Джесс наблюдал за ней из-под ресниц столь густых, что их непременно должны запретить законом.

- У нас еще чертова куча времени, прежде чем отведать осиного жала, так? – прошептал он у ее губ.

Эбигейл рассмеялась.

- Ты так ошибаешься.

Сандаун поцеловал кончик ее носа.

- Окей, как скажешь, а ты, на мой взгляд, чертовски совершенна.

Слова заставили сердце парить. Никто никогда не говорил ей ничего подобного. Эбби прижалась к нему.

«Почему мы не встретились при других обстоятельствах?»

Именно такого как Джесс она могла полюбить. Если бы он не был Темным Охотником. А ее родителей не убили.

Сейчас...

Между ними ничего не могло быть. Если они выживут, то не смогут быть вместе. Никакой надежды на будущее. Это все, что у них когда-либо будет.

Эбигейл хотела, чтобы это мгновение длилось вечно. Притвориться, словно они не те, кем являются на самом деле, а всего лишь два нормальных человека, встретившиеся случайно и что-то значащие друг для друга.

- Почему ты так печальна?

Эбби сглотнула, услышав вопрос.

- Мне не грустно, Джесс. Я боюсь.

- Я не причиню тебе боли.

Эбби накрыло мучительное чувство вины от терзавшего душу раскаяния. Раньше она бы сама без раздумий причинила ему боль.

- Знаю.

Джесс завладел ее губами и просунул руку под лифчик. Пальцы стали дразнить кожу, посылая озноб по телу. Эбигейл так давно не знала близости с мужчиной. Тренировки всегда стояли на первом месте, оставляя слишком мало времени для того, что она считала тривиальным.

Отношения – это впустую потраченное временя.

«Ты никогда не получишь столько же, сколько отдал». – Это рецепт несчастий и сердечных мук, а Эбби никогда не хотела растрачивать себя понапрасну.

И все же, Джесс стоил бы усилий. То как он лелеял Матильду...

Высшее проявление чувств. Поставить кого-то превыше себя. Отдавать любимым все. Жить по единственной причине - видеть их счастливыми, даже если это означало страдание за их благополучие.

Такие отношения были столь редки, что Эбигейл прежде не могла поверить в их реальность. Отправила их в царство единорогов и фей. Хорошая сказочка с переизбытком несбыточных мечтаний.

«Почему Матильда заслужила его любовь?»

«Действительно ли оценила то, что имела?»

«Надеюсь, что так».

От этого трагедия собственной обреченной любви казалась менее серьезной.

Джесс начал укачивать Эбигейл. Она дрожала, он не знал почему. Да, он мог прочитать ее мысли и узнать причину, но предпочитал не делать этого с людьми. Бестактная грубость. Он иногда пользовался данной способностью, но лишь в случаях крайней необходимости.

И сейчас не один из них.

Разум женщины принадлежит только ей.

Этому его научила Матильда.

«Необходимо уважать желания женщины».

Тем не менее, ему доставляло невыносимую боль осознавать, что занявшись с Эбби любовью, он может ненароком навредить ей.

«Это не правильно».

- Что я могу для тебя сделать?

Эбигейл провела кончиком пальца по контуру его губ, и ее взгляд перевернул все в душе Джесса. По телу побежали мурашки, но не такие сильные, как от обжигающего взгляда.

- Ты уже делаешь.

- Ну, у меня возник страх, словно я что-то делаю не так, а мне не хочется ошибиться.

Эбигейл улыбнулась. По-настоящему. Веселые чертики заплясали в глазах, тем самым разгорячив его еще сильнее. Облизнув губы, Эбигейл приподнялась, чтобы он смог снять штаны.

- Обещаю, все будет хорошо.

Возможно, но штаны были явно другого мнения. По правде говоря, Эбигейл ударила Джесса локтем в глаз, когда тот попытался сманеврировать.

Зажав руками рот, Эбби задохнулась от ужаса.

- О Боже, ты в порядке?

Потирая глаз, Джесс думал только о том, что когда доберется домой, порежет Оруженосца на лоскутки.

- Энди нужна машина побольше.

«Проклятие. Почему мне должно быть больно именно в этот момент?»

Она снова рассмеялась.

- Ах ты, бедный малыш.

Она наклонилась и поцеловала глаз, заставляя боль отступить.

Опираясь на пассажирское сидение, Эбигейл стащила штаны и начала снимать с себя все остальное. Его взору предстали длинные, стройные ноги, которые хотелось облизывать и целовать. Но он не мог этого сделать в чертовски крохотной машинке.

