Глава 23

Глава 23

Моя рука смыкается вокруг Жар-птицы, где установлены координаты, которые дал мне Ватт Конли, и…

Я падаю в своё тело, и падаю назад в широкое, мягкое кресло. Когда первоначальное головокружение от путешествия через измерения, проходит, я сразу же понимаю три вещи. Первое, я сижу в кресле, руки и ноги привязаны.

Моё другое воплощение было к этому готово. Она ждала.

Два, Тео, однако, нигде не было видно.

Три, я в каком-то офисе или лобби, который, кажется, наверху самого высокого небоскрёба в мире. Нет, выше, чем в моём мире — или во Вселенной Триады.

Я думала, Конли отправляет нас в штаб-квартиру. Вместо этого, он бросил нас в измерение, которого я раньше не видела.

Где я, чёрт возьми?

Комната, в которой я сижу, может принадлежать любой корпоративной штаб-квартире, если эта корпорация хочет казаться холодной и строгой. Рифлёная металлическая плитка тускло отсвечивает на стенах, тёмное кресло, в котором я сижу, как и остальная мебель вокруг, образует острые углы и слишком занижена.

Но я никогда не видела ничего похожего на город, протянувшийся передо мной. Он не похож ни на один город в мире, который я знаю. Это должно быть сотый этаж здания, по меньшей мере, но вокруг ещё как минимум дюжина таких же высоких зданий. Отправившись во Вселенную Лондона, я видела странные, футуристические небоскрёбы, со шпилями и углами во всех направлениях. В то время я сочла это устрашающим. Теперь я смотрю на структуры, которые образуют одинаковые тёмные застеклённые прямоугольники в небе, тёмные окна пропускают только ничтожные искры света. Строения так высоки, так тесно стоят, что я вообще не вижу землю. Ярко раскрашенные логотипы компаний тянутся по большинству зданий, а буквы, должно быть, высотой в пятнадцать этажей, однако чёрные тени от небоскрёбов поглощают весь вид. Серебристое небо над ними светится бледным, лихорадочным красным, киноварь, думаю я, или марена. Должно быть, это закат.

Моё тело вернулось к своему костлявому состоянию, живот уже не округляется. Водянистое ощущение внизу живота, которое я начала классифицировать как беременность, пропало. Не то, чтобы я не ожидала, что это произойдёт, но сейчас я чувствую только внезапное отсутствие.

— Я вижу, наша гостья прибыла, — говорит спокойный женский голос. Услышав британский акцент, я понимаю, кто это.

— Ромола, — я поворачиваюсь, и вижу её стоящей у моего кресла, одетую в одежду, которая неуловимо кажется странной: рубашка с длинным рукавом и брюки сделаны из ткани, которая кажется жёсткой, даже несмотря на то, что она скроена по фигуре, и всё от воротника до туфель одного и того же тёмно-синего цвета. Я с запозданием понимаю, что одета во что-то очень похожее, но чёрного цвета.

— Ты узнаешь меня? — Она улыбается, кажется, от удовольствия. — В большинстве важных измерений я в неправильном месте. Мне так редко выпадает возможность путешествовать.

— Где я?

— Именно там, где должна быть. Хочешь кофе? Наша Маргарет не сомкнула глаз.

Я правда чувствую себя усталой. Но я не хочу принимать ничего из того, что она мне предлагает. Это кажется сказкой, старой и страшной: если ты что-нибудь выпьешь или съешь в загадочном мире, никогда не попадёшь домой.

— Я не понимаю. Конли обещал мне, что если я сделаю то, что он хочет, он укажет мне последнее измерение, где спрятан Пол.

Или… это нужное место? Инстинкт говорит мне, что это не оно.

— Естественно, мистер Конли намеревается исполнить свою часть сделки. После вашей встречи, конечно.

— Встреча должна быть в главном офисе.

Ромола смеётся.

— А как ты думаешь, где ты?

В эту минуту я вижу слабое зелёное свечение, отражённое от ближайшего к нам небоскрёба, и я узнаю фирменный изумрудный цвет Триады.

Я думала, что Вселенная Конли, с которым я имею дело, и Тео, который так нас подставил, Вселенная Триады — это штаб-квартира. Но сосредоточие зла, план захвата Мультивселенной, это всё началось здесь.

Теперь я понимаю, как глупо было не догадаться, что над этим стояло ещё одно измерение, и оно всем управляло. Мы должны были знать с самого начала, потому что Триада — значит Три.

Ромола оживляется:

— Нужно начинать. Уверена, что не хочешь кофе? Нет? Тогда я отведу тебя в переговорную.

— Подожди. Где Тео? — Может быть Конли вообще дал нам разные координаты? Может быть, Тео уже спасает Пола. Или может Конли отправил его в совсем другое измерение, или в никуда.

Она реагирует на имя Тео не так, как я ожидала. Её губы сжаты с неодобрением.

— Тебе не нужно беспокоиться по поводу Тео Бека.

— Я сама это решаю, спасибо. Где он? Конли похитил его? — у меня внутри всё замерло от страха. Неужели Конли собирается отдать мне Пола только после того, как похитит и расщепит Тео? Неужели я проведу остаток жизни, работая на Триаду, чтобы защитить людей, которых я люблю?

Но Ромола качает головой.

