Я прыгаю на кровать и ползу к его бёдрам. Обхватываю ствол его члена, а Дикон выпускает его. Я придерживаю его сверху. Если я выпущу, то член будет касаться пресса Дикона.

Я покачиваю его член, моя влажная киска прижимается к твёрдому, как камень, прессу. Скольжу назад, пока не ощущаю, что пульсирующий член прижимается к моим ягодицам.

Дикон жадно улыбается мне, а его руки дотягиваются до моего тела, изучая его, пока ладони Дикона не сжимают твёрдой хваткой мои груди. Мои глаза закатываются, стоило мне почувствовать разбухшие вены его члена между моими ягодицами. Я хотела его внутри себя.

Я отодвигаюсь, пока не оказываюсь просто прямо над ним, и обхватываю его ствол ладонью. Направляю себя прямо на него и опускаюсь до тех пор, пока он не начинает скользить внутри меня.

— Бл*дь, — шепчет Дикон. — Как же хорошо.

Я слишком сосредоточена, чтобы комментировать. Я держу его крепко и опускаюсь дюйм за дюймом. Ощущаю, как растягиваются мои половые губы, а мой канал сжимается плотнее вокруг объёма Дикона. Моя влага помогает мне скользить вниз по полной длине члена, и его тёплый ствол заполняет меня.

Опускаюсь вниз до самого конца в то время, как он заполняет меня до упора. Я достигаю и выпускаю основание его ствола. Удерживаемый лишь моей киской, он продолжает стоять перпендикулярно.

Я касаюсь пресса Дикона открытыми ладонями и вожу руками вверх и вниз по его напряжённым мышцам. Он трогает мои груди, дразня и сжимая мои напряжённые соски.

Сжимаю своими внутренними стенками его член так плотно, как только могу, пока не ощущаю пульс Дикона сквозь вены его члена.

— Твоё сердце колотится, — говорю я, сверкая порочной усмешкой.

Его ствол трепещет и увеличивается внутри меня.

— Это ты так действуешь на меня.

Двигаюсь вверх, начиная объезжать его. Моя внутренняя влажность беспрепятственно скользит по его члену, пока он едва не выходит из меня, только головка остаётся внутри. Тогда я опускаюсь обратно, и трение, жар и влажность переполняют меня.

Прежде чем осознаю, я безудержно скачу на нём вверх-вниз. Мой зад шлёпает его каждый раз, когда я опускаюсь, и я начинаю стонать.

— Ш-ш-ш, — говорит Дикон, ворчливо и напряжённо. — Элси внизу…

Прикусываю губу, подавляя всхлип глубоко в горле, пока скачу вверх-вниз на его идеальном члене.

Я подкидываю свои бёдра настолько сильно, насколько способна, получая максимум ритмичного движения и трения, в той мере как это возможно между нами.

Трахаю его так жёстко, как только могу, дико подскакивая, пока мои бёдра не начинают ощущать боль, пока моя задница не краснеет от шлепков по Дикону. Тогда я поднимаюсь настолько, что его член выскальзывает из меня.

— Что ты делаешь? — спрашивает Дикон, распахивая глаза.

— Это, — говорю я.

Поворачиваюсь к нему спиной. Обхватываю его член, который уже белый от моих соков, и скольжу обратно на него.

Его член попадает по моей точке G — напоминая мне о первом разе, когда мы спали вместе — но в этот раз контролирую я. Скольжу вверх и вниз по его стволу, регулируя угол проникновения с каждым движением. Наконец я нахожу верное положение, в котором каждый раз, как я скольжу вверх-вниз, его член восхитительно потирает моё самое чувствительное местечко.

А я тянусь вниз и начинаю теребить ещё и свой клитор. У нас заканчивается время, и я хочу кончить так бурно, как смогу.

Я мысленно готовлю себя к тому, чтобы не шуметь слишком сильно. Натираю клитор быстрее и быстрее, пока скольжу по его члену, моя точка G начинает набухать.

Всё моё тело трепещет и дрожит, а мои глаза непроизвольно закатываются. Я вскрикиваю и подавляю стон.

Я двигаюсь быстрее. Всё быстрее. Шлёпающие звуки становятся громче, но нет способа остановить это. Вместо этого я прикусываю губу так сильно, что боюсь, как бы она не начала кровоточить, и сдерживание моих восторженных стонов становится почти болезненным.

Мою грудную клетку сдавливает всё сильнее, все мои мышцы напряжены от того, как я пытаюсь сдержать звуки.

Я понимаю, что задерживаю дыхание, и моё лицо краснеет. Я пытаюсь вдохнуть, но стон вырывается из меня. Он громкий. Я прикрываю рот и прекращаю скакать на Диконе.

В тот момент, когда я останавливаюсь, его пальцы впиваются в мои бёдра, и он начинает яростно вколачиваться в меня снизу. Я снова начинаю двигаться, подстраиваясь под него и опять задерживая дыхание.

Я начинаю кончать. Мои внутренние стенки стискиваются вокруг него, а сдавленное рычание Дикона становится громче, и затем я чувствую его горячее семя, выплёскивающееся внутрь меня.

Я продолжаю сдерживать дыхание, и от недостатка кислорода сильно кружится голова. Моё тело дрожит, в то время как я удерживаю всё внутри. Толстый член Дикона начинает выскальзывать из меня, но я ощущаю, что его ствол всё ещё подрагивает глубоко внутри, наполняя меня даже больше, когда выходит.

Сила оргазма продолжает нарастать, и это чувствуется так, будто он всё ещё не может уняться. Я должна дышать. Я должна освободиться.

И я делаю это вместо того, чтобы стонать. Я кричу два слова:

— О! Ииссссусссс!

