Когда смотришь на фотографии молодого Нуреева, не устаешь поражаться: как мог западный кинематограф пройти мимо этого удивительного лица?

Съемки, конечно, были (о них мы расскажем чуть ниже), но, надо признать, не столь много и не всегда должного уровня.

Рудольф Нуреев в гостях у «Маппет Шоу». 1977 г.

«Рудольфа нельзя было назвать красавцем в обычном смысле слова, — описывал танцовщика хореограф Ролан Пети, — средний рост, сильное и гибкое тело, мощные бедра, мускулистые, немного коротковатые ноги, плоский бюст, как у ребенка, который слишком быстро растет, ухватистые руки, четко вырисованный рот, заметный шрам на верхней губе, подчеркивающий хулиганский облик, карие глаза с золотым проблеском, несколько приплюснутый нос и шевелюра, меняющая цвет, как песок на солнце. Словом, ничего особенного, и вместе с тем, как только вы проявляли к нему интерес, он покорял вас с первого взгляда, в котором читалось: «Вы мне нравитесь, давайте попробуем понять друг друга». Далее начинался акт обольщения, и с этого момента он становился неотразим. Его оружие — шарм; вы находились под гипнозом его очарования, он мог сделать с вами все, что захотел, и вот в это самое мгновение он вдруг отворачивался и приступал к другой жертве»[40].

Впрочем, это мнение мужчины.

«Сама красота артиста и то, как он умел ею управлять, как умел подчеркнуть свою физическую неотразимость, неизменно задевали самые нежные струны в душах зрителей», — говорила о Нурееве французская балерина Виолетт Верди.

Американская танцовщица Элеонор д'Антуоно, три десятилетия посвятившая балетному театру, навсегда запомнила свой первый спектакль «Корсар» в паре с Нуреевым и рассказывала о нем более чем откровенно: «Я ворвалась на сцену, как и полагалось, туда, где, приклонив колено, стоял Рудольф. Приблизившись к нему и взглянув на этого невероятно привлекательного мужчину, я едва не задохнулась. В первый и единственный раз во всей моей карьере я чуть не забыла, где нахожусь…»

Фотогеничности и шарму «этого невероятно привлекательного мужчины» действительно не мешал «заметный шрам на верхней губе» — по рассказам уфимских соседей семьи Нуреевых, его маленький Рудик получил еще в раннем детстве, пообщавшись со злой собакой, которую хотел покормить.

Танцуя в 1973 году в паре с канадкой Карен Кейн в «Спящей красавице», Рудольф требовал, чтобы она смотрела ему в глаза. «Это было труднее всего — я была очень робкой, и требовать, чтобы я смотрела в эти пронизывающие зеленые глаза, было немного чересчур», — признавалась молодая балерина.

Фотографы на Западе сразу же оценили это лицо. Танцовщик из Страны Советов стал наиболее часто фотографируемым представителем своей профессии, благодаря чему довольно скоро вошел в число знаменитостей, узнаваемых во всем мире.

При первой встрече с Рудольфом некоторых поражало «флюоресцентное, почти неземное» сияние, которое излучало его лицо. «Это заставляло людей оборачиваться и смотреть на него, — писали очевидцы. — Сияние продолжалось, даже когда он серьезно работал. Это не было светом, который можно включить и выключить».

С кинематографом Нурееву повезло меньше, а значит, и нам, зрителям. Есть, конечно, записи балетных спектаклей с его участием, крайне редко появляющиеся на телевидении, есть фильмы-балеты, есть и художественные киноленты, признанные критиками малоудачными. Но все это, согласимся, капля в море, имея в виду масштабность, неординарность личности и таланта!

Хочется рассказать в связи с этим одну историю. Однажды американский художник Рэймонд Вердагер в поисках материала для одной из своих работ просматривал в Нью-Йоркской публичной библиотеке коллекции фотографий. И вдруг случайно наткнулся на папку Нуреева… В лице танцовщика было нечто такое, что привлекло художника и впоследствии вдохновило на портрет Рудольфа.

