Это прошептал мне Амонд, наклонившись со своего места рядом со мной за большим прямоугольным столом, за которым мы все сидели в банкетном зале «Навесов».

Я посмотрела на него и подняла брови.

- Прошу прощения?

- Ладно, у тебя много чего происходит, так что я объясню. Я вижу девочку твоей девочки, она появляется у тебя дома, вся такая навороченная, я имею в виду, выглядит так, будто хочет привлечь чье-то внимание. Но сын твоего мужчины обращается с ней, вероятно, так же, как он обращался с ней с тех пор, как они были детьми, так как они, вероятно, росли вместе.

Мои глаза блуждали по столу, слегка смущенные его словами, пока я не сообразила, что «девочка моей девочки» - это Софи, а «мальчик моего мужчины» - Коннер. Затем мой взгляд метнулся к Коннеру.

- Так вот, милая Софи, ей не понравилось увидеть, что она так нарядилась ради Коннора, - продолжал Амонд. – А он повел себя дружелюбно, но не более, даже не взглянув, ее лицо выглядело так, будто мир вот-вот рухнет.

О Боже.

- Потом, - продолжал Амонд, - мы приехали в ресторан и вошли внутрь, и так уж случилось, что он шел за ней. А еще он увидел, что был там не один, а с целой кучей самцов, старых и молодых, которые глазели на парад красоток. Тебя. Твою девочку. Девочку твоего мужчины. И девочку твоей девочки.

Я перевела взгляд с Коннера, который резал свой бифштекс, на Софи, которая хихикнула, услышав что-то, сказанное ее отцом. Затем я быстро оглянулась на Коннера, который теперь пристально смотрел на Софи.

- О Боже, - сказала я на этот раз вслух.

- Да, - согласился Амонд. - Твой парень уловил, что эта девочка привлекла внимание окружающих, и вдруг повязку с глаз сорвали. А она не дура. Она это заметила. Она просто не знает, что с этим делать. Но то, что она знает, - это как быть глупенькой, милой и прелестной, и твоему парню, Кону, явно все это нравится, потому что он перешел от легкого интереса ко всему этому дерьму примерно за десять минут.

- Черт, - прошептала я.

- Так вот, у меня трое детей, и все трое - девочки, и вот что я тебе скажу: если бы твой парень даже взглянул на них, я бы сошел с ума. Этот парень, Джуниор, любит свою жену. Любит свою семью. Он хороший. Но он перестанет быть таким хорошим, когда начнет разбираться с этим дерьмом. А в тихом омуте черти водятся, и никогда не знаешь, что по ним ударит и от чего раздастся взрыв.

Я посмотрела на Амонда и заявила:

- Коннер - прекрасный молодой человек.

На что Амонд улыбнулся широкой белозубой улыбкой и ответил:

- Ты можешь говорить это, не будучи шестнадцатилетней девочкой, к чьей заднице он хочет пристроиться.

Я почувствовала, как мои глаза расширились, наклонилась и прошипела:

- Хочу, чтобы ты знал, Коннер воздерживался от половых связей по крайней мере с двумя своими подружками.

Его брови взлетели вверх, а ухмылка стала озорной, когда он спросил:

- Целыми двумя?

Я хмыкнула и поудобнее устроилась на стуле, затем повернулась к нему и сказала:

- И одна из них была очень застенчивой и очень милой, совсем как Софи.

Он склонил голову набок.

- Господи, ты с ним так тесно общаешься?

Я вздохнула и поделилась:

- Обстоятельства так сложились с одной из его бывших подружек, что эта новость вышла на свет.

- Не сомневаюсь, - пробормотал он, все еще улыбаясь.

- Он очень заботливый и внимательный со своими подругами, - сообщила я ему.

- Не сомневаюсь, - повторил он, все еще улыбаясь.

Я почувствовала легкое беспокойство и пробормотала:

- Хотя сейчас он совершенно свободен.

- Это ненадолго, - пробормотал Амонд в ответ.

Я сделала еще один вдох и посмотрела на Коннера. Увы, когда я это сделала, то увидела, что он улыбается. Он смотрел на Софи, так что мой взгляд переместился на нее. Я поняла, что она поймала его взгляд, потому что ее щеки стали очень розовыми, и она смотрела на свои колени, даже когда потянулась за стаканом воды.

Это предприятие было обречено, я слишком хорошо это знала, и была права. Она опрокинула стакан и вскочила со стула, ее отец сделал то же самое, оба бросили свои салфетки на пол.

Мой взгляд вернулся к Коннеру, чтобы увидеть, как он довольно понимающе и несколько тревожно улыбается своей тарелке.

Взрыв.

Амонд усмехнулся.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

В этот момент я почувствовала, как с другой стороны ко мне наклонился Джейк и, прижавшись губами к моему уху, сказал:

- Мы в заднице. Кон вышел на охоту. Цель: Софи. Если Джуниор пронюхает об этом, он сойдет с ума.

Я повернулась к нему, подняла брови с притворной невинностью и пробормотала:

- Хм?

Джейк уловил выражение моего лица, покачал головой и заявил:

- Ты не могла не заметить.

- Хорошо, я заметила, - призналась я. - Но только потому, что Амонд только что указал на это.

- Да, - ответил Джейк. – Замечать - это его развлечение на сегодняшнюю ночь, но ему не приходится иметь дело с ребенком, который хочет иметь все, что ему захочется, и другом, который захочет оторвать голову его ребенка.

