— Конечно! — она тут же вскакивает, едва не опрокидывая свой бокал.

Обожаю в ней эту порывистость и готовность помочь. Мне немножко стыдно эксплуатировать эти качества, но кроме нее мне не к кому обратиться. Она — не только Рен-Атар. Она еще и единственный эксперт по тому миру здесь, в нашем.

Я открываю перед ней дверь, и мы выходим в коридор.

— Вообще, Рената, даже учитывая твою занятость, я все же хочу попросить тебя уделять немного своего внимания Библиотеке. Ты единственная в своем роде.

— Ой, да, мне это уже говорили. Конечно, Гектор, я помогу.

— Говорили? Кто?

— Эльф. Энгион. Представляешь, я встретила его в Мешфене. А мне говорили, что эльфы и оборотни сейчас конфликтуют.

— Но ты ведь не добралась до Сентанена, — усмехаюсь я, — А зная Энгиона, подозреваю, он просто не смог ждать пока такая диковинка, как ты, явится к нему сама.

— Ты знаешь Энгиона?

— Он — бывший смотритель Библиотеки и мой учитель.

— Учитель? — глаза Ренаты округляются.

— Рената, Рената… Понимаю, глядя на юное лицо Энгиона в это трудно поверить, но он — эльф, и ему больше пятисот лет.

— С ума сойти! Никак к этому не привыкну.

— К тому, что эльфы так долго живут и не стареют?

— Не только. К тому, что я доживу до пятисот. К тому, что тебе — девяносто.

— Я же всего лишь человек.

— Да, но выглядишь ты вдвое моложе своего возраста и сам говорил, что у тебя в запасе еще лет 20–30. А леди Рисс — вообще одно сплошное расстройство.

— Ну, мы вроде решили, что тебе не стоит из-за нее расстраиваться.

— Да, конечно, но ей же больше двухсот!!!

— Когда тебе будет двести лет, Рената, у твоих ног будет весь народ гномов, а не только малая его часть, привлеченная твоим громким именем и титулом.

— Вот ты и попался, Гектор, — хихикает девушка, — Всего лишь народ гномов. А от красоты леди Рисс впадают в ступор не только оборотни. Я сама видела, какими глазами смотрел на нее Энгион. Даже эльф попал под ее магию!

— Во всем есть своя прелесть, девочка. Если тебя это утешит, ты нравишься мне гораздо больше, чем прекрасная леди Рисс. Хотя, смотреть на нее действительно приятно.

Мы уже сворачиваем в коридор, ведущий к зеркалу, когда у меня по спине пробегает холодок. Кто-то только что проник в Библиотеку. Но не обычным путем, и поэтому я не могу разобрать, кто именно. Я не успеваю осмыслить это новое ощущение, как из глубины коридора, со стороны вернисажа, раздается странный шум. Рената хочет что-то сказать, но я прижимаю палец к губам. Тогда девушка тоже прислушивается. То, что я услышал вначале, было похоже на звук падения тела. Теперь раздается стон. Потом — шорох и снова звук удара. Словно кто-то пытается подняться и не может. Кто-то раненый. Мы переглядываемся и, не сговариваясь, бросаемся за поворот.

— Ох, ни фига себе! Вот уж точно, помяни собаку… то есть кошку!

Эмоциональное восклицание Ренаты даже в малой степени не отражает моего потрясения.

Прямо около своего портрета, в том же парадном платье, что и на изображении, цепляясь за стену, пытается встать леди Рисс. Я не вижу на ней никаких повреждений, но глаза ее совершенно безумны.

Я поднимаю ее на руки и, сделав знак Ренате следовать за мной, несу в свои апартаменты.

— Гектор? Я в Библиотеке? — шепчет кошка, а потом теряет сознание.

— Что тебя смущает, Гектор? — спрашивает меня Рената минут через десять.

Леди Рисс покоится на моем диване, как когда-то здесь лежала сама Рен-Атар.

— Ее платье, — честно отвечаю я.

— Платье?

— Вот именно. Это же леди Рисс. Я ни за что не поверю, что она могла выйти из дому второй раз в одном и том же платье. Тем более, ставшем столь известным, благодаря портрету.

— Для нее это так важно? — задумчиво спрашивает девушка.

— Очень. Это одно из неписаных правил этикета. Не могла она его второй раз одеть.

— Я и не одевала, — доносится с дивана, и мы оборачиваемся, — Я не одевала это платье сегодня, Гектор. На мне был костюм охотницы. Я в Библиотеке?

— Да, мадам, — я кланяюсь, — Как вы себя чувствуете?

— Странно. У меня ничего не болит.

— А должно? — удивляется Рената.

— Думаю, да, раз меня убили.

