– До тех пор, пока они трясутся за свои жизни, – ответил Виатор. – Каждый член совета думает, что он единственный, кому не посчастливилось встретить вас и потому особенно боится не проснуться следующим утром. Они не знают и не понимают, что происходит, а потому будут подчиняться до самого конца.

– А как насчет тебя Виатор? – Пето задумчиво посмотрел на своего гостя, но гость не смутился под его взглядом, что надо сказать являлось редкостью в этих стенах.

– Я достаточно разумен и трезвомыслящ, чтобы не идти против вашей воли.

– Скажи, разве не в этом вся прелесть силы? – неожиданно спросил Пето. – Что бы ни говорили служители Всевышнего, мы существа несовершенные, полные страстей и пороков. О каком образе и подобии может идти речь? На самом деле, для таких как я, сила сама по себе довольно бесполезна, если её некуда применить. Сила не тешит самолюбия, если некому её оценить, точнее, если некому её бояться. Кто-то, конечно, может сказать, что сила даруется для высшей цели, но я думаю иначе. Нет ничего приятнее, чем ощущать свое превосходство над кем-то, подчинять его, порабощать. Возвышаться и властвовать – совершенно естественное стремление, в котором я не вижу ничего предосудительного, скорее наоборот, лишь положительные мотивации.

Пето искренне улыбнулся своему гостю, словно бы обрадованный собственными словами. «Ну разве это не замечательно?» – вопрошал его взгляд.

Виатор вежливо кивнул, выражая свою заинтересованность мыслями господина.

– Таким образом, – вдохновенно продолжил хозяин, – мы действительно начинаем стремиться к вершине властной пирамиды, а там и до высшей цели недалеко. Тут даже поборники религиозных учений должны встать на мою сторону. Я ведь не сторонник насилия. Удовольствие приносит даже не всякого рода насилие, а сама возможность безнаказанно его применять. Эстетическое наслаждение от права унижать и причинять боль другому разумному существу ни с чем не сравнимо. И нет ничего необычного в том, что иногда в своем праве хочется удостовериться. Разве в естественных стремлениях может быть что-то аморальное? Конечно, нет. Более того, я являюсь ярым противником убийств, да и вообще всякого рода смертей. Глупая растрата материала для развлечений, хотя, должен признать, некоторые экземпляры бывают особенно раздражающие. Хотя, конечно, есть и те, кого особенно привлекает мертвая плоть. К большому сожалению, я их совсем не понимаю. Впрочем, каждому свое. Я даже рад, что и поломанные игрушки все еще способны кого-то радовать. Кажется, я опять увлекся?

– Нет-нет, ваша точка зрения представляется мне очень любопытной.

– Скажи мне, – Пето улыбнулся еще шире, но теперь это больше походило на хищный оскал, – зачем ты здесь Виатор? Что заставило тебя ослушаться моего приказа и прийти сюда лично? Это должна быть достойная причина.

– Цидарион исчез, – Виатор заметил, как жадно загорелись глаза Пето при одном лишь упоминании имени великой святыни, – и я знаю, где его искать.

Пето давно не выбирался на поверхность, считая, что там попросту нечего делать. Когда-то давно, он провел здесь достаточно времени, чтобы ему не хотелось возвращаться обратно. Мертвая сухая пустошь, палящее солнце, вечные голод, жажда и страх. Страх, который неотступно преследовал тебя, потому что на поверхности можно найти вещи намного ужаснее голода и жажды. И этот же страх был единственным спасением. Он медленно поглощал твою личность изнутри, но взамен давал тебе силы жить дальше, хоть и не слишком долго. Рано или поздно страх пожирал все сознание без остатка и угасал, а на его месте рождалось безумие или апатия. Тогда пожирали тебя. Мертвая почва на поверхности не орошалась водой, только кровью.

В мире хронов жизнь под землей уже давно стала привилегией, а не проклятием. Там была пища и немного воды, была работа и кров, большинству этого вполне хватало. Большинству, но не всем. Единственная возможность пробиться в эту систему – попасть на службу. Мелкие кланы часто набирали бойцов с поверхности в личное войско, но из десятка хронов отбор проходил лишь один, тот, что оставался в живых. Хроны с поверхности сражались на специальной арене, что так же являлось одним из редких развлечений для подземного населения.

