Он смеется:

— Иногда я становлюсь чересчур суеверным — словно губка для суеверий. Надеюсь на Багамах, я не нахватаюсь новых. Давай на всякий случай еще раз чокнемся бокалами, — подмигивает мне он.

Я снова нервно поднимаю свой бокал, и на этот раз смотрю прямо в его большие голубые глаза, когда мы во второй раз чокаемся.

— Супер, — говорит он. — Никому не хотелось бы семь лет хренового секса, я прав?

Я смеюсь, еще больше нервничая и думая о том, что как раз семь лет назад потеряла девственность, и секс у меня был только хреновый. Внезапно я тоже поддаюсь суевериям, начиная в них верить, — а ведь я никогда не смотрела в глаза тому, с кем чокалась бокалами.

— Некоторое время ты встречалась с тем парнем, — вдруг говорит Дикон, потягивая свою «Маргариту». — Как там звали этого чувака? Райан?

— Брайан, — поправляю я.

— А, да, точно, — кивает он.

Он начинает изучать меня этими большими голубыми глазами, его рот приоткрывается несколько раз, но потом он закрывает его, так ничего и не сказав. По нему видно, что он глубо погружен в свои мысли.

— Просто спроси меня, — говорю я.

Он улыбается:

— Черт, неужели меня так легко прочитать?

— Обычно нет, — говорю я. — Но я могу сказать, что ты действительно хотел о чем-то меня спросить.

— А может я хочу задать, эм, немного дерзкий вопрос? Ты моя жена и все такое, но я не хочу ставить тебя в неловкое положение своим вопросом.

— Мне не по себе уже от того, что ты так долго тянешь с вопросом, так что не тяни и просто задай свой вопрос.

Я делаю большой глоток моего напитка, чтобы придать себе смелости, так как опасаюсь того, что уже знаю, о чем именно он хочет меня спросить.

— Ты, эм, ты довольно религиозна, так что...

— Я не девственница, Дикон.

— Уф, — говорит он, глядя вниз на свой напиток. — Извини, — бормочет он. — Мне, наверное, не стоило об этом спрашивать. Ты же знаешь, что я не девственник, раз уж у меня есть ребенок. А это значит, что хотя бы раз у меня это было.

Я смеюсь:

— Думаю, теперь мы квиты, да? Мы оба в курсе.

— Так что случилось с Брайаном? — спрашивает он.

Внезапно он становится слишком любопытным.

Я пожимаю плечами.

— Я думала, что хочу примерного христианина, но он оказался не таким уж и хорошим, понимаешь? Со стороны казалось, что он ведет себя как настоящий джентльмен, и по началу он действительно вел себя именно так. Сначала он показался мне милым, хотя этот образ, эм, казался мне немного наигранным, что ли? Тем не менее, чем больше я узнавала его, тем чаще он сбрасывал с себя этот вежливо-учтивый образ, и тем больше я знакомилась с ним настоящим.

Дикон усмехается:

— Значит, теперь ты не хочешь примерного христианина, а?

— А ты разве не христианин? — спрашиваю я его.

Он пожимает плечами.

— Трудно верить во что-то, когда теряешь жену из-за рака.

Я закусываю нижнюю губу. Я не хочу проповедовать ему. Мне никогда не приходилось сталкиваться с нечто подобным, поэтому какое право я имею читать ему нотации?

— Прости, — бормочу я.

— Не извиняйся, — отмахивается он. — Если Бог действительно присматривает за нами, то почему он забрал маму Элси? Даже если бы нам дали еще год или два, у Элси остались бы хоть какие-то воспоминания о ней... но она была лишена даже этого.

Я глажу его по спине и кладу голову ему на плечо.

— Все наладится. Я верю, что в твоей и жизни Элси произойдет что-то хорошее, Дикон, не теряй надежды.

Он проводит рукой по моим волосам, и я чувствую, как он улыбается, уткнувшись губами в мою макушку.

— Не волнуйся, я никогда не теряю надежды. Я отец, а Элси заслуживает отца, который никогда не сдастся.

Она также заслуживает, чтобы у нее была настоящая мама. А как это может случиться, пока тут я? Дикон сказал, что по времени это вероятно займет год или около того. Его адвокат считает, что родители Стейси вряд ли повторно передадут дело в суд.

Мы допиваем наши напитки, а затем решаем, что самое время идти в каюту и ложиться спать.

Войдя в каюту, и наткнувшись глазами на большую кровать, я тут же начинаю чувствовать себя не в своей тарелке. К счастью, у меня есть пижама, которая полностью скроет мое тело.

— Жаль, что они напортачили с кроватью, — говорит Дикон, нервно ухмыляясь. — Я могу лечь на диване.

— Нет, — отмахиваюсь я. — Все в порядке.

Я не... против того... что бы посмотреть, как далеко мы продвинемся с Диконом. Я не готова заняться с ним этим сегодня вечером, но также не хочу настаивать на том, чтобы он спал на диване, так как он мог бы расценить это как то, что он совсем меня не интересует.

— Обычно я сплю голым, — говорит он, ухмыляясь. — Но сегодня оставлю боксеры.

У меня вырывается нервный смешок, и чувствую, как вспыхивают румянцем мои щеки.

Мы чистим зубы, и я расчесываю волосы, в то время как Дикон возвращается в спальню. Я нервничаю и тяну время. Мне бы хотелось, чтобы к моему возвращению он уже лежал в постели, а свет в каюте был выключен. Заперев дверь ванной, я переодеваюсь в пижаму и развешиваю купальник на дверце душа, чтобы он высох. Я аккуратно складываю оставшуюся одежду и возвращаюсь в спальню.