«Точеные, словно вырезанные рукой скульптора, черты, свидетельствующее о глубине личности лицо, невероятно волевой, проницательный, страстный взгляд… — рассказывал Рэймонд Вердагер. — Мне захотелось запечатлеть эту внутреннюю силу. Будь я живописцем или скульптором, то, может быть, выбрал бы для своей работы ноги, ступни Нуреева — он ведь был великолепным танцором! Однако суть и совершенство танца, как это бывает и в любом другом искусстве, исходят из внутреннего мира мастера».

Из документальных фильмов с участием Рудольфа Нуреева наиболее значительными, по мнению балетоведов, получились «Вечер с Королевским балетом» (1963 г.) и «Я — танцовщик» (1972 г.). Хотя сам артист остался очень недоволен последней лентой. Он рассказывал:

— Поначалу работа предназначалась для французского телевидения. Затем они решили сделать кинофильм и втянули в изменения меня. Две с половиной недели мы снимали в Париже, а потом еще две недели в Англии. Работа оказалась тяжелой, а терпимыми получились лишь несколько сцен. Однажды я не выдержал и сказал, что готов заплатить тридцать тысяч долларов лишь за то, чтобы увидеть этот фильм уничтоженным. И сейчас я думаю то же самое.

Тем не менее фильм «Я — танцовщик» завоевал яркий успех, зрители валом валили в кинотеатры. Несмотря на отказ Нуреева представлять фильм лично, за его премьерой в Лондоне в июле 1972 года последовали две недели аншлага.

Зрители с восторгом встретили и следующую ленту — широкоэкранную версию полнометражного балета «Дон Кихот», созданного Рудольфом для Австралийского балета. Главную партию здесь танцевал сам Нуреев, он же стал режиссером и сопродюсером.

Рудольф взял за основу хореографию Мариуса Петипа 1871 года. Его сопостановщиком стал известный австралийский танцовщик Роберт Хелпман, партнершей — звезда австралийского балета Люсетт Алдоус. Увы: разница на экране между уровнем ее мастерства и блистательным совершенством Нуреева с его неповторимой пластикой и несомненным актерским даром слишком очевидна. Об исполнителях всех прочих партий и говорить не приходится…

Фильм с бюджетом в полтора миллиона долларов, выпущенный компанией Уолтера Рида, снимался под Мельбурном в огромном самолетном ангаре в течение всего двадцати пяти дней. Никаких аплодисментов, выходов на поклон и прочих особенностей спектакля не было. Но зато были прекрасные иллюстрации к роману, предваряющие и заключающие фильм. А главное — множество великолепных крупных планов Нуреева-Базиля.

Он согласился на киноверсию при условии, что сам будет режиссером. Актер и режиссер Ричард Эттенборо, проведя один день на съемочной площадке, был искренне поражен: перед ним предстал человек, не имевший никакого опыта в кино, но при этом несомненно обладавший талантом в постановке фильма и выборе углов зрения.

Вернувшись в Англию, Рудольф установил в собственной спальне монтировочный аппарат и работал над фильмом по утрам, до репетиций, и вечерами после спектаклей. Желание все делать самому не отпускало его от себя.

За премьерой фильма-балета «Дон Кихот» последовали восторженные отзывы прессы. Критика признала постановку «одной из лучших трактовок романа Сервантеса в кино и одним из лучших современных фильмов-балетов». «В результате эксперимента получился фильм, интересный любой аудитории: увлекательный, интеллектуально насыщенный и красивый», — писала она.

И действительно: хотя зрители и понимали, что они в кино, а не на спектакле, сама постановка, эффект присутствия и потрясение от танца Нуреева были таковы, что зал то и дело взрывался аплодисментами.

«Дон Кихот», снятый в 1972 году, по непонятным причинам надолго куда-то исчез, и только в 1988-м был пущен в видеопрокат. В 1994 году австралийская компания перевела его на широкий формат, полностью реставрировала и переозвучила. Фильм засверкал всеми красками первоначальной постановки и нуреевского обаяния. Несколько раз его демонстрировали и на российском телеканале «Культура», и кинозрители, любители балета, смогли своими глазами увидеть совершенный танец Рудольфа Нуреева в лучшую пору его расцвета.