Тарзан обрадовался скорому завершению битвы, так как опасался быть обнаруженным. Однако радость его оказалась недолгой. Покончив с гиором, хорибы перестроились и через несколько секунд образовали новое кольцо. Только на этот раз в центре кольца находились Тарзан и Джана. Очевидно, люди-змеи заметили их еще раньше, но не стали этого показывать, предпочитая сначала разделаться с более опасным врагом.

— Придется драться, — философски заметил человек-обезьяна, поднимаясь на ноги, так как скрываться уже не имело смысла.

— Да, придется драться, — согласилась Джана, становясь рядом, — хотя конец известен заранее: их пятьдесят, а нас всего двое.

Тарзан вынул из колчана стрелу и натянул тетиву. Хорибы медленно кружили около новой добычи, словно оценивая ее возможности. Кольцо заметно сузилось, а всадники остановились. Только теперь Тарзан смог как следует рассмотреть удивительную внешность змее-людей.

Общее строение их тела напоминало человеческое, но пальцы на руках и ногах имели перепонки и заканчивались острыми когтями, как у рептилий. Голова и лицо походили на змеиные, но торчащие остроконечные уши и короткие рожки придавали им гротескный и одновременно жутковатый вид. Руки были развиты существенно сильнее, чем ноги. Все тело покрывали чешуйки, хотя на руках и лице чешуя была редкой и создавала впечатление обычной блестящей кожи. Эти части тела вообще были много светлее всего остального, напоминая окраской мертвенную бледность рыбьего брюха. Их одежда представляла собой нечто вроде большого фартука, изготовленного из толстой кожи какой-то рептилии. Судя по всему, это одеяние одно-временно служило и щитом. Как позже стало известно Тарзану, передник прикрывал мягкий незащищенный живот хорибов — самое их уязвимое место. На груди каждого красовалась странная эмблема — восьмиконечный крест с кругом в центре. У каждого всадника имелся широкий кожаный пояс, за который был заткнут костяной нож в ножнах. Руки и запястья украшали резные браслеты. Завершали экипировку длинные пики с костяными наконечниками. Восседали хорибы на мелких рептилиях триасового периода, известных палеонтологам как парейозавры. В длину некоторые из них достигали десяти футов и передвигались на коротких мощных лапах.

Завороженно глядя на лица хорибов, «в чьих жилах течет холодная кровь и про которых говорят, что у них нет сердца», Тарзан осознавал, что видит перед собой удивительную побочную ветвь эволюции, которая развилась здесь, в Пеллюсидаре, и вполне могла когда-то существовать на поверхности Земли. Поразмыслив, он не нашел в этом ничего удивительного — ведь рептилии существовали гораздо дольше млекопитающих и имели, следовательно, куда больше шансов развить свой разум.

Все эти мысли успели промелькнуть в голове человека-обезьяны, пока хорибы, в свою очередь, рассматривали его и девушку своими неподвижными рыбьими глазами. Но он испытал самый настоящий шок, когда один из хорибов обратился к ним на нормальном человеческом языке:

— Сложите оружие, — сказал он. — Вы не сможете убежать!

Джейсон Гридли быстро бежал вверх по склону холма, на котором стояла фелианская деревня. Рядом с ним бежал Тоар с копьем в руке, полный решимости отыскать свою сестру или отомстить за ее смерть. А из лесу за ними следило множество глаз коренастых и бородатых людей, одетых в странные пестрые одежды.

К удивлению Джейсона навстречу им не выбежали часовые, да и вообще со стороны деревни не доносилось ни звука, словно все жители ее покинули.

— Будь осторожен и гляди в оба, — бросил он на бегу Тоару, — они могут готовить нам какую-нибудь ловушку.

Оба немного замедлили темп. Они уже достигли крайнего строения, но никаких признаков жизни по-прежнему не наблюдалось. Джейсон остановился у входа и заглянул внутрь.

— Никого, — сообщил он своему спутнику, — все куда-то смылись.

— Пойдем дальше, — пожал плечами Тоар, — может в следующем повезет.

Но ни в следующем доме, ни в доме за ним друзья так никого и не обнаружили. Деревня оказалась пустой.

— Все ушли, — потерянно сказал Джейсон.

