Габриэле заговорила о себе. Она была очень откровенна с генералом Она слишком скучает по Карличеку. Нельзя им встречаться почаще?

Вольф обещал помочь.

— Хотите вместе побывать в Советском Союзе? — предложил он. — Я договорюсь с Москвой. КГБ устроит вам чудный отдых на Кавказе.

Он уже выяснил, что Габриэле страстная альпинистка.

Предложение звучало заманчиво, но Габриэле покачала головой: посещение Советского Союза для нее слишком опасно. Сотрудникам федеральной разведывательной службы категорически запрещались туристские поездки в социалистические страны.

— Если меня кто-то узнает в Советском Союзе, это будет катастрофа, — объяснила она.

Но Вольф тут же с легкостью доказал, что для него нет ничего невозможного. Он объяснил, как все можно организовать. Пока Габриэле будет наслаждаться горными курортами Кавказа, одна из сотрудниц главного управления разведки МГБ ГДР, очень похожая на нее и с ее же документами, проведет свой отпуск где-нибудь на Западе.

Однажды утром после купания Вольф предложил Габриэле:

— Может быть, сядем на веранде и побеседуем часок?

Вольф налил себе и ей по стаканчику местного вина и стал задавать вопросы.

Он подробно расспрашивал ее о ситуации в ФРГ, о том, как в Федеративной республике оценивают политику Москвы и Восточного Берлина, о реакции на высылку из СССР Александра Солженицына и решении НАТО о довооружении. Вольф был озабочен тем, что блок НАТО обзавелся крылатыми ракетами, которые трудно сбивать. Ракеты средней дальности действия «Першинг-П» с ядерными боеголовками беспокоили его меньше.

Вольф в свою очередь тоже был откровенен с Габриэле и не ушел от разговора о судьбе своего агента Гюнтера Гийома, который недавно был арестован западногерманской контрразведкой. Габриэле восприняла арест Гийома как пугающее предупреждение. Что, если контрразведка доберется и до нее?

Страх перед разоблачением и арестом возник у нее не сразу. Поначалу она не отдавала себе отчет в том, что занимается противозаконным делом. Она ведь никому не причиняла вреда, даже не выдавала военные секреты, а просто кое-что рассказывала Карличеку. Но, работая в разведке, она постепенно поняла, что ее ждет в случае провала.

Вольф отнюдь не хладнокровно рассказывал о провале Гийома. Он не просто жалел о потере ценного агента, но и по-человечески переживал арест своего сотрудника. Или, во всяком случае, так показалось Габриэле.

Генерал хотел продемонстрировать ей, что для него важна личная безопасность агента, что он ценит своих сотрудников, уважает их готовность рисковать и ни за что не оставит их в беде.

Самый знаменитый агент разведки ГДР Гюнтер Гийом был сыном старого врача, который когда-то, в нацистские времена, лечил будущего канцлера ФРГ социал-демократа Вилли Брандта и даже спасал его от гестапо.

В середине 50-х годов старший Гийом жил в Восточной Германии, и на него обратили внимание люди Вольфа. Они попросили его в 1955 году написать Вилли Брандту, уже ставшему в Западной Германии заметным политиком, и вежливо напомнить о себе.

Доброжелательный Вилли Брандт действительно не забыл о докторе и охотно согласился позаботиться о сыне человека, который для него столько сделал, — о Гийоме-младшем.

Тогда юный агент вместе с женой перебрались с Востока на Запад и получили в 1956 году статус политических беженцев Выполняя свое обещание, Вилли Брандт взял Гийома-младшего на работу и привечал молодого сотрудника за то, что он был очень старателен и все время проводил на службе.

Маркус Вольф, посмеиваясь, рассказал Габриэле, что в свое время — в отличие от Вилли Брандта — не особенно высоко ценил своего агента Гюнтера Гийома.

Переправляя эту супружескую пару в ФРГ, Вольф возлагал надежды в основном на жену Гийома — Кристель, казавшуюся ему исключительно серьезной и целеустремленной. Вольф не ошибся: Кристель была прилежной секретаршей и чуть было не попала в аппарат министра обороны ФРГ, но тут Гюнтер неожиданно стал делать карьеру, и в конечном итоге его назначили одним из референтов канцлера.

После разоблачения Гийома канцлеру Вилли Брандту, стороннику улучшения отношений с Советским Союзом, ГДР и другими социалистическими странами, пришлось уйти в отставку. Западногерманские газеты писали, что ГДР сама себе навредила — в ее интересах было бы сдувать пылинки с Вилли Брандта, а не подставлять его таким образом.

Вольф несколько раз повторил, что совершенно не желал отставки канцлера Брандта.

— Это просто несчастный случай на производстве, — так выразился Вольф.

Он с горечью говорил о провале своих агентов, которые работали секретарями в министерстве иностранных дел.

Кристель Гийом тоже была секретарем в министерстве, и ее разоблачили вместе с мужем.

