Наконец темный туман внизу сменился черной гладью воды. Аот и Яркокрылая поспешили убраться из зоны досягаемости порождения некромантов.

— В третий раз я на такое не пойду, — прохрипела грифониха.

— Я и не собирался тебя об этом просить. Полетели обратно к Лалларе.

— Кажется, ты совсем не умеешь проигрывать, — произнесла Таммит. Тсагот рассмеялся.

— Совсем наоборот. По правде говоря, я почти восхищаюсь тем, как тебе тогда удалось меня провести. Я здесь потому, что Сзасс Тэм приказал мне искать тебя, если у меня нет более важных обязанностей. Можешь расценивать то, что он обратил особое внимание на твое бегство, как своеобразный комплимент, — и тут он исчез.

Таммит этого ожидала. Она крутнулась, описывая мечом горизонтальную дугу на уровне живота Тсагота.

Но клинок ее рассек лишь воздух. Она предполагала, что ее противник подойдет ближе, чтобы немедленно перейти в атаку, но ошиблась.

Он набросился на нее прежде, чем она успела подготовиться для следующего удара. Таммит отшатнулась в сторону, и три из четырех его рук схватили лишь воздух. Зато четвертой он вцепился ей в плечо, когтями разодрав кольчугу и вырвав из тела ошметки плоти и кожи.

Она издала крик боли, но не могла позволить себе снизить темп. Тсагот развернулся к ней, и она выставила перед собой клинок. Он остановился, не желая подставляться под удар, и она сделала шаг назад.

Может, ей и удастся продержаться еще пару мгновений, но не более. У нее не было ни малейшего шанса на победу. Таммит все еще не оправилась от нанесенных ей зомби повреждений, Тсагот только что ранил ее еще раз, и, в любом случае, он превосходил ее силой.

Может, его ей не одолеть, но у нее все же осталась возможность сохранить себе жизнь. Она не могла превратиться в стаю летучих мышей и перелететь через открытое водное пространство, но, если она примет форму облака тумана, он окажется не в силах причинить ей какой-либо вред. Хотя дикая сторона ее натуры и воспротивилась этому решению, она мысленно пожелала начать трансформацию.

Внезапно ее спину пронзила боль. Она потеряла контроль над процессом изменения, и ее тело снова обрело материальность.

Более того, теперь оно полностью перестало ей повиноваться — она не могла пошевелить ни единым мускулом. Ее ноги подкосились, и Таммит опустилась на колени. Она бы и дальше продолжала падать, если бы что-то ее не удержало. Ее голова откинулась назад, и она наконец увидела, что это было. Воспользовавшись своими психическими способностями, Тсагот подчинил себе рассудок одного из моряков, который подкрался к ней со спины с копьем в руке.

Его удар попал в цель. Оружие пробило ее броню и вошло достаточно глубоко, чтобы в ее сердце застряло деревянное древко. Именно поэтому она не могла пошевелиться и, скорее всего, не сможет уже никогда.

Приблизившись к ней, Тсагот потянулся к ее голове, чтобы либо открутить, либо оторвать ее. Но внезапно с небес раздался громогласный вопль. Изверг пошатнулся, и часть плоти сорвало с верхней части его тела. На него обрушились Барерис с Танцором. Когти грифона пронзили тело Тсагота, и он упал на палубу.

Кровавый изверг поднялся на колени и стряхнул с себя нападавших. Встав, он подобрался, стремясь атаковать их прежде, чем грифон успеет подняться на ноги, а бард — вскинуть меч для защиты. Но ему помешал подлетевший сбоку Зеркало, чей состоящий из лунного света и дыма силуэт напоминал очертаниями фигуру Барериса. Призрак нанес удар, и его нематериальный клинок вонзился в тело Тсагота. Кровавый изверг споткнулся.

Безостановочно атакуя, они принялись теснить его вниз по палубе по направлению к корме. Барерис спрыгнул со спины Танцора, подбежал к Таммит, оттолкнул не сопротивлявшегося моряка в сторону и с кряхтением вытащил копье из ее спины.

Как только он это сделал, она снова получила возможность двигаться. Все ее тело охватил зуд, и она поняла, что, когда в ее сердце вонзилось древко, ее плоть сразу же начала разлагаться. Теперь же этот процесс пошел вспять.

