Настороженной, бдительной и закрытой.

Она вздрогнула, когда он коснулся ее и резко обернулась, едва не двинув ему по подбородку головой, но все же хлестнув своими мягкими, душистыми волосами, его по лицу.

— Нейт! — воскликнула она, с выражением разочарования, увидев которое, он почувствовал неприятное побаливающее ощущение в животе. Она оглянулась через плечо на столешницу, потом обратно перевела на него взгляд и сообщила, преувеличенно надув губы:

— Ты испортил мой сюрприз.

Затем она ошеломила его тем, что обхватила за талию, наклонила голову в сторону, разочарование улетучилось у нее из глаз, словно его и не было, и улыбнулась одной из своих необычных улыбок. От вида которой, у него практически перехватило дыхание, и каждый мускул напрягся в теле.

Ее улыбка была в точности такой же, как он запомнил. Не настороженной, не бдительной, не закрытой. Открытая, счастливая и одна из самых великолепных сокровищ, которые ему удалось увидеть в своей жизни.

Она слегка наклонилась к его груди, задев подбородком его обнаженную грудь, а потом отклонила голову назад, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Я хотела приготовить тебе завтрак в постель, — радостно сказала она.

Он взглянул через ее плечо, и действительно, он прервал ее на самой середине.

Теперь понимая ее намерения, и что ее разочарование было вызвано не им, Нейт не знал, что ему делать. Нейт был не тем мужчиной, который не знает, что ему делать и это возникшее ощущение ему не понравилось.

Ни одна женщина не готовила ему завтрак в постель, ни одна женщина даже не делала ему завтрак. Ни одна из его любовниц ничего не делала для него, иногда они дарили ему презенты в виде бутылки вина или готовили ужин. Они были рады, чтобы он оплачивал их ужин, дарил подарки, возил отдыхать, но женщины в его жизни пользовались его заботой, они хотели, чтобы их баловали. Нейт играл в эту игру в основном потому, что ему это было удобно, иначе они становились ноющими и требовалось на них тратить больше сил. Он понял, что его подарки и презенты делало его жизнь с ними более мирной и кроме того, он мог себе это позволить.

Но это был совершенно новый другой опыт.

Лили словно не замечала его удивления.

— Я начала, хотя толком не знала, что мне приготовить. Ты никогда не говорил о еде, если подумать. Ты просто... ел, — ее улыбка не дрогнула, а голос звучал почти дразняще. Она мягко отстранилась и показала рукой в сторону столешницы. — Я решила, что бекон, яйца и тосты будет моим лучшим выбором. Все любят бекон, яйца и тосты. Но потом я поняла, что даже не знаю, какие яйца ты любишь!

Она тихонько засмеялась, находя это забавным и вернулась к нему, небрежно обхватив его за талию и снова прижавшись всем телом.

— Знаешь, мне кажется, будто я знаю тебя много лет, но на самом деле, знакома с тобой всего несколько недель. Разве это не смешно? — она поникла, опустив плечи и отклонила назад голову, вглядываясь в него своими необыкновенными глазами, синими и такими яркими, такими глубокими, такими чистыми, что Нейт потерялся в них.

Потерялся в ее глазах, потерялся в ее настроении, потерялся в самой Лили, так потерялся, что не мог вымолвить ни слова.

— Итак, — прошептала она, — какие яйца тебе нравятся?

Ее вопрос вывел его из молчаливого созерцания. Он прозвучал так, словно его ответ значил для нее в этом мире все.

Он с опаской посмотрел сверху-вниз на нее, его тело по-прежнему было напряжено, не понимая, то ли следует с облегчением выдохнуть от ее нового настроя или же стоит начать волноваться, что она что-то скрывает за всем этим.

— Мне понравятся любые, какие ты сготовишь, — уклончиво ответил он.

Что-то промелькнуло у нее в глазах, но он не успел понять, поскольку это «что-то» выглядело немного странно, словно решимость и ее руки крепче сжали его за талию.

— Омлет? — спросила она.

— Будет замечательно, — ответил Нейт.

Ее улыбка вернулась.

— Как насчет жареных, нравится ли тебе, может лучше яичница?

— Мне нравится и то и то, — ответил он.

