Эбби хотела ему поверить. Правда. Но знала правду.

- С этим ничего не поделаешь. Все будет как должно.

Сандаун усмехнулся.

- Ты говоришь это человеку, продавшему душу богине ради мести своему убийце. Серьезно? Ты думаешь это невозможно?

Она улыбнулась, глядя на его грудь. Она почти могла поверить в чудо. Впервые хотела этого. Уткнувшись лицом в его плечо, Эбигейл вдыхала его аромат. Почему именно здесь она наконец почувствовал себя в безопасности? Даже, несмотря на то, что она окружена врагами и преследуема злобной пумой, ждавшей снаружи с желанием полакомиться, Эбби почувствовала себя в безопасности. Это не поддавалось никакой логике и смыслу.

Джесс поцеловал ее в макушку, и эмоции вырвались наружу. Он забыл, каково это смотреть в глаза женщине и видеть будущее, о котором мечтал. Быть так близко к кому-то и разделять свое прошлое, о котором никому прежде не рассказывал.

Даже Матильда не знала того, что он сегодня рассказал Эбигейл. Хотя он любил Тилли, он всегда жил в страхе, что она узнает о его прошлом и придет от этого в ужас. Отвергнет, так же как это сделали все остальные, и будет ненавидеть за совершенное им ради выживания.

Но Эбигейл знала об его уродстве.

Чувствовала шрамы.

Это вызывало желание прижать ее еще ближе. Ценить за то, что она не осуждает. Эбби понимала, как легко оказаться втянутой в кошмар и как тяжело от него сбежать. Что значит совершать вещи, которые ты считал оправданными, а затем очнуться и понять, что тебя обманули. Солгали.

Использовали.

Он проснулся Темным Охотником и ощутил себя шлюхой. Словно продал свою жизнь за мелочь в кармане. Ради чего? Чтобы умереть в одиночестве и грязи от руки своего лучшего друга.

Он мог скрывать свое прошлое ото всех кроме себя. Это было самым трудным. Даже когда пытаешься прощать, это не так-то легко.

Были дни, когда забвение не проходило вовсе.

Возможно, гуманней позволить ей умереть, чем встречаться с этими муками.

«Жизнь никогда не бывает доброй».

Правда. И видит Бог, в большинстве случаев она наносит удар ниже пояса. Но иногда бывают вот такие моменты. Совершенные моменты близости с кем-то, позволяющие душевному теплу успокоить, утешить…

Именно это и есть жизнь. Это сущность человека. Когда испытываешь боль, и все летит наперекосяк, существует один человек, способный заставить тебя смеяться, даже когда единственное чего ты хочешь - это плакать.

Именно эти моменты словно луч света ведут через все плохое.

Эбигейл посмотрела на него. Джесс смотрел в эти ясные глаза, его дыхание щекотало кожу.

Сандаун знал, что умрет ради ее защиты.

«Да поможет мне Бог».

В прошлый раз, испытывая схожие чувства, он умер. Наклонив голову, Джесс прижался к ней лбом и попытался заглянуть в свое будущее.

Будет ли что-то после этого.

Он знал правду. Он Темный Охотник, а она...

Уникальна. И в справочнике Темного Охотника ничего нет по поводу такой ситуации.

Сандаун осмотрел мойку. Осы продолжали роиться, пытаясь найти способ добраться до них. Он не знал, сколько еще эта волна продлится. Сколько времени у них осталось.

Эбигейл обхватила его голову руками, пока мысли боролись друг с другом. Не смотря на сказанное Джессом, она не видела никакого выхода.

За исключением смерти.

На этот раз она действительно облажалась. В жизни, отмеченной лишь ошибками, эта ошибка стала самой большой. И она вовлекла в свой кошмар хорошего человека.

Эмоции сменялись так быстро, что Эбби не могла в них разобраться. Но хотела почувствовать себя снова целой. Почувствовать, что у нее есть будущее.

И единственное, что удерживало ее подобно якорю – Джесс.

С тяжелым сердцем Эбигейл потянулась к его губам и поцеловала. Вероятно, это последняя ночь в ее жизни. Она будет счастлива, если хоть один из них доживет до рассвета.

И все потому что, она была идиоткой.

