилась с его тупым братцем.

— Я не спала с ним, извини, что разочаровала, но он поцеловал меня на прощание.

Ну, вот. Это правда, за минусом кучи другого дерьма, которое никого, и ее в том числе, не касается.

Изображая, будто она стучит головой о стекло, Джей мелодраматично стонет:

— Серьезно. Я тебя не понимаю. Я бы запрыгнула на него на первом же свидании. У тебя сила воли, как у монашки. Ты бережешь себя до свадьбы или что-то в этом роде?

Вот в чем я никогда не смогу обвинить Джей, так это в отсутствии искренности. Даже до моих отношений с Исом, когда я быстро поняла, что мне не положено иметь собственное мнение, я никогда не выражала свои мысли открыто, всегда опасаясь обидеть других людей.

— Нет, брак не входит в мои планы на будущее, — кипячусь я, — и я также не собираюсь до конца жизни придерживаться целибата, эти две вещи для меня абсолютно не связаны. Я просто не такой человек, который прыгает в кровать с незнакомцем.

Убрав сумочку, я плюхаюсь на стул рядом с ней и посылаю взгляд, которым умоляю прекратить дальнейшие расспросы. Она все понимает и, сочувствуя, обнимает меня одной рукой за плечи, ненадолго сжимая в объятиях.

— Извини, я сую нос не в свое дело. Ты мне нравишься, Блейк, и я просто хочу видеть тебя счастливой.

Я улыбаюсь Джей, благодаря ее за чуткость и заботу.

— Я знаю и ценю это. За те пару недель, что я здесь работаю, я чувствую себя гораздо счастливее, чем за многие предыдущие годы, и в значительной степени это благодаря тебе. Мне нужно немного времени, но я приду в себя — медленно, но верно.

Последние три слова вырываются у меня приглушенным шепотом, и предназначены они больше для меня, чем для нее.

— Потрясающе. А теперь ты готова узнать больше, чем когда-либо хотела, об угловых, хет-триках и красных карточках?

Включая компьютер, я немного расслабляюсь, мысленно благодаря Джей за то, что разговор окончен и, надеясь, что мы на некоторое время оставим эту тему.

— Абсолютно.

Остаток дня мы с головой погружены в работу, прерываясь только на ланч и к вечеру на кофе. Несколько раз я ловлю себя на том, что думаю о Мэддене и тянусь проверить сообщения от него на своем мобильном, но вовремя останавливаюсь. Он сказал неделя, поэтому я не жду новостей от него раньше следующих выходных. Нет смысла огорчаться, потому что он делает ровно то, что и собирался. Кроме того, я так и не знаю, что ему ответить. У меня столько вопросов к нему про то, что ему нужно от меня.

Наконец, около восьми тридцати мы заканчиваем работу, и к тому времени как я прихожу домой, я выжата, как лимон. Заставив себя съесть миску супа и маленькую порцию салата, я принимаю душ и без сил падаю на кровать. На следующее утро — не помня, как спала — я просыпаюсь и не нахожу на себе новых следов от укусов, царапин и других ран. Я чувствую себя отдохнувшей. Впервые прихожу в офис раньше, чем Джей, и энергично принимаюсь за работу, продолжив с того, на чем мы остановились вчера вечером. Когда Джей заходит, она удивлена, увидев меня. Приветствуя меня веселым «Доброе утро!», она присоединяется ко мне за огромным монитором.

Вторник и среда проходят точно так же, как и понедельник. Мы до позднего вечера работаем в офисе, дома я быстро ужинаю и без задних ног падаю в кровать. Несмотря на огромный прогресс в работе над графикой футбольной видеоигры, а также три ночи кряду без кошмаров, я чувствую себя неуютно, будто мне чего-то не хватает. Вечно недовольный голос, повторяющий в моей голове имя Мэддена, ошибается. Я ведь не могу скучать по тому, чего у меня никогда не было, правда?