На что я с энтузиазмом киваю.

Я помогаю Рите выйти из бассейна и замечаю, насколько хорошо выглядит ее тело, полностью переливаясь от влаги в лунном свете. Стараюсь не слишком долго пялиться, но я всего лишь мужчина. После того, как она так долго прижималась ко мне, я не считаю чем-то таким уж зазорным смотреть на то, чем именно она ко мне прижималась.

— Что ты собираешься делать в джакузи? — спрашивает Рита. — Надеюсь это не какая-то очередная сумасшедшая игра?

— Нет, — говорю я, смеясь. — Просто расслабиться.

Я вижу, как она вздыхает с облегчением.

Мы вчетвером забираемся в джакузи, и как только мы рассаживаемся, Эрл обнимает Химену, и она практически распластывается на нем.

Черт, предполагается, что мы с Ритой женаты, тогда как эти двое даже не помолвлены. Будет выглядеть довольно странно, если мы будем во время нашего медового месяца сидеть в джакузи на приличном расстоянии друг от друга.

Я обнимаю Риту и прижимаю ее к себе. Я ожидаю, что она будет сопротивляться, недовольно вздыхать или извиваться, но к моему удивлению она без сопротивления прижимается ко мне.

Возможно, мне удалось добиться кое-какого прогресса.

— Вы, ребята, собираетесь в скором времени завести детей? — спрашивает Эрл.

Я ухмыляюсь.

— У меня уже есть ребенок от первого брака. Ее зовут Элси, и я до смерти ее люблю.

— Оу, — говорит Химена. — То есть я имею в виду, это же здорово. Как ты с ней ладишь, Рита?

Рита улыбается.

— Ну, я познакомилась с Диконом, потому что его сестра — моя лучшая подруга. Я знаю Элси с самого детства... мы неплохо ладим друг с другом. Думаю, она немного смущена тем, что Дикон снова женился.

— На самом деле она не помнит свою маму, — признаюсь я. — Она умерла, когда Элси была совсем маленькой. Так что да, это немного сбивает с толку.

— Сколько ей лет? — спрашивает Эрл.

— Шесть, — отвечаю я.

— Ох, — говорит Химена. — С ней все будет в порядке. Такие маленькие дети очень быстро адаптируются. Вы будете отличной семьей.

Я опускаю руку Рите на талию и сжимаю ее. Она не отталкивает мою руку, или что-то в этом духе.

Некоторое время мы общаемся с Эрлом и Хименой, но в конце концов они уходят, взяв у меня номер телефона, чтобы можно было встретиться в другой раз и провести вместе время.

Когда они ушли, до меня доходит, что Рита все еще прижимается ко мне, и моя рука все еще находится у нее на талии. Мне вдруг становится неловко. Такое чувство, что мы устраивали представление для Эрла и Химены, но теперь, когда они ушли и шоу окончено, мне кажется, что самое время ее отпустить. Но отпустить — это последнее, что я хочу сделать.

Глава 12

Рита

Боже, я могла бы просидеть так всю ночь. Когда он вот так рукой притянул меня к себе, словно, утверждая, что я его. Как будто я принадлежу ему.

Он убирает руку с моей талии и смотрит на меня:

— Ну так что... хочешь вылезти?

Нет, мне не хочется отсюда вылезать. Но не знаю, чем бы мы могли оправдать наше дальнейшее пребывание в джакузи. Мы же не обирались начинать целоваться... хотя это было бы неплохо.

— А ты хочешь? — спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает он.

— Мне тут так... комфортно.

— Да? — спрашивает он.

Я киваю и улыбаюсь.

Он снова обнимает меня, и я кладу голову на его плечо.

— Я думал, ты не...

— Ш-ш-ш, — перебиваю его я. — Просто ничего не говори, хорошо?

— Хорошо, — соглашается он.

Я лежу, прислонившись к нему в течение долгого времени, и вспоминаю, как он прикасался к моим ногам, когда я сидела у него на плечах. Он делал это машинально, как будто даже не задумывался об этом. Возможно, он даже не понимал, что делает, но мне ужасно хотелось, чтобы он снова прикоснулся ко мне. Я просто не знаю, как мое желание воплотить в реальность.

Может, такие вещи и не нужно как-то планировать и насильно пытаться их воплотить. Возможно, это должно произойти естественным путем.

— Почему ты всегда был таким придурком, Дикон? — спрашиваю я.

— Что? — спрашивает он, и я чувствую, что его тело немного напрягается.

— Ты всегда вел себя так... как придурок.

— Я? — снова спрашивает он.

— Да, — говорю я. — Ты довольно жестко стебался надо мной.

Я чувствую, как его грудь расширяется, когда он делает глубокий вдох.

— Наверное, я просто такой и есть, — говорит он наконец.

— Серьезно, Дикон? — спрашиваю я, поднимая голову с его плеча, и наши глаза встречаются. — Это самая лучшая отмазка, которая у тебя припасена?

— Это не отмазка, — говорит он. — Я такой, какой есть — другого не дано. Если кому-то не нравится, что ж... это, как говорится, его личные проблемы.

Я смеюсь.

— Ты засранец. Как удобно, просто списать свое несносное поведение на врожденный недостаток характера — и типа это моя вина, если мне это не нравится.

Он пожимает плечами.

— Я не пытался пристыдить тебя или чтобы ты чувствовала себя не в своей тарелке. Тебя же не задевали мои слова и выходки, не так ли?

