4

Часть четвёртая

Спустя три месяца.

В пустоте долгих дней он остался один, и казалось, душа разорвалась на части. Все, что было с ним, погрузилось во тьму, обволакивая белым опиумом измученный разум. Затуманенная память позволяла жить дальше, а все воспоминания о Норе, все переживания и тревоги, как только они появлялись, Риккардо старался погасить, чтобы не сойти с ума.

За прошедшее дни, недели и месяцы он развернул колоссальную деятельность, которой мог позавидовать легион агентов разведки. Но… результата не было.

Впервые дни в нём жила уверенность, что скоро он настигнет свою беглянку. Но со временем уверенность переросла в надежду, а затем в мечту. Проводимые им опросы во всех возможных местах её пребывания, положительного результата не дали. В гостиницах Нору никто не запомнил, на постоялых дворах тоже. Герцог колесил по дорогам графства от побережья вглубь острова, с севера на юг и обратно. Результата не было.

Когда два месяца спустя силы стали его покидать, он приехал в своё имение Розихауз. С одной стороны, Риккардо не мог больше скитаться по графству, с другой, ему просто жизненно необходимо было загрузить мозг другими проблемами и заботами. Приехав в имение, он призвал управляющего Томаса Бенсона к немедленному внедрению его во все дела, проблемы и достижения. Герцог поглощал информацию, а управляющий удивлялся, как блистательно после этого решались насущные проблемы Розихауз. За короткое время на территории имения появилась своя лесопилка, прорыты несколько оросительных каналов, и отремонтирована одна из мельниц. Но при решении проблем имения герцог так и не решил свою главную проблему. Она тупой болью мучила его по ночам, когда он оставался один в спальне.

Известия о Норе из Лондона не приходили. Хотя письма герцог получал регулярно. Из писем он узнал, что Мадина и Линда переехали к тёте, графине Белинде Олкен. Было письмо и от Арлена, который сокрушался, что не смог сопровождать друга в поисках леди Элеоноры. Арлен переменил своё отношение к чувствам друга. Этот факт заставлял Риккардо оптимистичнее смотреть на процесс поиска, и прилагать новые усилия, чтобы искать, искать… искать.

Через неделю после отъезда Риккардо из Лондона, Арлен увёз мать и тетю обратно в имение. Но позже вернулся в Лондон и снял дом на Аппер-Брук-Стрит. В доме герцога Редклифф Арлен появлялся регулярно, но только для того, чтобы узнать новости о друге.

Риккардо не звал Арлена в Розихауз. Он вообще мало писал в Лондон, стараясь оградиться от мира, где Норы точно нет. Здесь же, в Восточном Суссексе, он старался по возможности оказаться в людном месте. Посещал все ярмарки. А если кто из местной знати приглашал в гости, непременно делал визит. И везде искал свою пропажу.

Шли дни. Они складывались в недели. Уже заканчивался месяц пребывания герцога в имении. Он понимал, что время уходит, а результата нет. Как дальше жить, не знал. Неожиданно решение пришло, откуда герцог не ждал. Управляющий имения в графстве Уайт в письме спрашивал разрешение на введение новых отношений с арендаторами. Несильно поняв, о чём идёт речь, Риккардо решил отправиться в графство Уайт и уже на месте принять окончательное решение.

Отъезд определил для себя на 12 октября. Ровно через неделю.

Вернувшись с очередной сельской ярмарки, Риккардо присел в кресло перед зажженным камином, в своем новом кабинете поместья Розихауз. Через пару минут к нему пришел управляющий.

— Как Вам ярмарка? Понравилась? — спросил Томас.

— Да. Там было много людей.

Блуждая сегодня по рядам торговцев, герцог больше внимания уделял не предлагаемым товарам, а прохожим. Прохожим женщинам. Но среди толпы людской не было желанного лица. На миг ему вдруг показалось, что он вырвал из толпы её взгляд. Но настигнув женщину, привлекшую его внимание, испытал очередное разочарование. Это была не Нора. Ощутив болезненный укол в сердце, Риккардо извинился перед женщиной, которую схватил за плечи и развернул к себе, чтобы увидеть в ней свою беглянку. Но радостная надежда стала очередным разочарованием.

Риккардо смотрел, как в камине играют языки пламени. Ему хотелось сменить мучительный бег собственных мыслей, и он спросил у управляющего:

— Томас, а что если нам расширить имение и прикупить соседнее, которым владел раньше лорд Стивен Хорнсби? Имение выходит прямо на побережье?

— Да. Оно простирается до самого Английского канала. Я с самого начала считал нерациональным продажу имения лорду Шортеру. Но Его светлость был категоричен, и практически подарил такие хорошие земли своему знакомому. И хотя имение действительно выставлялось на продажу, буквально сегодня мне стало известно от нашей кухарки Джины, которая водит дружбу со служанкой из соседнего имения, что оно уже продано. Более того, сделка осуществлена два месяца назад, но не была официально объявлена из-за того, что новый хозяин, имени которого пока не знаю, всего лишь неделю назад приехал из Франции. Собственно говоря, лорд Шортер сейчас проживает в Париже, и могу предположить, что именно там он нашёл покупателя на свою собственность.

