В тот же момент Далия переместила левую руку под правую, оборонительно вращая свое оружие, справа налево, потом снова направо, держа другого шадовара в страхе.

Она замахнулась еще трижды, но успела нанести лишь два удара, когда ошеломленный шадовар рухнул на землю.

Далия неуклонно шла на одиноко стоявшего оппонента, и чтобы вывести его из равновесия снова соединила два своих оружия в длинный шест. Она заметила признание в лице ее врага. Этот шадовар узнал ее, признал в Далии воина Силоры.

И еще он знал, что обречен.

Дзирт отвел в сторону мечи, лезвия которых мелодично звенели, блокировав сначала удар слева, потом удар справа, затем назад и вперед.

— Далия! — крикнул он в спину женщине, понимая, что отдаляется.

Воин справа от Дзирта преследовал его, и был застигнут врасплох, когда Далия выбросила шест себе за спину, перехватив его за верхушку и со всей силы ударив назад, протыкая горло шадовара.

Темный эльф перестал барабанить по мечу другого своего врага, неожиданно шагнув вперед и нанеся последний удар, его клинок порезал предплечье шадовара. Меч отлетел в сторону и шадовар упал, схватившись за руку.

Но Дзирт не преследовал его, отпрыгнув вправо, он наотмашь стремительно нанес удар перед собой, ранив другого потрясенного воина. Последовал его удар справа, немного ниже первого удара, и дроу-рейнджер развернулся, завершая полный оборот. И снова удар влево перед собой, теперь чуть ниже последнего удара, потом удар справа, снова ниже. И по кругу дроу продолжил третий двойной удар.

Дзирт отскочил влево. Другой шадовар вернул свой меч. Справа от дроу последний его противник стоял совершенно неподвижно, раскинув руки в стороны. Этот шадовар тоже опустил оружие, хотя он, очевидно, не знал об этом движении.

Шесть кровавых линий протянулись от его шеи к животу.

Он опустился на землю.

Оставшийся перед ним шадовар развернулся и убежал.

Дзирт взглянул на Далию и поморщился. К этому времени она повалила последнего шадовара, и использовала ее шест как копье против головы падшего воина, снова и снова.

— Далия! — позвал Дзирт. Он никогда не видел, чтобы она была так зла. — Далия!

Наконец, она посмотрела на него, но быстро перевела взгляд мимо, заметив убегающего в лес шадовара.

— Нет, — прорычала эльфийка.

Она бросилась мимо Дзирта, толкнув его плечом в сторону и почти повалив на землю в спешке.

— Отпусти его! — умолял ее Дзирт, но слишком поздно.

Далия бросилась к большому дереву, воткнула шест в землю, и запрыгнула на ветви.

Темный эльф следил за ее движениями среди шевелившейся и шелестящей листвы, и был поражен ее мастерством в этом деле.

Затем Дзирт увидел бегущего шадовара, совсем недалеко, продирающегося через деревья и спотыкающегося на каждом шагу.

Шадовар двигался прямо, затем наклонился вперед на бегу, но было поздно.

Далия упала на него.

Стряхнув с себя оцепенение наблюдателя, Дзирт быстро огляделся, чтобы убедиться, что четверо шадоваров в лагере были мертвы, и побежал прочь, призывая Далию пощадить того, у кого они смогут добыть информацию.

Он перестал кричать, когда подошел к месту происшествия и увидел склонившуюся Далию, ее цепы бешено работали. К тому моменту, когда он встал рядом с ней, ему пришлось отвести взгляд. Она раздробила голову врага, превратив ее в месиво из крови.

— Далия, — сказал он громко, но не резко.

Цепы гудели в воздухе, вращаясь и ударяя вниз, измельчая кости.

— Далия! — крикнул он.

Она не слышала его. Дзирт смотрел на происходящее, выискивая способ подойти к ней, не попав под удар, и достаточно быстро, чтобы не дать ей возможность обратить против него свое ударное оружие. Эльфийка, казалось, была за пределами разумного в тот момент, ее лицо было маской гнева, и более того — она хрипела и рычала при каждом жестоком ударе. Дзирт искренне верил, что она может наброситься на него.