Барерис отшвырнул копье в сторону.

— Мне нужно продолжить бой. Оскалившись, Таммит поднялась на ноги.

— Мне тоже.

Она ожидала, что он примется возражать, говорить, что ей лучше держаться подальше от Тсагота, по крайней мере до тех пор, пока ее раны не затянутся, но он промолчал. Должно быть, что-то в ее манере держаться подсказало ему, что на сей раз ее переубедить не удастся. Бард просто встал и направился к врагу, и она последовала за ним.

Барерис не стал вновь садиться на Танцора верхом, да и самому грифону, орудовавшему когтями и клювом, помощь хозяина не требовалась. Действуя сообща, они вчетвером — бард, зверь, призрак и вампир — начали понемногу изматывать Тсагота. Когда кровавый изверг сосредотачивался на ком-то одном из противников, тот переходил в защиту, а остальные трое тут же вонзали клинки в его спину и бока.

Мало-помалу шкура прислужника Сзасса Тэма превращалась в лоскутное одеяло из открытых ран и темных нагноений в тех местах, где его касался меч Зеркала. Изверг не успевал исцеляться, и Таммит молилась о том, чтобы он, полностью поглощенный яростью боя, не осознал, что у него не осталось иного выхода, кроме как перенестись через пространство.

Тсагот, чья волчья пасть была частично отрублена, смерил ее плотоядным взглядом, словно прочитал ее мысли и обещал ей, что не уйдет, пока между ними остались нерешенные вопросы. Внезапно он бросился на нее.

При этом он открылся, и Барерис, Зеркало и Танцор нанесли ему глубокие раны. Но Тсагота это не свалило. Его безрассудный рывок застал Таммит врасплох, и она не успела вовремя уклониться. Кровавый изверг врезался в нее и принялся толкать вперед. Сцепившись, они перевалились через поручни и рухнули в море.

Стоявшие в кругу оградители прочли последнюю строфу заклинания, и в воздухе заструилась сила. Послышалось хлопанье нескольких крепившихся к фок-мачте вантов. Но, как и прежде, состоявшая из тумана тварь продолжала поглощать каждое разумное существо, которое оказывалось в пределах ее досягаемости.

Аот был разочарован, но не удивлен. Лаллара со своими подручными уже трижды пытались провести этот ритуал, но каждый раз терпели неудачу.

Развернувшись, зулкир тыльной стороной руки ударила одну из своих подчиненных по лицу. Ее кольца рассекли ей кожу, и молодая женщина отшатнулась с кровью на губах.

— Бесполезные идиоты! — рявкнула Лаллара. Переведя взгляд на Аота, она, к его изумлению, одарила его тенью улыбки. За все годы службы такое произошло впервые. — Ага. Теперь мне стало немного легче, впрочем, делу это не слишком помогло, не так ли?

— Согласен, Ваше Всемогущество. Не слишком.

— Значит, пора отсюда убираться. Хочешь к нам присоединиться? Полагаю, уж ты-то и впрямь заслужил на это право, хотя последняя принесенная тобою информация — не знаю уж, насколько она достоверна — и оказалась бесполезна.

— Госпожа, возможно, если вы объедините усилия с остальными зулкирами, то…

— Не думаю, что это сработает. Вдобавок, учитывая то, что нам известно, они, скорее всего, уже далеко отсюда.

— На то, чтобы выяснить это наверняка, много времени не уйдет.

Лаллара нахмурилась.

— Появление частицы сновидения изменило баланс сил в пользу Сзасса Тэма, и поражение нашего флота неминуемо. Мне это тоже не по душе, но дела обстоят именно так. Ты жить хочешь?

— Да, госпожа, очень сильно. Но в небесах еще сражаются мои наездники. Посмотрев наверх, она фыркнула.

— Насколько я могу судить, их там осталось не так уж много.

— И все же, — он закинул ногу на спину Яркокрылой.

Таммит с Тсаготом рухнули в темные морские глубины, и это парализовало ее так же надежно, как и удар копья. Вода начала разъедать ее тело, подобно кислоте.