– Адепт Тонверк! – с нажимом повторил магистр Фир. – Подойти!

Несмело приблизившись лысоватому мужчинке, я наугад взяла один из острых осколков с вытянутой старческой ладони.

– Определить кому принадлежала кость. Восстановить ее, нарастить сухожилия, мышцы, наружный покров. Выполнять!

Что???

Если первое мне еще под силу, то последующие пункты задания невыполнимы! Я целитель, а не некромант! Я не готова покинуть академию. А ведь стоило подготовиться. Всего один год остался. И тут же я поправила себя – один день.

Думай, Линайя, думай! Что из выученного материала по целительству может помочь в выполнении задания и не вызвать подозрений? Как незаметно получить желаемый результат? Как?!

Судорожное вспоминание грозило вызвать невроз, но я не сдавалась. Мне нужно немного времени. Неделя – не больше. Мне нужно заработать немного денег. Я и так здесь задержалась.

– Адепт Тонверк! Не можете – вернитесь в строй.

Знаю!

– Собачья лапа. Порода… гигера. Щенок. Месяца два, не больше. Усыплен в результате несвоевременного лечения. Открытый перелом лапы. Осколок был частью кости этой лапы. Как мы видим, с одной стороны естественный скол, а с другой стороны – сымитированный.

– Неплохо, – проворчал магистр. – Адепт-целитель и тот бы лучше не сказал. Теперь взращение.

Прозвучавшее слово «целитель» не приняла на свой счет, пропустив мимо ушей. Это ведь не мог быть намек! Обычная похвала. Что делать с взращиванием я тоже знала.

Целители не могут влиять на мертвое вещество. Зато мой дар «благословение бессмертия» способен вдохнуть жизнь в мертвую плоть. Скрывать использование энергии жизни я уж научилась за двадцать три года существования под злым небом Истинных.

Я накрыла ладонь с лежащей в ней костью второй ладонью.

– Адепт!

– Пусть делает, как умеет, – вступился Вольсхий. – В этой академии другие методы преподавания. Главное результат.

Чудо, что не усложнили задание. Создать питающую оболочку и скрыть ее создание на первом этапе я не смогла бы. А так проблемы не возникло.

Прозрачная капсула из энергии объяла осколок кости и заполнила свое нутро слепящей глаза жидкостью. Я постаралась приглушить этот свет, как могла, а ладони прикрыли то, что я не могла сдержать.

Вместо того, чтобы идти по заданию в лоб, я разрушила кость и до частиц света и породила новый зародыш. Он рос, стремительно увеличивался в размерах. Он темнел до тех пор, пока не приобрел насыщенный черный цвет.

Теперь, когда энергия жизни сосредоточилась под шкурой и мышцами, я могла не волноваться насчет разоблачения.

Тельце щенка прекратило изменяться, когда доросло до половины размера головы. Ушастый, с длинным хлестким хвостом и рыжим пятном на шкуре вокруг правого глаза. Такой забавный.

Но щенок не дышал. Он не двигался, даже не открывал глаза и нос совершенно сухой. Так обидно, что я не смогла вернуть его к жизни…

– Засчитано! – объявил магистр Фир. – Превосходная работа!

Я исподлобья расстроено взглянула в серые глаза магистра.

– Гигера – дорогое удовольствие, девушка, – с улыбкой прошептал магистр Фир. – С вашим талантом и умениями вы не только сможете хорошо устроиться в жизни, найти достойную работу, но и годика через три-четыре купить. Щенок гигеры при нынешних расценках стоит около семидесяти тысяч.

Сколько?! Мне двухсот-то на месяц с лихвой! За семьдесят тысяч можно поместье в столице купить!

– Адепт Тонверк, встать в строй!

После моего очевидного успеха настроение магистров переменилось. К сожалению, вскоре ему предстояло перемениться вновь.

Глава 3

О вреде лакто-ово-вегетарианства для целителей

На третий учебный день просыпаться пришлось под раскатистый глубокий звон колокола. Я даже не стала открывать глаз. Просто засунула голову под подушку и спряталась под одеялом.

Выжата.

Выполнение вчерашнего задания выпило все сок, я после окончания полной проверки нашла в себе силы только дойти до комнаты и рухнула спать.

