– Э-э-э… – признаваться сразу не следовало, надо было попытаться потянуть время, иначе не поверят. Но играть с демонами – до чего же, оказывается, это страшно!

– На Сельне? – когти на правой руке Минисиаха выбили по столешнице похоронный марш.

– Здесь, – быстро ответил Хокк. – Я спрятал пакет…

Так, куда он мог спрятать этот проклятый пакет? Где-нибудь в коридоре? На лестнице? В туалете? Нет, это все не годится, слишком просто проверить. А где он еще тут пробегал? Хотя, почему обязательно пробегал? Кого интересует, где я действительно успел побывать? Сейчас главное, лихо соврать, чтобы им головной боли побольше… О! Шнырок все лепетал про торт, на который сахар списали, это мне подойдет! Только бы этот придурок не сообразил, что у меня ни на что такое, времени просто не было!

– Я спрятал пакет в юбилейный торт.

– К-куда? – поперхнулся Минисиах.

– У вас тут юбилей намечается, не слыхали? – нагло прищурился Реджинальд. – Вот я пакет в торт и засунул. Представляете, праздник, все начальство в сборе, разрезают юбилейный торт, а там…

Харрамух и Минисиах вскочили одновременно. Но еще раньше них, со своего места взвился Шнырок. Покачнулся – ноги как-то неуверенно подрагивали, отсидел, наверное. Хотел опереться на стол, но под руку попался стакан с коктейлем. Очень хорошо, очень вовремя, а то в горле от волнения совсем пересохло. Шнырок выдернул и бросил на пол соломинку, влил в себя коктейль и, срываясь на визг, закричал:

– Я знаю, где кондитерский отдел! Я видел этот торт! Побежали!

И рванул к дверям. Как и рассчитывал Реджинальд, после трех «Особых Дымковских», спецагент не вспомнил, что почти все время держал адвоката за рукав и к кухне они даже близко не подходили. Шнырок сразу поверил, что нужные ему документы, те самые, которые прольют свет на тайну исчезновения семнадцати тонн сахара, находятся сейчас в торте. Это даже показалось ему абсолютно логичным: ведь с самого начала, по накладной, сахар был выписан именно на юбилейный торт!

Харрамух бросился догонять спецагента, а Минисиах, не отставая от него, на бегу приказал растерянно хлопающему глазами Длину:

– Охраняй туземца! Глаз с него не спускай!

– С этого? – переспросил Длинн. Хвост руководителя практики мелькнул в коридоре и старший черт, пожав плечами, отправился охранять туземца. Сел за столик на место Харрамуха, рассеянно взял один из трех полных стаканов (кроме Шнырка, никто к коктейлю не притронулся), отхлебнул.

– Старший черт Длинн, торговый отдел, – представился он.

– Реджинальд Хокк, независимый адвокат категории «Си», – Реджинальд вежливо приподнял стакан.

– Так ты, что, террорист?

– С чего ты взял? – устало удивился адвокат.

– Ты же сам про бомбу кричал.

– Это не я, это Шнырок кричал. А за тараканов, что у него в голове, я не отвечаю. Вот, он сейчас побежал в кондитерский отдел, торт потрошить. Что, на кухне тоже террористы окопались? Может и бармен здешний – террорист?

– Бармен? – Длинн, задумчиво уставился на щуплую фигурку за стойкой и сделал еще несколько больших глотков «Особого Дымковского». – Эй, слышь, как тебя… – он взглянул на стакан с коктейлем и сам себе кивнул: – Ага, Дымок. Слышь, Дымок, ты террорист?

– Нет. Зачем? – Дымок взял с полки стакан и начал протирать его чистой салфеткой. – Террористом быть слишком хлопотно. Мне здесь, в баре, нравится.

– Ну, если ты не террорист, а бармен, тогда… тогда…

Мысль ускользала, и тут на помощь неожиданно пришел туземец.

– Бармен должен подавать напитки, – подсказал он. – Коктейли.

– Точно. Дымок, давай нам сюда, – он запрокинул голову, открыл рот, вылил последние капли прямо в глотку и поставил на стол пустой стакан. – Давай нам еще пару коктейлей. Только «Особый» больше не надо, тащи тот, что последним давал мне пробовать, с аджикой и вишневыми косточками. Сильная штука!

– Момент! – обрадовался Дымок. – Я всегда говорю, что настоящий ценитель, он вкус коктейля правильно чувствует! Для такого клиента и работать приятно!