«Подожгу эту долбанную тачку, когда доберусь домой...»

Эбигейл замешкалась на резинке черных трусиков. Это сталодля него настоящей пыткой.

- Ты передумала?

«Пожалуйста, не меняй своего решения».

Это будет очень жестоко, и Джесс не был уверен, что переживет отказ. Не после того, как они зашли так далеко.

Покачав головой, Эбби спустила трусики вниз по ногам. Медленно. Соблазнительно.

«Проклятие…»

Увидев обнаженную Эбигейл, Джесс подумал, что умрет. Она неотразима. И он так болезненно тверд, что готов вот-вот взорвется. Джесс едва соображал, когда Эбби вернулась в кресло, оседлав его, словно хотела его столь же страстно, как и он ее.

«О да...»

Он мог без сожалений сейчас умереть. Именно этого жаждал.

Встав на колени, Эбигейл потянула его рубашку.

Джесс охотно позволил себя раздеть. Он так же отчаянно желал почувствовать ее кожу. Никогда в своей жизни он не видел ничего более горячего и не чувствовал ничего более сексуального, чем ее грудь, прижатая к его плоти. Джесс провел рукой по волосам, пока шелковистые локоны не разметались вокруг, и вдохнул нежнейший аромат.

Хотя все эти годы он был далек от целомудрия, никогда прежде не спал с женщиной, которая бы все о нем знала. Из-за Барта его заклеймили преступником в тринадцатилетнем возрасте. К тому времени, как он познал женщину, Сандаун твердо знал, что не должен позволять ей раскрыть его настоящую личность. Или узнать о нем хоть что-то, ведь женщина могла продать информацию тому, кто мечтал его застрелить.

Позже став Темным Охотником, Джессу категорически запретили говорить кому-либо об их существовании. Он вынужден был скрывать клыки и свой возраст.

Все.

Только Эбигейл знали правду о нем. Сделав этот момент еще слаще. Не было страха ошибиться, позволив ее языку задеть клыки. Не нужно проявлять осторожность, покусывая кожу, опасаясь, что она заметит большие зубы.

На этот раз он мог оставаться сами собой, и это дарило невероятные ощущения.

Джесс провел языком по ее груди, наслаждаясь сморщенным и затвердевшим соском. Кожа пахла самым сладким из вообразимых нектаров. И ощущение ее рук в его волосах...

Если он умрет сегодня вечером, это будет того стоить.

Она будет стоить.

Внезапно Эбби тихо захихикала. Такой нехарактерный звук удивил его.

- Над чем ты смеешься?

Ее лицо стало пунцово-красным.

- Это слишком отвратительно, чтобы говорить вслух.

Да, ни один мужчина при данных обстоятельствах не хотел бы услышать такое.

«Что я сделал?»

- Теперь, дорогая, ты не можешь оставить меня в подвешенном состоянии. Я должен знать.

«Пожалуйста, не смейся надо мной».

Она прикусила губу, глядя на него с таким игривым и очаровательным выражением лица, что всё тело трепетало.

- Я подумала о фразе: «Пожалейте лошадь, оседлайте ковбоя».

Джесс расхохотался.

- Ну, детка, ты можешь прокатиться на мне в любое время, когда пожелаешь. – Он напустил серьезный вид. – Я здесь для тебя.

Сморщив носик, Эбигейл толкнула Джесса обратно в кресло.

«Проклятие! Эбигейл Янгер – самая красивая девушка в мире».

Джесс скользнул рукой по ее бедру, пока не нашел то, что искал.

Теплоту и влагу.

У Эбби вырвался глубокий стон, когда он слегка приласкал ее.

Эбигейл не могла дышать, когда пальцы Джесса оказались глубоко внутри. О да, именно этого она отчаянно желала. Тело запылало в ответ на ласку. Целуя Джесса, Эбигейл поднялась, позволив войти в нее.

Она резко вдохнула, когда ощутила твердость и полноту внутри.

Это... это рай.

Сердце бешено колотилось, когда она медленно и нежно двигалась на нем, смакуя каждый дюйм. Склонив голову к шее, Эбби провела рукой по мускулистой груди Джесса. Множество шрамов уродовали кожу. Большая часть походила на ножевые ранения или словно кожу рвала колючая проволока. Но очевидно, некоторые были оставлены огнестрельным оружием.