Убрав лезвия в ножны, он примерялся к ее движениям, распознавал ее ритм. Вниз пошла ее левая рука, в другую сторону от него, и вверх пошла ее правая.

Дзирт нырнул вдоль ее спины, скользя правой рукой под поднятую руку Далии, и зажал руку за ее шеей. Так как он находился за ее спиной, ведомая в сторону, она инстинктивно попыталась дать ему пощечину свободной левой, и это дало Дзирту шанс петлей просунуть левую руку под ее левый локоть.

Он сделал захват, одну ее руку высоко вверх, другую оттянул назад, как куриное крыло, и пока она продолжала шататься под весом его нападения, для дроу было достаточно легкой задачей проскользнуть левой ногой к ноге Далии и поставить подножку. Смягчив падение, насколько это было возможно, он удерживал ее своим весом, потому что эльфийка извивалась и кричала в знак протеста.

— Далия, — продолжал он твердить на ее настойчивое: «Отпусти меня!»

— Он мертв, — заверил ее Дзирт. — Они все мертвы.

— Я хочу убить его еще больше!

Дзирт шокировано моргнул и усилил хватку, полностью лишив женщину возможности двигаться. Он приблизил свои губы к ее уху и прошептал: «Далия».

— Отпусти меня!

— Они мертвы. Ты убила их. Далия!

Он продолжал шептать, и, наконец, спустя много времени, Далия расслабилась в его руках.

Дзирт ослабил захват, сантиметр за сантиметром, затем соскользнул с нее и вскочил на ноги, протянув ей руку как предложение помощи.

Лежа на животе, Далия подняла на него глаза, но отказалась от руки. Она откатилась в сторону, извернулась, и встала на ноги. Потом гордо прошагала мимо Дзирта, туда, откуда они пришли. Немного помедлив, она плюнула на месиво крови, которое когда-то было головой шадовара.

Дзирт снова вздрогнул, и, ошеломленный, уставился на нее.

Такими были демоны Далии.

Но как, и почему, и к чему это могло привести, он понятия не имел.

— Чем меньше ты говоришь, тем дольше я смогу терпеть тебя, — предупредил Баррабус Серый спутника по охоте.

Уродливый колдун ответил кривой снисходительной улыбкой. Выражением, которое все больше и больше становилось типичным для молодого тифлинга, и которое очень раздражало Баррабуса.

Убийца никогда не любил магов — священников или волшебников. Он их не понимал, и тем более не любил сражаться с ними. Ему приходилось участвовать в сотнях поединков против воинов, и, как правило, убийца выходил без единой царапины. Но каждая его стычка с волшебником неизменно заканчивалась ранами. Даже самые тщедушные маги обладали хитрыми двеомерами, способными проникнуть через его защиту и причинить вред.

К тому же Баррабус никогда не встречал колдуна, который не страдал бы высокомерием, так же, как не встречал священника, который не стремился бы оправдать самые отвратительные свои поступки, прячась за спиной своего бога.

Серый не питал симпатий ни к тем, ни к другим.

Но все же он был здесь, в Невервинтерском лесу, рядом с этим Эффроном — существом, чьи странные глаза и мертвая рука, болтавшаяся за спиной и раскачивающаяся, словно лишенный костей хвост, подтверждали все безрассудство смешения разных рас. В довесок к его физическому уродству Эффрон был тифлингом, а Баррабус давно пришел к выводу, что он скорее совокупится с орком, чем с кем-либо из дьявольских отродий. Юнец олицетворял собой все, что так ненавидел Баррабус. И это лишний раз напомнило Серому о том, что он более не властен над своей судьбой, и этот ужасный меч, который он носил десятилетиями, наивно полагая, что управляет им, будет пытать его до скончания веков.

— Ты боишься, что я предупрежу фанатиков о нашем присутствии? — сказал Эффрон со смешком. — Ах да, как объяснил мне лорд Алегни, ты по-настоящему смертоносен лишь когда застанешь свою жертву врасплох.

Баррабус остановился и повернулся к тифлингу с мрачным выражением лица, но для Эффрона этого было вполне достаточно, чтобы ответить дразнящей улыбкой.