– А мы пока эти заценим, – Реджинальд кивнул на оставшиеся два полных стакана. – Не пропадать же добру.

– Логично, – согласился Длинн. – Ты только помни, что нужно держать себя в руках и не напиться. Коктейли, понимаешь, такая коварная штука… – он поднял стакан, посмотрел на просвет и печально покачал головой. – Вот кажется, что в нем такого? Ну, намешал Дымок того-сего, и что? Подумаешь, полынная нота! Разве серьезного черта такими пустяками проймешь?

Длинн лихо опрокинул в себя стакан.

– Не проймешь, – согласился адвокат, подсовывая ему оставшийся стакан. Судя по тому, с каким трудом, оставленный Минисиахом охранник подбирал слова, задача напоить его до бесчувствия была близка к разрешению. Правда, изначальная идея была – напоить Шнырка, но какое это теперь имеет значение? Главное – вырваться из-под назойливой опеки и добраться до отдела кадров.

– Вот я и говорю, – Длинн с сомнением посмотрел на стакан в своей руке. – С коктейлями осторожнее надо. Мне ведь показалось, что я этот стакан уже выпил. А он, гляди, полнехонький! Значит, что?

– Значит, надо его выпить сейчас, – подсказал Реджинальд. – Что это он себе позволяет? Место свое забыл?

– Дствытльно, – из речи Длинна начали пропадать гласные буквы. – Счс я его!

Коктейль незамедлительно ухнул в утробу Длинна, после чего, старший черт подпер щеку ладонью и задумчиво уставился на своего визави.

– Ты кто ткый?

– Я? – Реджинальд не то, чтобы растерялся: скорее, он замешкался, пытаясь сообразить, какой ответ, в этой ситуации, будет наилучшим. К счастью, именно в этот момент, на столик мягко опустился поднос. – О, вот и твой заказ! С аджикой и абрикосовыми косточками, так ты говорил?

– С вшневми, – поправил Длинн и взял тот коктейль, что оказался подальше от него. – А я тя пмню. Ты – тземц.

– Э-э… Туземец?

– Ну?! А я что гврю? Ты – тземц. И я длжен… длжен… что я длжен?

Чтобы освежить память, он ополовинил стакан с произведением Дымка. Но это не помогло.

– Скжи, что я длжен?!

– Ты должен отвести меня в отдел кадров, – стараясь сохранять равнодушное спокойствие, ответил Реджинальд. Тоже взял стакан и понюхал: – Действительно, косточки вишневые.

– Зчем тбе в кдры? – то, что косточки вишневые, Длинн знал и обсуждать это не собирался.

– Так я же туземец! Куда мне еще?

– Сли ты тземц, то тбе в отдл асис… сси… мси… – поняв, что слова «отдел ассимиляции» ему, в нынешнем состоянии недоступны, старший черт махнул рукой: – Ты прв. Пшли в кдры.

Длинн допил коктейль, бросил стакан куда-то за спину и встал из-за стола. Точнее, попытался встать.

– Нжна тчка опры, – пожаловался он, рухнув на стул.

– Вот, – адвокат быстро сунул ему в руки полный стакан.

– Эт пдойдт, – благосклонно согласился Длинн.

Действительно, со стаканом в руке дело пошло лучше. Старший черт не только сумел подняться, но и довольно уверенно двинулся к выходу.

– Прдет Мнисх, – бросил он Дымку, проходя мимо стойки, – скжи, чт мы в отдле кдрв.

Реджинальд Хокк покинул бар молча. Он не был уверен, что правильно запомнил поворот и лестницу, которая вела в Отдел Кадров, и теперь раздумывал, что вернее: смыться от пьяного охранника и добираться на свой страх и риск, или понадеяться, что тот сумеет довести его до места, прежде чем окончательно отрубится.

Коридор казался бесконечным и Харрамух начал уставать. Минисиах, который бежал легко и упруго, словно спортсмен-стайер, заметил это и, не останавливаясь, распорядился:

– Вызывай всех наших, пусть тоже подтягиваются к кондитерам.

Харрамух наддал, догнал его и, вцепившись в рукав, заставил затормозить.

– Чего это ты раскомандовался? – голос у запыхавшегося демона звучал совсем не убедительно, но глаза сверкали воинственно и короткие пальцы крепко держали ткань пиджака. – Или тебя уже начальником торгового отдела назначили?