— Мы учимся на этих ошибках, — повторял Вольф Габриэле. — И ни в коем случае не допустим, чтобы у вас были какие-то неприятности. Вы для нас особенно ценны. Мы все делаем так, что и комар носа не подточит.

В разговоре с Габриэле он тщательно избегал слова «провал».

— Если же, несмотря на наши старания, но какой-то несчастливой случайности что-то произойдет, помните: наше правительство сделает все, чтобы выручить вас из беды, — обещал Вольф.

Габриэле понимала, о чем идет речь. Если ее поймают, в ГДР в ответ арестуют кого-то из западных немцев и предложат Бонну совершить обмен провалившимися шпионами.

В ГДР ее примут как героя, наградят орденом, будут показывать по телевидению. Восточная Германия гордилась своими спортсменами и разведчиками.

— А как же Гийом? — спросила Габриэле. — Его посадили и не хотят обменивать.

— Обменяют, — уверенно ответил Вольф. — Просто сейчас они демонстрируют западным немцам свою принципиальность. Но пройдет немного времени, и боннским властям придется его нам отдать.

Может быть, это и не так плохо, подумала про себя Габриэле. Когда все будет позади, она действительно переберется в ГДР, и они с Карличеком наконец-то соединятся.

Беседы с глазу на глаз происходили каждый день. Они вместе ужинали и даже танцевали на веранде. Вольф был обворожительным кавалером.

Когда Вольф сказал, что ему, к сожалению, пора возвращаться, Габриэле сама попросила о новой встрече в будущем году. Она не стала меньше любить Карличека и вообще не сравнивала этих мужчин, но она наслаждалась обществом Вольфа.

Вольф легко согласился: на следующий год ее привезут в ГДР. Генерал обещал пригласить ее к себе домой и продемонстрировать свое поварское искусство — приготовить для нее настоящие сибирские пельмени.

В ГДР Маркус Вольф жил не в поселке для руководителей министерства госбезопасности, а в отдельном домике возле лесного озера, крытом белым шифером. Это было тихое местечко, и высокий мускулистый генерал, который носил джинсы и черную майку, мог наблюдать за забавной игрой белок, нисколько не стеснявшихся начальника разведки ГДР.

После отъезда гостей Габриэле и Карличек остались на острове еще на неделю. Потом наступила и им пора возвращаться. Они расстались в Риме. У Карличека был забронирован билет до Берлина. Габриэле вылетела в Лондон, оттуда опять в Дублин.

Только прилетев в столицу Ирландии, она поняла, что в следующий раз увидит Карличека только через год. Она готова была впасть в отчаяние, но, пересилив себя, позвонила друзьям в Мюнхен, чтобы бодрым голосом рассказать им о том, как прекрасно провела она время в Ирландии.

Потом Габриэле набрала номер родительского дома в Ремшайде. Им она тоже весело рассказала об отпуске, придумывая какие-то забавные подробности, и с трудом удержалась от желания сообщить, что встретила сына доктора Фридриха Вольфа, которого они должны помнить: ведь он был у них в городе врачом.

Но вместо этого Габриэле доложила родителям, что через два дня отпуск у нее заканчивается и она приступает к работе.

Точно через два дня она предъявила пропуск охраннику в Пуллахе — штаб-квартире Федеральной разведывательной службы под Мюнхеном. Сотрудники советского сектора восхитились ее загаром. Габриэле смущенно сказала, что в Ирландии дождь идет все-таки не каждый день.

В общей сложности Маркус Вольф встречался с Габриэле семь раз. У них возник интеллектуальный роман. Интеллектуал, сидящий в Вольфе, не мог примириться с ограничениями, налагаемыми его профессией, и ему приятно было беседовать с людьми своего уровня.

Маркус Вольф высоко ценил ее способность к политическому анализу, его подчиненные — ее феноменальную память.

— Я был просто зачарован тем, с какой точностью она вспоминала все, что накапливалось в ее памяти в течение года, — рассказывал Эгон Шмидт, начальник разведотдела управления МГБ в Лейпциге, своему заместителю. — Стоило только включить диктофон, как она начинала говорить. И так складно, что можно расшифровывать и сразу нести начальству, и так быстро, что мы еле успевали менять кассеты.

Габриэле не просто вываливала на стол кучу краденых документов, а предлагала готовые ответы, освобождая восточногерманских аналитиков от необходимости делать это самим.

Габриэле наотрез отказывалась от денег. Но главное управление разведки министерства госбезопасности ГДР автоматически открыло ей секретный счет в банке, на который ежемесячно переводилось от 700 до 1000 восточногерманских марок.

Затем сумма увеличилась. Рано или поздно ей придется перебраться в ГДР рассудил Вольф, и лучше, если у нее будет некий стартовый капитал.

Своим лучшим разведчикам Вольф платил четыре тысячи марок в месяц и даже больше. Один из его агентов в ФРГ за несколько лет успешной работы сумел накопить полмиллиона, но воспользоваться деньгами не сумел. Его арестовали. Это был коллега Габриэле — сотрудник Федерального ведомства по охране конституции, то есть западногерманской контрразведки.