Свет все еще горит, а Дикон лежит в постели, укрывшись до пояса. Я вижу всю его растатуированную грудь и полный набор кубиков на прессе. Он наблюдает за мной, закинув руки за голову, при этом его бицепсы кажутся еще более рельефными.

— Я оставил свет включенным для тебя, — говорит он.

Я улыбаюсь.

— Спасибо.

Я кладу свою грязную одежду в свой чемодан.

— Ты обычно спишь в пижаме? — спрашивает он.

— Эм, — мямлю я. — Да.

— Круто, — говорит он. — Они выглядят довольно комфортно, но мне было бы лень постоянно их стирать. Только одежду Элси выстирать — это уже сродни битве. По крайней мере, хотя бы сейчас она может есть, не проливая половину еды на себя.

— Она быстро растет, — говорю я, приближаясь к кровати.

Дикон откидывает для меня одеяло, так что мне становятся видны его боксеры. Они тонкие, и я вижу контур его члена. Он толстый. Думаю, я почувствовала его, когда Дикон сидел на моих плечах, но чувствовать и видеть его — это разные вещи. Он намного больше, чем был у Брайана.

Быстро отведя глаза, я забираюсь в кровать. Я натягиваю на себя одеяло, убедившись, что оно провисает между нами аж до матраса, создавая некий барьер.

— Я не кусаюсь, — хмыкает он.

— Я не... — говорю я с запинкой. — Не пойми меня неправильно. Просто... не сейчас, ладно?

Прищурив глаза, он смотрит на меня и пытается понять, о чем, черт возьми, я говорю.

— В смысле... то есть ты имела в виду...

— Ш-ш-ш, — говорю я, приложив палец к губам. — Не сегодня, ладно?

Большая ухмылка расползается на его лице.

— Хорошо, думаю, я тебя понял.

Уф! Не могу поверить, что была настолько дерзкой и прямолинейной.

— Можешь выключить свет? — спрашиваю я.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы у меня не возникло соблазна взглянуть на него, когда он встает. Через несколько мгновений я слышу щелчок выключателя, и каюта погружается в темноту. Я засыпаю практически мгновенно.

Глава 13

Дикон

Я просыпаюсь и обнаруживаю, что Рита всем телом прижалась ко мне. Она устроила голову у меня на груди, а ее большая грудь прижимается к моему боку. Она даже ногу закинула на меня. Поверх моего...

Мой член — скала — чертовски твердая скала. Он тверже чем алмазный бур. К тому же сверху на нем лежит бедро Риты. Неудивительно, что у меня стояк.

Я сдерживаю смех. Думаю, ей было холодно прошлой ночью или одиноко. Или и то и другое. Но я не жалуюсь.

Разве она не придет в бешенство, если проснется вот так? Все было бы в порядке, если бы мой член не был таким жестким и не прижимался к ее ноге. Но я не хочу слишком сильно давить на ее границы дозволенного. Ну, если только совсем чуть-чуть.

Я решаю, что хочу, чтобы она поняла, что сделала. Хочу, чтобы она увидела, как сильно возбудила меня. Но... не хочу, чтобы она знала, что я тоже об этом знаю.

Я закрываю глаза и притворяюсь, что сплю, затем издаю раздражающий и слишком громкий храп.

Мои глаза закрыты, а рот расслаблен и приоткрыт. Это трюк, чтобы правдоподобно притвориться спящим — расслабить и приоткрыть рот, потому что никто не хочет, чтобы его видели, когда у него во сне изо рта стекает слюна.

Почувствовав, что она начала шевелиться, я решаюсь спровоцировать ее и дергаю членом. Он скользит по ее бедру, и я чувствую, что все ее тело словно коченеет.

Левой рукой, что до этого лежала у меня на животе, она начинает сонно ощупывать мой пресс. Я чувствую, как ее бедро двигается, как будто она собирается убрать его с моего члена, но... прижимает его немного сильнее ко мне, и тут меня накрывает жар. Мой член умоляет дать ему волю и овладеть Ритой прямо здесь и сейчас.

Но нет. Я должен быть более терпеливым. Она практически готова. Она почти готова поддаться этой пылающей страсти в ее сердце, я просто должен разжигать это пламя немного дольше. И тогда она будет пылать для меня.

Какое-то время Рита прижимается ко мне, может быть, минуту или две, и я слышу, как ее дыхание становится тяжелым.

Она убирает ногу, при этом я чувствую сквозь мои тонкие боксеры, как ее бедро скользит по моему члену, и это ощущение практически лишает меня разума, но я молчу и никак не выдаю себя.

Рита откатывается от меня, а потом я слышу, как она встает с кровати.

Когда она направляется в ванную, я продолжаю притворяться, что сплю. Я решаю, как бы совершенно случайно, скинуть с себя одеяло, и растягиваюсь на кровати в позе звезды, со стояком, который шалашом натянул мои боксеры, но при этом мой рот все еще расслабленно приоткрыт.

Я по-прежнему тверд как гребаный айсберг — а, конкретно, как тот, что потопил «Титаник» — и когда Рита выходит из ванной, слышу, как ее шаги резко стихают.

Ясен пень, что она видит, какой у меня стояк. Какой же будет ее реакция?

Я слышу очень тихие, почти крадущиеся шаги, а затем дверь ванной громко захлопывается.

Я смеюсь. Она сделала это специально. По ее задумке от этого я должен был проснуться. После чего я должен был понять, что она стала свидетельницей того, как мой член чуть ли не выскочил из трусов, отчего я должен почувствовать себя неловко. Как бы ни так.