– Подумать только, – произнес Пето, оглядываясь, – как тут все изменилось. Условия конечно не ахти, но, по крайней мере, это место теперь пригодно для существования. Вокруг полно землянок, но нормальные здания на поверхности долго не простоят. Кто бы что не говорил, а организаторские способности у Верховного на уровне.

Портал уже давно стал местом стечения многих хронов. Приличное поселение готово было вот-вот перерасти в настоящий город на поверхности, что поистине можно считать достижением. Хоть портал на девяносто девять процентов работал в одну сторону, все же иногда приходили посылки из загадочного и живого мира, скрывающегося по ту сторону. Впервые за несколько тысячелетий появилось нечто вселяющее надежду в тусклые, переполненные усталостью и мраком бессмысленного существования души хронов.

Через несколько лет после вторжения и начала войны с низшими, многие мужчины готовы были без сомнений умереть за дело Верховного Жреца. Солдаты желали лишь успеть вдохнуть чистый и свежий воздух нового мира, не страшась окончить свои дни на живой, плодородной земле.

Пето без особых проблем достал себе приоритетный пропуск. Занимая его положение можно достать практически что угодно. Он легко скользил сквозь самую гущу толпы, словно бы просачиваясь между другими хронами и все сильнее ощущая нарастающее любопытство. Он слишком долго стремился к хорошей жизни на этой дрянной планете и не горел желанием так просто сбрасывать мишуру, но сейчас Пето неожиданно для себя почувствовал нетерпение. Так ли прекрасен новый мир? Действительно ли он стоит того, чтобы отдать за него жизнь? Хотя свою жизнь Пето отдать был совсем не готов, но за века он привык щедро расплачиваться чужими.

Трудно передать словами все то, что ощущали хроны тысячелетиями ведущие борьбу за выживание на умирающей планете и в одно мгновение шагающие за границы собственного воображения. Правильнее всего будет сказать, что для Пето новый мир стал оглушителен. Мир не просто появился вокруг Пето, нет, для него мир взорвался подобно сверхновой, оглушающим разрядом проходя сквозь все тело.

Известный факт, что бойцы высокого уровня имеют обостренные органы чувств. Чувства Пето были острее бритвы. Возможно, каждый хрон при перемещении испытывал нечто подобное, но в десятки или даже сотни раз слабее. Пето сделал глубокий вдох и глаза его закатились, а сквозь плотно сжатые зубы вырвался тихий хрип удовольствия.

– Если бы я только знал это раньше, – произнес он с сожалением, – как много времени потеряно.

– Эй, чего встал? Шагай давай! Здесь тебе не курорт, сейчас следующая партия прибудет.

Пето сфокусировал взгляд. Его окликнул один из солдат в составе так называемой «приемной комиссии», на самом деле небольшого отряда следящего за переправкой. Лица с приоритетным пропуском переправлялись по одному, но с большим количеством груза, дабы не тратить энергию портала понапрасну. Как раз сейчас несколько солдат шустро принялись перетаскивать прибывшие вещи, не обращая на хрона внимания.

Вероятно, в любой другой ситуации, Пето попросту прикончил любого, кто позволил бы себе обращаться к нему столь фамильярно. И то, что солдат даже не знает, с кем разговаривает, вряд ли послужило бы смягчающим обстоятельством. Но сейчас, когда первая волна эйфории еще не отступила, Пето проигнорировал его слова.

Он неторопливо спустился по ступенькам, осматриваясь с затаенным восхищением. Его окружал полноценный город, город под открытым синим небом. В этом мире портал со всех сторон окружали крепкие полноценные пятиэтажные здания, а не обветшалые и полуразвалившиеся лачуги, ютящиеся рядом с руинами. Место было невероятно оживленным, повсюду суетливо сновали хроны, на фоне общего шума периодически раздавались громкие оклики, жизнь кипела вокруг. Каждый занимался своим делом.