— Чего бы ты хотела? — спрашивает Рита.

— Я не знаю, — говорит Элси, глядя в пол.

— M&Ms, арахисовое драже, мармеладные мишки, нуга...

— Все, что угодно, только не лимонный кекс, — говорит Элси.

— M&Ms, — говорю я. — Она будет шоколадное мороженое с M&Ms, — говорю я парню за стойкой. — И клубникой.

Я подмигиваю Рите:

— Чуток фруктов, чтоб это было полезней.

Мы с Ритой берем кофейное мороженое с кусочками нуги и малиной.

Элси выглядит чуть менее грустной, когда начинает есть мороженое.

— Вкусно, да? — спрашиваю я.

— Да, — говорит Элси. — Спасибо.

— Пожалуйста, — говорю я, улыбаясь.

Элси не улыбается в ответ.

Я не могу точно обещать ей, что все будет хорошо. Все, что я могу сделать, это бороться за нее изо всех сил. И это именно то, что я собираюсь сделать. Она ведь моя дочь. Она останется со мной.

Глава 18

Рита

В то время как Дикон раскрашивает феникса на спине парня, мне позвонили по поводу собеседования. Я подала заявки на столько разных вакансий, что даже сбилась со счета.

— Мы — Агентство по временному трудоустройству, — говорит женский голос. — Просто приходите по этому адресу. Это вакансия на должность секретаря.

Секретарша. Ладно, неважно. Это вполне нормально. Все лучше, чем ничего.

Я еду по адресу и обнаруживаю, что это небольшое офисное здание, наполненное множеством разных офисов.

Я нахожу адрес, который записала, и вижу, что это адвокатская контора. Может быть за день или около того Агентство по трудоустройству забыло мне сообщить об этом? Я вхожу совершенно неподготовленной. Даже час или около того дали бы мне время узнать немного об этом месте. Возможно, они отчаялись найти кого-то и просто предложат мне работу?

Я захожу внутрь в своей одежде для собеседований — красивые серые брюки и белая блузка.

— Привет, — говорю я. — Я пришла на собеседование на должность секретаря...

И тут я понимаю, что разговариваю с секретарем, а офис довольно маленький. В наличии только один стол для секретаря. Возможно, этот секретарь увольняется.

— Присаживайтесь, — говорит она. — К вам скоро подойдут.

Я жду несколько минут, а потом вижу Майкла. Отца Стейси. Я чуть не поперхнулась.

— Как это понимать? — спрашиваю я.

— Пойдем со мной, — говорит он.

— Я бы не хотела...

— Пожалуйста, — говорит он. — У меня есть для тебя работа.

Я встаю и начинаю поворачиваться к двери.

— Нет, спасибо, Майкл.

Он кладет руку мне на плечо.

— У меня есть для тебя работа и кое-что еще. Просто выслушай меня.

Я качаю головой и открываю дверь.

Он идет за мной к машине.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — говорю я, стараясь не смотреть на него.

Когда я открываю дверь, он бросает на сиденье моей машины толстый большой конверт.

— Просто взгляни на это, — говорит он. — Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, позвоните мне.

Первым порывом было схватить конверт и бросить в него, но мне так сильно хочется убраться отсюда, что я просто закрываю дверь и уезжаю. Проехав несколько миль, я съезжаю на парковку и останавливаю машину. Я хватаю папку и подумываю о том, чтобы просто выбросить его и уехать.

Но что, если это что-то компрометирующее... о Диконе? На всякий случай, я должна уничтожить этот конверт.

Насколько все может быть плохо? Дикон кажется достаточно честным. Не думаю, что у него есть какие-то темные секреты. А если есть? Это мой шанс выяснить, что Майкл собирается использовать против него в суде. Я могу просто отдать конверт Дикону нераспечатанным.

Или же могу сперва посмотреть, что в нем.

Я решаю не смотреть. Как бы заманчиво это ни было. Я возвращаюсь обратно к Дикону.

Я с нетерпением жду, когда он закончит со своим клиентом, и, освободившись, Дикон входит в дом с широкой улыбкой на лице.

— Чему ты так радуешься? — огрызаюсь я.

— Эта татуировка — шедевр, — говорит он. — Почему я не должен испытывать радость?

Я швыряю конверт на стол.

— Майкл подарил мне вот это.

— Ты встречалась с Майклом? Какого черта, Рита! — в бешенстве выкрикивает он.

— Я ничего не знала! — говорю я. — Он обманул меня! В агентстве сказали, что юридическая фирма хочет, чтобы я прошла у них собеседование, а когда я приехала, там оказался Майкл. Полагаю, это был офис его адвоката.

— Что в нем? — спрашивает Дикон, глядя на конверт, как на змею.

— Не знаю, — говорю я. — Я не смотрела.

Дикон бросает на меня подозрительный взгляд.

— Ты говоришь так, будто сделала это, а теперь злишься на меня.

Я вздыхаю.

— Я не смотрела. У тебя есть секреты, в которых ты хотел бы признаться, прежде чем открыть конверт?

Дикон качает головой.

— Нет, ничего не приходит на ум.

— Ты в этом уверен? — спрашиваю я. — Я буду гораздо меньше злиться, если ты скажешь мне, прежде чем открыть его.

Дикон смеется и разрывает конверт. Он вытаскивает толстую стопку фотографий, лишь мельком взглянув на них.

— И это все?

— Что там? — спрашиваю я.

Он бросает их на стол.

— Ничего такого.

