– Почему ты так уверен, что он умрет? – Экзодеус прикрыл глаза, этот разговор утомлял его, но следовало сохранять терпение.

– Раньше ты внимательнее относился к моим словам.

– Бессмертие не панацея от ошибок – раньше я этого не понимал. Ты многому меня научил, в том числе отказаться от всякой слепой веры. В конце концов, сейчас я глава рода Кайзеров и только мне нести ответственность за свои решения, потому теперь я принимаю их сам.

– С годами в тебе все меньше уважения к своим предкам, власть и сила давно начали развращать твою душу. Ты действительно способен ввергнуть свой народ в самую пучину хаоса.

Подобные упреки вызывали глухое раздражение у Верховного Жреца. Особенно раздражала необходимость их терпеть и выслушивать.

– Я веду его к свету. Вытаскиваю из этих глубоких и темных нор, в которые мы зарылись подобно червям и давно позабыли о всякой надежде, забыли о Земле Обетованной и о нашем предназначении. Лишь я способен привести свой народ в новую жизнь… в новый мир.

– Ты пытаешься оправдывать себя чистыми помыслами.

– Не недооценивай Аполло, в нем течет моя кровь, и твоя тоже, – Верховный подошел ближе к Обсидиановому трону. Излучаемая им энергия позволяла четче ощущать чужое сознание.

– Мне все равно, – голос Эгидума звучал так же равнодушно, – меня волнует лишь судьба рода в целом. Сейчас я только наблюдаю. Ты сам пришел в тронный зал и обратился ко мне – тебе нужен совет.

Жрец несколько минут молча смотрел на темную ауру Обсидианового трона. Из-за неравномерно поглощаемого света создавалось впечатление, что тьма клубится и переливается. Экзодеус уже не первое столетие по праву владел этим символом могущества, но зрелище до сих пор не переставало завораживать его.

– Я был еще только подростком, когда впервые услышал твой голос в своей голове, – задумчиво произнес Верховный, – совсем еще мальчишкой можно сказать. Поначалу это походило скорее на неразборчивый шепот. Отец к тому моменту погиб в очередной клановой войне, которые без конца шли одна за другой. Мать умерла намного раньше. У меня не было ни братьев, ни сестер – очень бедное поколение, возможно самое бедное за всю историю Кайзеров. Честно говоря, когда война, власть, маленькое войско и огромная ответственность свалились на мои плечи, а после в голове начали раздаваться голоса, я думал, что попросту начал сходить с ума. Не было никого, кто объяснил бы мне, что происходит.

– Но теперь ты понимаешь?

– Да, более подходящего момента для твоего появления вряд ли представилось бы, но в какой-то миг я действительно мог лишиться рассудка.

– Не мог, – спокойно ответил голос, – я четко видел грань, хоть в тот раз и пришлось пройти по самому краю. Смерть твоего отца оказалась достаточно неожиданной, и больше не было возможности ждать.

– Подумать только, – усмехнулся жрец, – ко мне на помощь явился сам Эгидум, великий основатель рода Кайзеров, хоть и не во плоти. Тактика, стратегия, умение командовать, ты многому научил меня. Научил вести войну, научил плести интриги, научил побеждать, научил править. Мне всегда хотелось спросить у тебя. Скажи, если твое сознание живет в твоих наследниках, то рано или поздно ты пробуждаешься в каждом из них?

– Нет. Это не пробуждение. Я наблюдаю всегда, с самого рождения, но вмешиваюсь лишь при двух условиях. Если потенциал наследника равен моему или даже превосходит его, либо всему роду грозит уничтожение.

– Почему именно эти условия?

– Клятва и искушение.

– Искушение? – на лице жреца отразилась толика удивления.

– Да, – казалось, в голосе Эгидума впервые проскользнула тоска или скорее даже тень тоски, – соблазн забрать чужую жизнь себе… слишком велик. И это будет нарушением клятвы. Подходит лишь то сознание, что может противостоять мне.

– Ты прав, – неожиданно сказал Верховный, – мне нужен совет. Я… сомневаюсь. Шанс, что Цидарион попадет в руки того, кто обладает достаточной силой, чтобы воспользоваться им – ничтожно мал, но…

– Всплеск энергии, – закончил Эгидум. – Рассчитывай, что он уже попал в эти руки.

– Аполло должен вернуть кинжал, пока о его пропаже никто не узнал. Даже я не представляю, кто может выйти за ним на охоту.