Мне не давала покоя мысль: почему щенок не ожил? Настолько ли мой дар силен? Из-за чего я столько лет находилась в бегах? Из-за чьей-то ошибки?

Живот скручивало от голода. Он отдавался жуткими резями. Мне еще никогда не было настолько плохо, даже если не ела сутками, а то и дня три-четыре подряд.

Пришлось заставлять себя встать. Болели кости, я с трудом могла наступать на полную стопу, и перепрыгивала с места на место на носочках.

Координация тоже летела к Угру, я начала выражаться как некромант. Целители обычно вспоминали Истинных, а вот некроманты – Угрюмого Мертвеца. Сокращенно Угр.

Помявшийся за ночь вчерашний яркий костюмчик менять не стала. Я вывалилась за дверь спальной комнаты и, облокотившись о стену, передвигалась в сторону столовой только так.

Будь оно все проклято!

В глазах картинка расплывалась, в ушах – давно смолкнувший колокольный звон. Блеск начищенного пола рябил в глазах, а в коридорах – никого. Все на утреннем построении.

Я удивлялась, как наши так быстро перестроились на новый режим дня. Ладно Сарон – ранняя пташка. Но остальные? Та же Каро –большая любительница поспать.

Воспоминание о вчерашней проверке убило похоронило под тощей кладбищенской земли. Оставшихся не исключенными можно пересчитать на пальцах.

Из адептов седьмого уровня остались только я и Сарон. Шестой и пятый вылетели в ноль, двое с четвертого понижены до второго, А Каро с Мэлиан оказались на первом. Вместе с ними на первый уровень опустились еще трое парней.

Итого осталось восемь адептов из сорока трех. Негусто.

В столовой пока пусто, но за раздачей – на территории кухни – кипела работа. Линию раздачи споро заполняли несколько мужчин в белых одеждах и колпаках.

Если предположить, что мне еще повезло и я первая пришла на завтрак… то все еще хуже, чем казалось. Каша, фрукты, масло, молоко… хотелось убиться, только бы не видеть этого ужаса! Где поджаренные колбаски? Где?!

Повар не показал виду, что удивлен моим выбором: целая горка бутербродов с маслом, два граненных стакана несладкого чая и четыре желтые груши.

Села за любимый стол надкусила бок одной из груш. Действительно, сладкие. Полегчало.

К моменту наплыва голодных и измученных бегунов на тарелке осталось два бутерброда, в стаканах – четверть от изначального объема чая, а на подносе – одна груша.

– Утречка, Пси! – присел ко мне за столик Сарон с тремя тарелками переваренной каши белой с коричневым оттенком. – Как спалось?

– Лучше бы сказал, как звукоизоляцию поставить, – фыркнула я, не поздоровавшись. – Третий день мучаюсь. Ни за что не поверю, что ты не умеешь.

Сарон хмуро взглянул мне в глаза, доел последнюю ложку из второй тарелки каши и обреченно вздохнул.

–Будет тебе звукоизоляция. Но только от колокола. Я до сих пор вздрагиваю при намеке на пожар.

Да, помню. Шутка, обернувшаяся небольшим возгоранием, запомнилась всем надолго. Не осталось ни одного не перепуганного чуть ли не до икоты. Тогда мы учились на третьем уровне. До сих пор перед глазами стоял искрометный коридор.

Каша исчезала на глазах, и я не могла не удивляться, как столько помещается в худеньком низком парне? А он все ест, ест и ест! Уверена, если бы позволили, он бы всю линию раздачи оприходовал.

– Для магистров оборудовали малую столовую по другую сторону кухни, – рассказал Сарон. – Так что прекрати дуться, и давай думать, как мясо достать.

– Мяср?!

Сарон резко подорвался, вовремя закрыв мне рот рукой, и заговорщически зашептал.

– Из-за адептов-некромантов все, что когда-либо бегало и кукарекало, в общей столовой не подают. А магистры других направлений ежемесячно платят за мясной рацион что-то около трехсот льят. Поэтому отдельная столовая, понимаешь?

Я закивала, ведь понимала и очень хорошо. Читала в старых газетах, принесенных стариком-ректором, заметки и с такими заголовками: «КАСТИР ПРОГРЫЗ ЖИВОТ НЕКРОМАНТА».