— Ничего, — успокоил его Тоар, — они еще вернутся. Пойдем спрячемся в лесу у реки и подождем их возвращения.

Не подозревая об опасности, они беспечно спустились по склону и углубились в густой кустарник, обильно разросшийся по берегу реки. Туда вела узкая тропа, хорошо утоптанная сандалиями фелиан. Но едва за спиной двух неудачливых мстителей сомкнулись ветки кустарника, со всех сторон на них набросились не меньше дюжины человек. В одно мгновение они оказались повержены на землю, обезоружены и связаны. Потом их опять грубо поставили на ноги, и тут Джейсон Гридли впервые в жизни по-настоящему удивился и выпучил глаза.

— Матерь Божья! — воскликнул он. — Я успел привыкнуть к мамонтам, волосатым носорогам, птеродактилям и прочим прелестным ящерам, но я никак не ожидал встретить в самом сердце Пеллюсидара капитанов Кидда, Лафита и сэра Генри Моргана!

От удивления он даже перешел на свой родной язык, который никто из окружающих, естественно, не понял.

— Что это за язык? — подозрительно спросил один из нападавших. — Кто ты такой и из какой страны?

— Старый добрый английский из Соединенных Штатов, — ответил Джейсон, — а вот кто такие вы и какого дьявола связали нас, мне непонятно. На фелиан вы не похожи, не так ли? — вопросительно повернулся он к Тоару.

— Нет, это не фелиане, — покачал головой Тоар. — Я никогда не встречал таких людей.

— Мы знаем, кто вы такие, — грубо оборвал его один из бородачей, — и не пытайтесь нас обмануть.

— Очень хорошо, — отозвался Джейсон, — в таком случае развяжите нам руки и отпустите. Мое племя не воюет с вашим.

— А вот и не угадал, подлый сарианин. Твое племя как раз воюет с Корсарией. Я сразу понял по твоему оружию, кто ты такой. Когда я увидел твои пистолеты, я сразу догадался, что ты из Сари. Сид и Бульф будут очень рады, когда заполучат тебя. А может быть, твое имя Танар? — вкрадчиво спросил корсар. — Эй, ребята, никто не видел в лицо этого Танара, когда он сидел у нас во дворце Сида?

— Я не видел, мы в рейд ходили, — отозвался один из стоявших рядом корсаров, — но если это и правда он, Сид осыплет нас золотом.

— Я думаю, нам пора возвращаться на судно, — заявил другой. — Эти плосконогие болотные жители теперь нескоро покажутся, да и женщины у них — все страхолюдины.

— Ниже по реке нам говорили, что иногда среди них попадаются пленницы из Зорама, — отозвался третий, — так что, может, подождем еще немного.

— Нет, задерживаться больше нельзя, — снова заговорил второй. — Я и сам бы не прочь хоть краем глаза посмотреть на одну из этих хваленых красавиц Зорама, о которых всю жизнь слышал, но никогда не видел. Но эти дикари ни за что не вернутся, пока мы будем поблизости. Мы и так уже задержались, и если я знаю нашего капитана, к нашему возвращению он как раз созреет, чтобы перерезать глотку парочке опоздавших.

Под охраной еще пяти корсаров на воде покачивалась привязанная к дереву большая корабельная шлюпка, словно сошедшая с картинки книжки, прочитанной Джейсоном в далеком детстве, так же как и окружавшие его пираты, с их фантастическими костюмами, тесаками, древними аркебузами и кремневыми пистолетами. Пленников быстренько закинули в шлюпку, гребцы заняли свои места, и шлюпка стремительно понеслась вниз по течению.

Теперь Джейсон мог без помех изучить облик своих пленителей. Более бандитских рож он еще не встречал, даже в портовых кабаках Сан-Франциско. Можно сказать, что они выглядели более пиратами, чем пираты из самых пиратских романов. Уши, а зачастую и носы, украшали массивные золотые кольца или серьги, головы были живописно обвязаны красными головными платками, вокруг талии красовались широченные кушаки с торчащими пистолетами, одним словом, компания собралась пестрая и живописная, особенно если смотреть на нее с порядочного расстояния. Вблизи же сразу бросались в глаза грязная и заплатанная одежда, немытые тела и полная распущенность.