– Кто-то знает, – казалось, Эгидум вздохнул, – всегда есть тот, кто знает. Мне самому хотелось бы знать, зачем этот кинжал нужен тебе сейчас? Без сомнения, это великая святыня, но когда им пользовались в последний раз? Никто уже и не помнит, для чего он вообще нужен.

– Когда им воспользовались в последний раз, с лица земли стерли целый город, разве это недостаточная причина? Если такое случится снова и на этот раз целью будет портал?

– Ты темнишь, Экзодеус. Есть другая причина, но я не буду тебя спрашивать, пока. В любом случае, если ты попытаешься сейчас переиграть свое решение, то лишь усугубишь ситуацию. Ты не можешь решать все проблемы самостоятельно. Возможно Аполло и справится. Должен признать, он достойный наследник.

– Велиус мертв. Аполло мой последний сын и единственный, кто может продолжить наш род. Тебе бы следовало больше беспокоиться о нем, вместо того, чтобы пророчить ему смерть.

В голове Верховного раздался смешок.

– Он не единственный, как бы ты ни пытался себя обмануть.

– Рад видеть вас в добром здравии, – поклонился гость, по привычке незаметно окидывая взглядом помещение, но одернув себя начал осматриваться открыто. Хозяин этого места относился к нему с достаточным уважением, чтобы можно было позволить вести себя чуть более раскованно.

Надо сказать, по меркам мира хронов помещение выглядело очень богато и излишне… удобно. Хроны в большинстве своем традиционно предпочитают строгую спартанскую обстановку, где даже мебель закаляет тело, но здесь в изобилии присутствовали мягкие замшевые кресла, несколько диванов, пушистые ковры и небольшой фонтан в самом центре, что считалось уже роскошью граничащей с наглостью.

Хозяин непринужденно сидел за одним из столов и степенно, даже немного величаво отгрызал внушительные куски мяса, с широкой кости. Как ему удавалось сохранять при этом несколько утонченный вид – оставалось загадкой. Следует отметить, что мясо было хорошо прожарено и распространяло достаточно аппетитный запах. Гостю пришлось подождать, пока хозяин закончит трапезой, прежде чем его пригласили к столу.

Из тех, кто был лично знаком с хозяином этого места, а таковых нашлось бы совсем немного, большинство знало его под именем Пето. Это был высокий, худощавый хрон, с неестественно бледной кожей и короткими светлыми волосами. Худощавость его примечательна тем, что хроны, в основной массе своей очень подтянутая раса и тот, кто даже на фоне этой общей подтянутости смотрелся худощаво, действительно бросался в глаза. К тому же, его бледная кожа казалась почти белесой, из-за чего Пето даже при хорошем освещении могли принять за немного нездорового человека. Главной и определяющей чертой Пето являлось то, что почти все кто был с ним знаком – боялись его, а те, кто не боялся, по крайней мере, очень опасались.

– Садись Виатор, – кивнул он гостю, – рассказывай, а то в последнее время я немного пустил дела на самотек, поэтому мне любопытно узнать, как поживают наши общие друзья.

Виатор неторопливо занял предложенное место, он старался придерживаться своего имиджа непримечательного, но элегантного пожилого господина. Этакий аристократ среднего достатка, каких везде хватает, хотя его реальное положение было намного выше.

– Новый Совет все так же продолжает грызню между собой, из-за чего с неприятной периодичностью появляются некоторые проблемы. Пожалуй, единственная причина, по которой они еще не попытались перебить друг друга, это подавляющий авторитет Верховного. Жрец держит порядок железной рукой, но даже он не в силах уследить за всеми сразу.

– Меня начинает раздражать этот клубок змей. В конце концов, давно следует придушить каждого из этих самовлюбленных кретинов. Но должен признаться, иногда мне кажется забавным смотреть, как их корежит от одного только осознания того, что они вынуждены подчиняться безродному хрону. Их прямо-таки выворачивает от понимания собственной слабости в сравнении со мной. По их мнению, между нашим положением пролегает настоящая пропасть, но они лишь задыхаются в бессильной злобе, не в состоянии что-либо изменить. Действительно, лишь Верховный заслуживает уважения, но нам еще рано знакомиться с ним, мы заявим о своем существовании немного позже. Должно быть, Новому Совету нелегко прогибаться в обе стороны. Как думаешь, насколько хватит их верности?