Я смотрю на фотографии. Как минимум дюжина фотографий, на каждой из которых Дикон с другой женщиной. На некоторых фотографиях он держит женщину за руку, на других сжимает задницу... или еще хуже.

— Майкл нанял частного детектива, чтобы тот сфотографировал меня, занимающегося сексом на одну ночь, — пожимая плечами, говорит Дикон.

— Сколько у тебя было встреч на одну ночь, Дикон? — говорю я, глядя на кучу фотографий. — Разве ты не был в трауре? Разве ты не скорбел по Стейси?

— Наркотики и выпивка никогда не были моей пагубной привычкой, Рита. Люди скорбят по-разному.

— Так ты утопил свою печаль в женщинах? Господи! Неудивительно, что они хотят забрать Элси!

Он сгребает фотографии со стола и засовывает в конверт.

— Только потому, что я не так сексуально подавлен, как ты, Рита, не значит, что я плохой отец! Я не сделал ничего плохого. Ни одна из этих женщин ни хрена для меня не значила! Это помогало мне время от времени по ночам чувствовать себя чуточку лучше, вот и все.

— Ах ты, засранец, — говорю я, отодвигая стул и вставая. — Ты должен был сказать мне.

— Сказать тебе что? — говорит он. — Что у меня есть член?

— Что ты не можешь держать свой член в штанах, засранец! Вот кто я для тебя? Твой способ время от времени чувствовать себя чуточку лучше по ночам?

— Нет, — говорит он. — Ты другая, ты...

— Я двадцатая, тридцатая? Счастливое число пятьдесят? Мне трудно тебе поверить, Дикон. Я буду продолжать делать это для Элси, но мне не следовало связываться с тобой... таким образом.

— Если ты не можешь принять мое прошлое... — говорит Дикон. — Тогда да, возможно, ты и права.

Я всплескиваю руками и выхожу прочь из комнаты. Затем я выхожу на улицу, и следующее, что осознаю, я рыдаю, сидя в своей машине. Я бесцельно колесила по улицам, не желая возвращаться к Дикону. Не то чтобы мне было куда идти.

***

— Рита? — удивленно спрашивает папа, когда я вхожу в дверь.

— Привет, — говорю я. — Не возражаете, если я останусь у вас на ночь?

— А как же Дикон? — спрашивает моя мама. — Твой муж.

— Я знаю, что он мой муж, мама, ты можешь просто не совать нос?

— Не лезь не в свое дело, — говорит отец, поворачиваясь к матери.

Они позволили мне упасть на диван, и папа направился на кухню, где начал возиться с кофеваркой, в то время как мама притворяется, что разгадывает кроссворд.

Закрыв глаза, я лежу и думаю о Диконе, когда он был со всеми этими женщинами, и мне интересно, как я могу быть для него другой, не такой как они. Нет, я знаю, чем именно я отличаюсь: я притворяюсь, что замужем за ним. Он должен хорошо ко мне относиться, иначе рискует, что я испорчу все его планы. Переспать со мной было просто... некой забавой. Или он действительно получил удовольствие? А может, это просто привычка? Насколько я знаю, он не прочь переспать с любой женщиной, что будет находиться рядом.

Меня будит звук скрипнувшей раздвижной двери. Мама замечает, как я открываю глаза, и откладывает свои кроссворды.

— Ты проснулась?

— Думаю, да, — говорю я.

— Твой отец только что ушел, так что теперь ты можешь рассказать мне, что случилось.

Я вздыхаю:

— Что случилось с «не лезь в чужие дела»?

Думаю, это стоимость пребывания у них.

— Не знаю, — говорю я.

— Он изменил тебе, не так ли? — спрашивает моя мама. — Мужчина, который выглядит вот так, с тобой и с...

— Мама! — огрызаюсь я. — Подумай сперва о том, как бессердечно это звучит, прежде чем просто сказать это. Хочешь сказать, он мне не ровня?

— Конечно, Рита, — смеясь, говорит мама. — И это хорошо, ты всегда должна будешь выкладываться по полной (прим.: используется термин, который в бейсболе обозначает — бить по мячу изо всех сил так, чтобы он улетел за забор).

Почему всем так нравится проводить аналогии с бейсболом?

— Значит, он все же изменил, да? — с самодовольным видом больше утверждает, чем спрашивает, моя мама.

— Не совсем, — говорю я.

— Так он сделал это, или он этого не делал? — спрашивает моя мама. — И если это было только один раз, я рекомендую тебе простить его. Ты не найдешь другого такого, кто бы зарабатывал...

— Он этого не делал, — говорю я. — Довольна? Но я узнала, что он сильно отличается от того, что я о нем думала.

— Как это? — спрашивает она.

— Я узнала, что он... после смерти Стейси в его постели перебывало очень много женщин.

Мама пожимает плечами:

— И что? Он был одинок и убит горем.

— Эй, — говорю я, скрестив руки. — Ты должна быть на моей стороне.

— Я на твоей стороне, Рита, — говорит мама. — Я пытаюсь вернуть тебя к мистеру денежному мешку. Ты рискуешь своим браком, потому что до тебя он был с женщинами? Кого это волнует?

— Если он был с тридцатью женщинами, каковы шансы, что я лучше, чем они...

— Да ладно тебе, Рита, — говорит моя мама. — Разве он женился на какой-то из этих женщин?

Я вздыхаю. Я не могу сказать ей, что наш брак фиктивный. Что моя неискушенность — практически единственная причина, по которой меня выбрали.

— Разве он не должен был горевать о Стейси? Всякий раз в кино, когда у парня умирает жена, он всегда слишком измучен горем, чтобы смотреть на другую женщину.