Меня накрывает в тот же момент, как только я делаю вдох, и я кончаю невероятно сильно, всё ещё находясь на члене Дикона. Он начинает исступлённо смеяться, пока я сжимаюсь и дрожу. Хоть он и заполняет меня, Дикон должен был ощутить эту интенсивную влагу и давление.

Его член вздрагивает ещё несколько раз, и я понимаю, что продолжаю натирать клитор, но он становится настолько чувствительным, что я больше даже не могу провести по нему пальцем.

Останавливаюсь и поднимаюсь с члена Дикона. Чувствую, как его семя начинает вытекать из меня, стоило только его члену выйти, и я падаю на кровать рядом с Диконом.

Я ощущаю, как он прижимается своим телом ко мне, его влажный член давит на мою поясницу. Дикон обхватывает мою талию одной рукой и целует сзади меня в шею.

— Рита, — говорит он.

У меня нет сил, чтобы разговаривать. Я пытаюсь найти их, но ничего не выходит. Целую вечность спустя, я наконец бормочу слабо:

— М…

— Думаю, что ты только что назвала имя Господа всуе, — произносит он. — И Элси с Анной, вероятно, услышали тебя.

Глава 21

Дикон

Когда мы спустились, Элси смотрит на Риту растерянно.

— Эй, — говорю я.

— Э-эй, — отвечает Анна, ухмыляясь.

— Вы опять ссорились? — спрашивает Элси.

Я смеюсь.

— Нет, — произносит Рита. — Мы не ссорились.

— Это звучало, как ссора, — заявляет Элси. — Ты кричала.

— Она молилась, — говорю я.

Я хочу спасти Риту от смущения, и это лучшее, что я могу придумать. Элси ещё не готова к урокам о пестиках и тычинках.

— Разве молятся не тихо? — спрашивает Элси.

— Не всегда… — отвечает Рита, краснея.

— Окей, — говорит Элси. — Я закончила домашнее задание, теперь мы можем поиграть?

— Конечно, — соглашаюсь я. — В «свина» (прим. «Свин» — разновидность игры с баскетбольным мячом для отработки меткости и скорости бросков. Аналог игры «лошадь», но с меньшим количеством букв: PIG — HORSE)?

— Да! — говорит она. — Я принесу баскетбольный мяч.

Мы выходим во двор. Между домом и салоном есть регулируемое кольцо и маленькая асфальтная площадка. На самом деле, этого пространства недостаточно даже для игры в стритбол*. Между бросками мне удалось удачно отрегулировать кольцо так, чтобы мы с Элси могли «честно» играть в «свина». Для этого я должен был переместить кольцо на шесть выемок между нами. Она растёт быстро, и совсем скоро это будет пять выемок.

*Прим. Стритбол — разновидность игры в баскетбол, зародившаяся в бедных негритянских кварталах в 50-х годах ХХ века. Основные отличия: маленькое игровое пространство (половина стандартной баскетбольной площадки), одно кольцо для двух групп участников, в каждой команде по три игрока и по одному запасному. Турниры по стритболу в отличие от баскетбола проводятся на свежем воздухе, иногда на самостоятельно организованных площадках, а не на специальном поле.

— Рита! — говорит Элси. — Ты знаешь правила, верно?

— Это же «лошадь» (см. комментарий про «свина»), не так ли? — уточняет Рита.

— Ага, — отвечает Анна. — Те же правила, как и в «лошади».

— Что такое «лошадь»? — спрашивает Элси.

— «Свин», — отвечаю я. — Но с большим количеством букв. Ты знаешь, как произносится по буквам «лошадь»?

— Угу, — говорит Элси. — Л-о-ш-а-д’?

— Э… Л-о-ш-а-д-ь, этот надоедливый мягкий знак! — уточняю я.

— Было бы забавно, если бы и в «свине» был один, — заявляет Элси. — С-в-и-н-ь, — она смеётся. — Свиньюшка!

— Свинюшка с «ю», — говорю я, смотря на Риту с Анной. — Иногда я думаю: это какое-то чудо, что каждый из нас научился говорить по буквам или читать. Так много дурацких правил.

— Я первая! — кричит Элси.

Кольцо уже опущено на шесть делений, так что она стоит на трёхочковой линии, которую мы обозначили мелом, и бросает мяч. Это детский баскетбол, в котором мне попадать значительно легче. Мне приходится несколько раз поддаваться.

Мяч попадает по кольцу и отскакивает.

— Дерьмо! — выкрикивает Элси.

— Элси! — предупреждаю я, поднимая палец.

— Санта говорил его! — заявляет она. — Он сказал, что я достаточно взрослая, чтобы услышать это.

— Сантьяго, — поправляю я. — Санта — это Санта. Ты же не думаешь, что Сантьяго приходит на Рождество принести тебе подарки, не так ли?

— Он бы спустился по каминной трубе, съел бы все печеньки и выпил бы молоко, потом обкакался бы в нашем туалете! — безудержно рассмеялась она, а я перехватил мяч.

Я пасую Рите и подхожу поднять кольцо.

— Я только подниму на четыре деления, — говорю я. — Если я регулировал его по высоте для Элси, то могу также хорошо подправить его и для тебя тоже.

— Ты никогда не делал этого для меня! — прокричала Анна.

Я пожимаю плечами.

— Как бы то ни было. Сколько делений ты хочешь?

— На одно меньше, чем для тебя, — говорит Анна. — Это более чем справедливо.

Рита стоит прямо под корзиной — прямо под ней, движение, которое вы никогда не делаете в баскетболе — она держит мяч двумя руками и подбрасывает его в корзину снизу. Сетка взлетает вверх не так, как ожидалось, и баскетбольный мяч по пути вниз приземляется на край кольца, затем скатывается.