— Жаль. Хорошие земли упустили, — с горечью произнёс Риккардо.

— Согласен.

— Когда я был в имении Хорнсби, три месяца назад, я посчитал не разумным такое приобретение.

Риккардо отлично помнил, как три месяца назад, разыскивая Нору, помчался именно в это имение. Но, не доезжая замка, он встретил управляющего. Оливер Маршалл осматривал угодья. У него-то Риккардо узнал, что герцогиня Элеонора Редклифф не приезжала в имение. Маршалл заверил, что сообщит в лондонский дом герцога Редклифф, если герцогиня появится, или ему станет известно об её местонахождении. Доверившись, Риккардо не стал настаивать на визите в замок, и поспешил продолжить поиски Норы в других уголках Суссекса. Но прежде чем проститься с управляющим, поинтересовался стоимостью продаваемого имения. Услышав цену, посчитал её слишком высокой для сгоревшего дома, старого замка и не слишком большого клочка земли. Сейчас же Риккардо испытывал лёгкое разочарование от упущенной возможности заполучить соседнее имение.

— Я тоже решил, что цена необоснованно высокая. Всё ждал, что цена уменьшится, — с сожалением сказал Томас Бенсон.

— И всё же, Томас, нашёлся покупатель.

— Получается, что так. Возможно из-за того, что Лорду Шортеру удалось договориться заграницей с покупателем, который не видел действительного состояния имения, сделка произошла с такой безумной выгодой для продавца.

— Любопытно, кто теперь хозяин этих земель? А я, пожалуй, сделаю визит новым соседям. По крайней мере, предложу им продукцию нашей лесопилки. Им же надо восстанавливать сгоревший дом, а нам от этого будет хоть какой-то доход.

— Хорошая идея! — Томас, пришел в восторг от возможности получить дополнительные деньги от лесопилки.

— Тогда, завтра с утра к ним и отправлюсь.

— Вам составить компанию?

— Нет. Займитесь лучше конюшней. И проверьте, как рабочие справляются с ремонтом кровли на амбаре. А сейчас давайте партию в шахматы сыграем, а то мне не даёт покоя мой вчерашний проигрыш.

— О! Это я с огромным удовольствием! — радостно, отозвался Томас.

Погода с утра не предвещала ничего хорошего. Небо свинцовой массой давило на землю. И казалось, вот-вот туманом поглотит всё вокруг.

Риккардо покинул пределы собственного имения. Соседние земли мало чем отличались от его собственных. Дорога с двух сторон была обсажена деревьями, и это служило прекрасным ориентиром, позволяя даже в такой туман совершать поездки, не имея четкого представления, где же конечный пункт назначения. Чёрный мерин, по кличке Гримсвотн, фырчал и раздувал ноздри, извергая клубы пара, которые растворялись в тумане.

— Дружок, тебе не терпится перейти на галоп, или ты просто недоволен, что с утра заставляют работать? — обратился герцог к коню.

Гримсвотн махнул хвостом, ударив седока по ноге. Риккардо похлопал коня по шее и посмотрел куда-то вверх.

Он понимал, что рыщет по свету словно пёс, в поисках своей души, которую похитила нежными ручками женщина. Похитила не по злому умыслу. Взамен она оставила тревогу, боль и сожаление. Странная сделка. Но Риккардо был уверен, и Норе сейчас плохо. Что она терзается в своих сомненьях, в том омуте страданий, в который загнала себя сама. Погрязла в заблуждениях и муках. И злится на него. На Риккардо. А как не злиться? Ведь он позволил ей уйти. Хуже того, до сих пор не нашёл. Она одна, без достаточных средств к существованию скитается где-то… Может даже рядом, но так недосягаемо.

И ведь достаточно протянуть руку к Риккардо, достаточно лишь позволить обнаружить себя и в ту же секунду он окружит её несокрушимым бастионом, гарантирующим защиту, уверенность. Заботу и ласку.

Риккардо мысленно обращался к Норе. К её душе, которая, как ему казалось, сейчас, где-то очень близко… в его сердце.

Через полчаса он заметил сквозь туман, как вырисовывается замок. Который тёмной глыбой рос до громадных размеров по мере приближения к нему. Сухой ров, окружающий замок, сейчас представлял собой небольшое углубление, кольцом обрамляющее стены. Ворота были опущены, и это тоже было определённым знаком гостеприимства и невраждебного отношения к путникам.

Лет двести назад герцогу бы не посчастливилось так беспрепятственно проникнуть в этот замок. Его давно взяли бы на мушку и поинтересовались, кто он и зачем прибыл?

Въехав внутрь, Риккардо спешился и посмотрел по сторонам. Удивительно, но от тумана стены этого оборонительного здания полностью защищали обитателей.

В центре своеобразного каменного кольца двадцатиметровых в высоту стен находился колодец. Площадь вокруг него была мощеной камнем. И цоканье подкованных копыт Гримсвотна звонким эхом разносилось вокруг. Ступенчатые лестницы по стенам лентами вились куда-то вверх. А небольшие окошки были единственными свидетелями вторжения незнакомца.