Хотя ситуация, возможно, была ужасной, слова Джейка заставили меня подавить смешок, и я повторила свой совет, данный намного ранее в тот день:

- Почему бы нам не посмотреть, как все сложится?

- Я знаю, как пойдет игра, Лисичка, - ответил он. - Видишь ли, у меня есть кое-кто неуклюжий и милый, кто спит рядом со мной по ночам, так что я знаю, как это мило. И у меня есть мальчик, который похож на меня. Так что я знаю, на что он пойдет, и теперь я должен убедиться, что он не пойдет на это на заднем сиденье своей машины. Мне нравится мой сын. Я хочу, чтобы он какое-то время пожил на этой земле. И мне нравится Джуниор. Я не хочу забивать его до смерти в переулке за то, что он уделал моего сына.

- Ты слишком драматизируешь, Джейк, - заметила я. - Думаю, если у них что-нибудь срастется, они будут очень мило смотреться вместе.

- У тебя не ум шестнадцатилетней девочки. У меня не ум семнадцатилетнего мальчишки. И вот новость, Лисичка, у Джуниора тоже.

Я прикусила губу. Джейк смотрел, как я это делаю, потом его глаза вернулись к моим, и он сказал:

- Именно.

Я снова обратила внимание на палтуса на своей тарелке, но почувствовала что-то странное и посмотрела через стол. Алисса сидела между телохранителем Амонда и его «другим менеджером», и ее глаза были огромными, как и улыбка на ее лице.

Я наблюдала, как ее глаза до смешного быстро метались от одной стороны стола к другой, потом она выпятила подбородок. Она повторила это четыре раза, прежде чем подняла большой палец вверх, затем сжала руку в кулак и трижды покачала им вверх-вниз, прежде чем снова переключила свое внимание на тарелку.

Я в замешательстве уставилась на нее, пока Джейк снова не приложил губы к моему уху.

- Ну что ж, у нас все получится. Алисса загорелась оттого, что ее девочка подцепила старшеклассника. Мой сын делает свой ход, ты разыгрываешь свою карту. Я присматриваю за Джуниором.

Ах. Так вот в чем дело с Алисой. Я повернулась к Джейку.

- Договорились.

Он улыбнулся мне, наклонился и прикоснулся своими губами к моим.

- Мерзость! - воскликнул Итан, и мы с Джейком посмотрели на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как он объявляет об этом всему столу. - Они все время так делают.

- Просто подожди, пока не настанет твоя очередь, пацан, - посоветовал Амонд.

- Я не целуюсь с Джози, - ответил Итан, выглядя так, словно его подташнивает.

- Нет, парень, - ответил Амонд. - Когда у тебя будет своя женщина.

- Она будет готовить, как Джози. Одеваться, как Джози. Говорить, как Джози. Но мы будем просто держаться за руки, - высокомерно сообщил Итан Амонду, и мое сердце подпрыгнуло, а внутри все разомлело.

- По крайней мере, у тебя хороший вкус, хотя я бы и заключил с тобой соглашение, что позвоню тебе через пятнадцать лет, и мы еще посмотрим, что будет с этими руками, - ответил Амонд.

Итан усмехнулся, вероятно, услышав из всего этого только, что Амонд позвонит ему через пятнадцать лет, и согласился:

- В деле.

Амонд одарил его улыбкой.

Я потянулась за бокалом шампанского. Джейк потянулся за своим пивом и в этот момент обхватил рукой спинку моего стула, наклонился позади меня и что-то говорил Амонду.

Но я не слушала. Я смотрела. И чувствовала.

Стол друзей из двух разных миров, говорящих, ужинающих, смеющихся и создающих прекрасное воспоминание прямо со мной в самой гуще, и я способна впитать все это, даже чувствуя рядом своего мужчину, его руку, собственнически располагающуюся на спинке моего стула.

И тогда я все поняла.

Бабушка хотела, чтобы я обрела не Джейка. Не Джейка и его детей. Дело было не в них. А в хорошей жизни. Счастливой жизни. В безопасности с людьми, которые мне были важны и которым я доверяла.

И отдав меня Джейку, она дала мне именно это.

Я почувствовала, как у меня защипало глаза, поставила шампанское на место и снова сосредоточилась на палтусе. Откусив кусочек, прожевав и проглотив, я снова взялась за шампанское и посмотрела на потолок, выкрашенный в привлекательный винный цвет, отчего он казался похожим на волнистый атлас.

Я не видела эту прекрасную покраску.

Я ничего не видела.

Я говорила. Про себя.

«Спасибо, бабушка», - сказала я, подняла бокал и сделала глоток.

Я поставила его обратно и переключила свое внимание на палтуса.

*****

На следующий день я наблюдала, как Амонд и его команда обнимаются и пожимают друг другу руки вокруг «Эскалад», отмечая, что когда Джейк и Амонд сжимали предплечья друг друга, они задержались и, наклонившись, сказали что-то друг к другу на ухо.

Я решила не обращать на это внимания. Они были связаны, и от меня не скрылось, что они были связаны из-за моих проблем с дядей и Бостоном Стоуном. Но они были связаны, вот что важно.

Я обнялась со всеми членами команды Амонда, оставив его напоследок.

Он притянул меня в свои объятия; очень близко, сжав руками. И он потряс меня, удостоил чести и ранил, когда прошептал мне на ухо:

- Это именно то, что я хотел дать тебе, красавица. - Я ничего не сказала, просто обнимала. – Даже, если не я дал тебе это, я чертовски рад, что это у тебя есть.