— Убили?!!! — не знаю, кто из нас восклицает громче.

— Похоже, что так. Стрелой, в спину. Думаю даже, серебряной стрелой, чтобы предотвратить трансформацию. Я ведь, кажется, действительно умерла.

— О чем вы, миледи? Вы же здесь!

— Вот именно. Ты еще не понял, Гектор? — она пристально смотрит то на меня, то на Ренату, потом обращается непосредственно к девушке, — Я очень надеюсь на вашу скромность, Рен-Атар. То, что произошло здесь сегодня должно пока оставаться в тайне.

— Еще бы я поняла, что здесь произошло, — фыркает Рената.

— А ты, Гектор? Ты понял?

— Я бы предпочел получить объяснения, миледи, — догадки, возникающие у меня в голове, слишком маловероятны и вселяют слишком большие надежды. Я боюсь сам их озвучить.

— Я тоже не отказалась бы, — вставляет гномка.

— Хорошо, — леди Рисс вздыхает, — Но мне понадобится ваша помощь.

— Я к вашим услугам, миледи.

— Не сомневаюсь, Гектор. А вы, Рен-Атар? Согласитесь ли вы помочь мне?

— Да, миледи. Думаю, вы сейчас действительно нуждаетесь в помощи.

В этом вся Рената. Полчаса назад она почти ненавидела леди Рисс, но сейчас готова ей помогать. И только потому, что та об этом попросила.

— Я начну издалека. Вы оба знаете, что тридцать пять лет назад была похищена новорожденная Рен-Атар.

— Я удивляюсь, что вы это знаете, — хмыкает Рената.

— Я почти век руковожу советом кланов. Конунг лично обратился ко мне за помощью в поисках младенца. Но девочку так и не нашли. И тогда новая Рен-Атар родилась там, где ей ничего не грозило. Я много думала об этом и даже поделилась своими мыслями с Энгионом. Мне было интересно его мнение о такой способности Библиотеки, как сохранять для нас наш же генофонд в том, другом мире. Энгиона эта мысль очень заинтересовала. И теперь я думаю, что допустила серьезную ошибку, рассказав ему о своих подозрениях. И вот почему. Ты помнишь, с кем был помолвлен Энгион, Гектор?

— Значит, мои предположения на счет вашего здесь появления верны, — вздыхаю я, — Но неужели вы считаете, миледи, что Энгион сам приложил руку к гибели своей невесты?!

— А ты знаешь что-нибудь об их брачном договоре?

— Боюсь, что нет.

— Поверь, Дэальдэль сделал все, чтобы защитить дар своей дочери от влияния будущего мужа. Да и сама Серебряная леди никогда не отличалась особой покладистостью характера. Получив серебро в спину, я уже не рассматриваю мысль о причастности Энгиона к гибели невесты, как абсурдную.

— Мне трудно в это поверить…

— Может и мне кто-нибудь объяснит, о чем речь? — хмурится Рената, — Пока я поняла только, что тот мир — нечто вроде бэк-апа для этого.

— Простите? — леди Рисс вскидывает идеальные брови, — Не знаю, что такое этот ваш бэкап, но, кажется, я объяснила на вашем примере, о чем речь.

— Объяснили. Но не до конца. При чем здесь невеста Энгиона? И я так и не поняла, как вы здесь оказались, если вас, как вы говорите, убили.

— Речь идет о магии серебряных эльфов, — спешу я вмешаться, пока эти две милые дамы не вцепились друг другу в волосы, — Это очень редкий дар, он передается только по женской линии одного единственного рода, и проявляется далеко не в каждом поколении. Это дар защищать от насильственной смерти. Последняя Серебряная леди, Леандирата, невеста Энгиона, погибла примерно лет 12 назад при таинственных обстоятельствах, незадолго до свадьбы. Это огромная потеря для всего нашего мира. У ее матери нет других детей, и дар серебряных эльфов мы посчитали утерянным.

— Что же она себя-то не защитила? — удивляется Рената.

— Серебряная леди теряет свою магию, если использует ее для себя. Более того, в таком случае даже те, кого она уже успела защитить, эту защиту теряют.

— А поскольку меня убили, а я оказалась здесь, — вмешивается в объяснения леди Рисс, — да еще к своему позору в том же платье, что и на портрете, можно смело сделать вывод, что рисует в вашем мире именно Серебряная леди. Еще один дар, утерянный здесь и сохраненный там. Надеюсь, теперь, Рен-Атар, вы понимаете, как важно сохранить это в тайне. И еще… — я вижу, как в прекрасной головке царственной кошки борются политик и женщина, — Я бы посоветовала вам попозировать перед этим зеркалом. Вы слишком ценны не только для народа гномов, но и для Равновесия всего нашего мира.