Я отворачиваюсь от него. Не хочу ничего признавать. Почему я вообще об этом заговорила? Если скажу, что его издевки задевали меня, это то же самое, что признаться в том, что он вроде как нравился мне. А признаться в этом было бы слишком неловко. Так что я не буду.

— Меня это не задевало, — говорю я.

— Не ври.

Он нежно обхватывает мой подбородок и тянет к себе, заставляя повернуться к нему и посмотреть в его глаза.

— Скажи мне еще раз, что тебя это не задевало, — говорит он.

— Нисколечко, — утверждаю я. Врушка из меня никакая, я слышу, как неискренне звучат мои слова.

— Тебя это задевало, — говорит он. — И мне очень жаль. Я бы не поступал так, если бы знал, что это ранит твои чувства.

Моя нижняя губа начинает дрожать. Он все еще держит мой подбородок, и наши лица на расстоянии нескольких сантиметров.

Глубоко в моем сердце пылает страсть, точно как сказано в Библии, и мы женаты, так что пошло оно все к черту.

На этот раз я та, кто проявляет инициативу. Я прижимаюсь губами к его губам и жду, пока он, как и в прошлый раз, возьмет все под свой контроль. Да, я первая начала его целовать, но мне нравится, когда он все контролирует.

Я жду, и вот он сжимает меня в объятиях, а затем слегка надавливает своим языком на мои губы. Мои губы приоткрываются для него, и я закрываю глаза. Нас окружает теплая вода, но ей не сравниться с тем, насколько горячим чувствуется поцелуй Дикона.

Так же хорошо, как в прошлый раз, но по-другому. Теперь я знаю его лучше, и все кажется более интимным.

Вдруг я слышу всплеск и чей-то смех.

Мы прерываем поцелуй и, повернувшись, видим, что два парня вторглись в джакузи.

— Продолжайте, можете не обращать на нас внимания, — говорит один.

Дикон смеется, берет меня за руку и помогает мне подняться и выбраться из воды.

— Давай найдем какое-то другое место.

— Ты имеешь в виду... — бормочу я.

— Я всего лишь имею в виду, что давай выбираться отсюда, — говорит он. — Вот и все.

Я бы не возражала еще немного продлить наши поцелуи, но не знала, куда мы собираемся пойти. Кажется, это было очень глупо и безрассудно продолжать целоваться с ним. Это должна была бать платоническая договоренность между нами, а сейчас мои губы все еще влажные от его поцелуя, и я все еще чувствую его запах на себе.

— Давай сходим в бар, — предлагает он. — Нам ежедневно дается кредит в баре на двадцать баксов, и если мы его не используем, то он просто сгорает.

— Пойдем, — говорю я.

Я не большая любительница выпивки, но время от времени я не против выпить бокал чего-нибудь стоящего. А еще мне не помешало бы выпить, чтобы я могла почувствовать себя менее нервной. Мое сердце колотится, и каждый раз, когда я смотрю в глаза Дикону, мне кажется, что у меня перехватывает дыхание.

Я начинаю снимать одежду со стула у бассейна.

— Не нужно, — говорит Дикон, положив руку на мою поясницу и слегка подтолкнув вперед. — Бар у бассейна.

— О, — говорю я, чувствуя себя немного неловко из-за того, что буду тут разгуливать с выставленными на всеобщее обозрение сиськами и задницей.

Хотя ради того, чтобы смотреть на Дикона без рубашки, я могла бы пойти на это.

Мы идем в бар и берем меню.

— Что тебе нравится? — спрашивает меня Дикон. — Не припомню, чтобы мы когда-либо пили вместе, разве нет?

Я вспоминаю тот случай на крыльце. В тот раз мы чуть было не выпили вместе.

Я отрицательно мотаю головой.

— Иногда мы с Анной делаем «Маргариту».

— Круто, — говорит Дикон. — Обычно не пью такие вычурные напитки, но поскольку мы в Карибском море, я согласен попробовать, — Дикон поворачивается к бармену. — Две «Маргариты», пожалуйста, и счет пришлите в каюту номер 763.

— Да, сэр, — говорит бармен.

Я смотрю на меню и вижу, что одна «Маргарита» стоит шестнадцать долларов.

— Ты издеваешься надо мной? — говорю я, указывая на цену. — Шестнадцать баксов за один бокал! Бутылка «Маргариты» в продуктовом магазине стоит около восьми баксов!

Дикон смеется, а затем шепчет мне:

— И еще я должен дать этому парню чаевые, как раз четыре доллара за напиток, а значит, что наши двадцать долларов полностью покрывают стоимость. К тому же взять можно только один напиток. Они не хотят, чтобы люди напивались на корабле. И это круто.

Я вздыхаю. Я не из тех людей, которым нравятся вещи только потому, что они дорогие. По крайней мере, чем выше цена, тем сложнее мне расслабиться и насладиться этим. Я убеждаю себя, что если мы не используем кредит, то он сгорит — это относилось только к напиткам и цены на них явно были завышены. Технически же мы за них ничего не платим. Они бесплатные.

Это поднимает мне настроение.

Бармен сначала передает бокал для меня, потом для Дикона.

Дикон поднимает бокал и ждет меня. Я поднимаю свой и чокаюсь с ним, глядя на кристаллы соли, которой обсыпаны края наших бокалов.

— Ну же, Рита, — говорит он.

— Что?

— Ты даже не посмотрела на меня.

— А?

Он улыбается мне, а затем говорит:

— В Германии, если ты чокаешься и при этом не будешь смотреть в глаза собеседнику, то у тебя в течении семи лет будет хреновый секс.

— Мы... Мы же... не в Германии.