— Пашот?

— Хорошо.

При этом ее глаза сверкнули, она покачала головой и рассмеялась, все ее тело завибрировало от смеха. На секунду она опустила лоб ему на грудь, давая себе насладиться удивительным минутным смехом, затем снова взмахнула головой, чуть ли не двинув ему по подбородку. Она взяла в ладони его лицо, притянула к себе, и полностью его ошеломила, быстро поцеловав, со смехом, который еще остался у нее на губах. Она никогда сама не касалась его, особенно за пределами спальни, где они вместе воссоединялись.

— Что мне с тобой делать? — пробормотала она, явно не предполагая, что он может ответит, и продолжила очень мягким тоном: — Какие яйца тебе нравятся больше всего, Нейт? Пожалуйста, скажи мне.

Эта совершенно незначительная информация была чем-то важным для нее, и вздохнув он ответил:

— Пашот.

Тут обе ее руки взлетели в воздух, как будто она орала «гол» в американском футбольном матче. Она выгнулась, прижавшись ближе к его телу.

— Победа! — громко и радостно воскликнула она, ее лицо засветилось торжеством, и Нейт почувствовал, как остатки напряжения от взгляда на нее покидают. Затем спустя мгновение ее лицо резко изменилась, и она воскликнула:

— О нет!

— Что? — спросил он.

— Я не знаю, как варить яйца.

Именно тогда Нейт начал хохотать, вся напряженность ушла, и он еще сильнее прижал ее к себе, она уперлась руками ему в плечи, наклонилась и поцеловала снова.

— Никогда не стоит бояться, — заявила она, отстраняясь и поворачиваясь к столешнице, — я видела как-то, как это делали в кулинарной программе. Думаю, нам потребуется вода, которую нужно залить в какую-то центробежную штуковину-машину-Бобби и там будут яйца разбиваться. Я разберусь с этим. — Она открыла пакет с хлебом.

Нейт позволил себе минутку просто понаблюдать за ней. Он позволил себе это, потому что Лили стояла спиной к нему и не могла его видеть. Она казалась такой счастливой, как та давняя Лили, ему нужно время, чтобы вернуть ее. Он протянул руку и притянул ее обратно в свои объятия, зарывшись носом в ее волосы, спадающие на шею.

Не часто Нейт ощущал такую появившуюся надежду, потому что знал, что это была ценная вещь.

А в этот момент, он именно почувствовал надежду.

Не ту вечную добрую надежду. Не ту показную надежду, которая, он прекрасно на своей шкуре знал это, не существовало, а надежду реальную.

— Нейт? — она попыталась отодвинуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза, но не стала выпутываться из его рук. — Что-то случилось?

Он поднял голову и поцеловал ее в нос.

— Ничего.

Снова что-то промелькнуло у нее в глазах, но вместо этого ее лицо не закрылось, как она обычно делала, когда он не отвечал ей того, что она хотела услышать, она прислонилась к нему спиной. И ее яркая-синяя радужная оболочка глаза постепенно стала темно-синей.

— Теперь, когда мы выяснили с завтраком, может быть, ты подаришь мне хороший утренний поцелуй? — негромко робко сказала она, но в глазах читалось приглашение.

Это не была та прежняя Лили. Это даже не была Новая Лили.

Это была Совершенно Неизвестная ему Лили.

Раньше она бы никогда не попросила поцеловать себя, но Нейта не нужно было просить дважды.

Именно в этот момент, оба Фазир и Виктор вошли в кухню, прерывая их утренний поцелуй, который становился приятно жарким.

— Простите, простите... мы придем по позже, — Виктор попятился назад, Нейт нехотя оторвался от Лили, переводя взгляд на двух мужчин.

— Я не приду по позже! — проворчал Фазир, грубо игнорируя сцену и топая прямиком на кухню. — Мне нужно кофе сейчас же.

Лили отстранилась от Нейта и подошла к нему.

— Фазир! — она взяла лицо Фазира в ладони и потянула его голову к себе, наклоняя ее вниз, чтобы поцеловать в щеку. — Нейт любит яйца пашот, — она сообщила это с таким выражением на лице и с такой интонацией, как будто только что открыла код взлома первой шифровальной машины «Энигма».