Она в неоплатном долгу перед Джессом Брэйди за то, что он рядом и спасает ее жизнь. Но она испытывает к нему не просто чувство долга. Существует что-то гораздо больше. Глубже.

Она чувствовала себя его частью и не хотела умереть, не дав ему знать об этом.

Встав на колени, она оседлала бедра Джесса.

Джесс взглянул в глаза Эбигейл и нахмурился. В них появился голодный огонь, которого раньше не было. И как только она начала расстегивать рубашку, у него перехватило дыхание.

- Гм... Эбигейл.

Она остановила его, нажав указательным пальцем на губы. Затем медленно скользнула по его груди вниз, пока не достигла бляшки на поясе.

- Я знаю, что у нас не так много времени, Джесс. Но возможно, это единственное, что у нас есть. И я не хочу умереть, не загладив вины перед тобой.

- Ты не должна этого делать.

Она улыбнулась

- Знаю. Но я хочу.

Все доводы и мысли улетучились, когда она просунула руку в джинсы и коснулась плоти. О да, теперь он погиб.

Джесс знал, что после этого никогда не будет прежним.

До сегодняшнего дня Эбби не делала ничего подобного и даже не могла себе такого представить. Однако пока они здесь ждали, будучи так близки к смерти, буквально дышащей в затылок, Эбигейл не смогла удержаться.

Джесс не любил ее, она это знала. Но данный факт не имел значения. Эбби видела его сердце, знала, каким человеком он был и каким стал. И как любая женщина она жаждала прикоснуться и получить его частичку. Даже когда ее не станет, Джесс будет помнить.

Ради вечности.

Эбигейл хотела, чтобы он запомнил ее порядочной и заботливой, а не бездушным монстром, которым она себя считала.

«Пожалуйста, посмотри на меня настоящую. Хотя бы раз».

Никто никогда не видел ее такой. Она всегда оставалась сильной ради Курта и Ханны. Никогда не позволяла им увидеть собственных страхов. Стремилась стать идеальной сестрой и помогать с любыми проблемами независимо от того, что происходило в собственной жизни и насколько сильно паршиво самой.

Родные всегда были на первом месте.

Конечно же, она была послушной дочерью приемным родителям и научилась прятать своё «я» и свои эмоции так глубоко, где никто никогда их не увидит. Ее всегда преследовал страх, что они пожалеют о решении взять человека в свой дом и выкинут на улицу, если она вызовет хоть какие-то проблемы.

Большинство Апполитов пытались скрыть свое отвращение к ее принадлежности к людям, но Эбигейл видела правду за неискренними улыбками и предложениями дружбы, особенно у приемного отца. Как и все остальные, он пытался это скрыть. Но не мог.

В его глазах навсегда застыла истина, терзающая душу.

Апполиты с ней не одного поля ягоды, и они никогда об этом не забывали. Неважно, как сильно Эбби пыталась вписаться в их окружение и убедить, что полностью на их стороне и будет до последнего вдоха за них сражаться. Не важно, скольких Охотников ради них она преследовала. Существовала стена, которую это общество не разрешало преодолеть.

Ты – человек, и всегда была для них никем большим.

Но Эбигейл всегда хотелось большего. Несмотря на все это, она любила Апполитов как свою семью, которой они на самом деле не были. Ей всегда хотелось быть своей. А не чувствовать себя нуждающимся ребенком, который смотрит через стекло на мир, который никогда ее не примет. Эта изоляция всегда задевала и причиняла боль.

До сих пор. Впервые опустошающая тоска ушла.

Сандаун заставил почувствовать свою принадлежность. Как она и хотела. Чувство сродни того, словно Джесс открыл двери и сказал, что она достаточно хороша, чтобы войти. И он был не прочь последовать за ней.

Ей рады.

Для этого Эбигейл продала бы душу.

Джесс поднял руку и погладил ее лицо. Улыбнувшись, Эбби поцеловала костяшки его пальцев, прежде чем уткнуться носом в мозолистую ладонь. Кожа оказалась намного грубей, чем у нее. Такая мужественная. Именно это она больше всего любила. Эбигейл наклонилась вперед и потерлась о небритый подбородок, продолжая рукой неспешно гладить член. Он такой твердый и бархатный.