— Мистера Бека мы совершенно не контролируем.

Я не знаю, что это означает, но мне нравится, как это звучит. Я представляю его в городе из блестящего металла, смотрящим вверх на это зеленоватое здание и показывающего средний палец.

Что касается меня, я появилась внутри Маргарет, которая, кажется была готова к этому. Она ждала, хотела, чтобы я вошла в её тело и была ей прямо здесь, в сердце штаб-квартиры Триады. Я медленно говорю:

— В этом измерении я всё об этом знаю, правда? О планах Триады.

Ромола улыбается мне, с гордостью, но снисходительно, как будто разговаривает с очень маленьким ребёнком:

— Ты уже давно здесь работаешь.

Каким-то образом, Конли заставил меня работать на него и в этом мире.

Я провела всё время думая, являются ли судьбы, души или любовь константами в Мультивселенной. Теперь я понимаю, что одной постоянной в моих бесконечных жизнях может быть неизбежный контроль Конли.

Мы с Полом однажды говорили об этом — о постоянных в Мультивселенной. О том, что меняется и о том, что нет.

В раннем феврале мы поехали в Мьюирский лес посмотреть на секвойи. Дорога в Мьюирский лес всегда ужасала меня, единственный путь наверх — узкая, петляющая дорога, которая, кажется едва цепляется за склон холма. Пол держал обеими руками руль новой машины моих родителей, глаза прикованы к дороге, а я обеими руками цеплялась в сиденье, как будто это поможет. В какой-то момент я нервно рассмеялась:

— Это, наверное, для тебя не так страшно. Я имею в виду, ты же альпинист. Ты привык к высоте.

— Да, но, когда я лезу, я в гораздо лучшем контакте с поверхностью и могу лучше судить, безопасно ли это. Здесь нам приходится доверять машине, с которой я относительно незнаком, — его глазу сузились, когда мы приблизились к следующему повороту. — Наш уровень страха, вероятно, идентичен.

— Тебе правда не нужно было мне это говорить.

Он замолк, ещё раз пытаясь понять правила человеческой беседы.

— Я имел в виду, всё будет хорошо.

Я кивнула и постаралась ему поверить.

Конечно, всё закончилось хорошо. Мы добрались до вершины к обеду, съели холодную кунжутную лапшу, которую привезли с собой, и пошли исследовать лес рука в руке. От того, как его рука почти скрывала мою, я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо. Более того, я чувствовала, что мной дорожат. Пол держал меня так, словно никогда не хотел отпускать.

Нахождение в лесу секвойи делает странные и прекрасные вещи с твоим рассудком. Тебе напоминают о собственной незначительности в огромной вселенной по сравнению с этими огромными деревьями, возвышающимися над головой, их листья так далеко наверху, что они образуют второе небо. Эти деревья живут сотни и сотни лет, некоторые из тех, что растут в Муирском лесу проросли где-то в Средние века. Они всё ещё будут здесь, когда цивилизация, которую я знаю, превратится в ту, которую я не узнаю. Но ты не чувствуешь себя ненужной. Вместо этого ты вспоминаешь, что ты — часть истории этих деревьев, часть истории этого мира, переплетённой таким образом, что это невозможно угадать.

— Ты так это видишь? — сказал мне Пол после того, как я объяснила это. Мы подошли к одному из самых высоких деревьев, я отпустила его руку и прижала ладони к красноватой коре. — Деревья, как… мост в бесконечность?

— Ага, — я склонила голову. — Может быть, это художник во мне.

— Ты видишь больше, чем я. Это твой дар.

Я улыбнулась ему и пошла дальше вокруг огромного ствола дерева.

— А ты? Когда ты смотришь на секвойи, о чём ты думаешь?

— О фундаментальной симметрии и асимметрии Вселенной.

Когда я слышу что-то вроде этого, от Пола, или родителей или кого-то ещё, я знаю, что не нужно больше задавать вопросов, если только я не уверена, что хочу услышать безумно сложный ответ. С Полом, я обычно хочу.

— Что ты имеешь в виду?

Он поднял руку, два его пальца повторяли расположение двух деревьев в отдалении.

— Каждое такое дерево имеет уникальный генетический код. Они отличаются друг от друга бесчисленными свойствами, количество веток, рисунок на коре, корневая система и так далее. Но они повторяют друг друга. Развиваются параллельно. Общность превосходит различие.

— И так работает Вселенная? — Я думала о разных воплощениях меня, с которыми я встречалась, разные пути вели меня к Полу. — Мы повторяем друг друга снова и снова?

Он кивнул.

— Вплоть до субатомного уровня. Кварки всегда парные, и, если ты попытаешься уничтожить одну, другая сразу же займёт её место и будет поддерживать баланс.

Кварки меньше атомов. Меньше электронов. Клянусь, это всё, что нужно знать о кварках. Но когда Пол говорил такие вещи, этот предмет привлёк мой интерес.

— Это как будто Вселенная знает, что зеркальные пары должны существовать?

— Да, именно.

От родителей я узнала, что физическая Вселенная, кажется, понимает многое, даже вещи которые, как можно было бы подумать, требует сознания. Информация между её частями, кажется, распространяется быстрее, чем свет. Я знала, что не стоит спрашивать об этом Пола, однако, потому что это загадка, которую даже он не может разрешить.