— Что значит мы, Рокот? Ты это делаешь.

Он улыбнулся.

— Но это дуэт. — Он сыграл вступительные ноты к песне ее любимой группы «Опрокинутые зеленые бутылки». За зиму он не мог насытиться песней «Арктический котенок», балладой, которая должна была быть спета слишком романтично, что делало тексты еще более смешными, чем они уже были.

У Рокота романтическая часть была опущена. Он наигрывал первые риффы, его темно-карие глаза пристально смотрели на нее, губы растянулись в тонкой, соблазнительной улыбке. Он глумился, но этого было почти достаточно, чтобы заставить ее покраснеть. Теперь Ария чувствовала на себе всеобщее внимание.

Когда он пел, его голос был ровным и полным юмора.

— Приди и разморозь мое замерзшее сердце, мой маленький арктический котенок.

Не в силах сопротивляться, Ария вскочила и взяла следующую строчку.

— Ни в коем случае, мой йети, я лучше буду заморожена.

— Позволь мне стать твоим снеговиком. Останься жить в моей пещере.

— Я лучше до смерти замерзну, чем жить останусь я со зверем.

Ария не могла поверить, что они поют такую глупую песню людям, которые промокли и были напуганы до смерти. Вокруг которых били эфирные воронки. Рокот полностью погрузился в это, его руки выбивали веселый ритм из струн. Она заставила себя подражать его энтузиазму, пока они пели.

Она ожидала, что люди Потока в любой момент швырнут в нее кружки или башмаки. Вместо этого она услышала приглушенное фырканье, а затем краем глаза заметила несколько улыбок. Когда стали петь хором, что сопровождалось мелодичным мурлыканьем, несколько человек открыто засмеялись, и она, наконец, расслабилась, позволяя себе наслаждаться тем, что она делала хорошо. Очень хорошо. Она пела всю свою жизнь. Ничто не казалось ей более естественным.

После того, как Рокот взял последние ноты, наступила полная тишина, прежде чем звуки бури просочились обратно, и болтовня зала вернулась. Ария вглядывалась в лица вокруг нее, улавливая обрывки разговоров.

— Самая дурацкая песня, которую я когда-либо слышал в своей жизни.

— Хотя смешная.

— Что за йети?

— Я понятия не имею, но Крот поет, как ангел.

— Я слышал, что это она нашла Ручейка.

— Как думаешь, она споет что-то еще?

Рокот толкнул ее плечом. Он поднял бровь.

— Ну и что? Будет ли она петь снова?

Ария выпрямила спину и наполнила легкие. Они думали, что «Арктический котенок» был чем-то особенным? Они еще ничего не слышали.

Она улыбнулась.

— Да. Будет.

Глава 9

.

ПЕРЕГРИН

Впервые за несколько месяцев никто не заметил Перри, когда он вошел в кухню. Все глаза были устремлены на Арию и Рокота. Он отступил в тень и прислонился к стене, стиснув зубы от боли, пронзившей руку.

Рокот сидел на одном из столов в центре зала и играл на гитаре. Рядом с ним с расслабленной улыбкой на губах и склонив голову набок пела Ария. Пряди ее черных волос, рассыпанные на плечах, были влажными.

Перри не узнал эту песню, но он мог сказать, что Ария с Рокотом пели ее вместе раньше, по тому, как их голоса сливались в единое целое, а потом переплетались, как птицы в полете. Он не был удивлен, увидев, что они поют вместе. Взрослея, Рокот старался придумывать забавные песни, чтобы рассмешить Лив. Звуки соединили Рокота и Арию, так же как чутье объединяло Чувствующих. Но другая его часть не могла смотреть на то, как они веселятся, сразу после того, когда он сам чуть не утонул.

Риф и Грин, стоящие напротив, увидели его и подошли, привлекая внимание Арии. Ее голос прервался, и она неуверенно улыбнулась Перри. Руки Рокота замерли над гитарой, на лице появилось тревожное выражение. Теперь весь зал заметил Перри, и по переполненным столам пробежала волна возбуждения.

Его пульс участился, и он почувствовал, что пылают его щеки. Он не сомневался, что они знают, что произошло на пристани. Это знали все. Перри заметил разочарование и беспокойство на их лицах. Почувствовал это в раздражении, заполнившем зал. Поток всегда считал его опрометчивым. Его заплыв за Стариной Уиллом только усилит это.

Он скрестил руки на груди, боль пронзила плечо.

— Не нужно останавливаться. — Он ненавидел свой хриплый голос, ставший таким после кашля и рвоты морской водой. — Споешь еще?

Ария ответила сразу же, не сводя с него глаз.

— Да.

На этот раз она запела песню, которую он знал — ту, которую она пела ему, когда они были у Маррона. Это было послание от нее. Напоминание, здесь, среди сотен людей, о моменте, который принадлежал только им двоим.

Он прислонился головой к стене. Закрыв глаза, он слушал, подавляя желание подойти к ней. Приблизить ее. Он представил, как она сидит у него под боком, прислонившись к его плечу. Вообразил, как исчезает боль и стыд за то, что на глазах у клана его покалеченного выловили из моря. Он представлял себе, как они сидят на крыше только вдвоем.

Несколько часов спустя Перри поднялся со своего места на кухне. Он потянулся и повернул плечо, проверяя его. Сглотнув, он убедился, что оно все еще болит.

Утренний солнечный свет просачивался сквозь открытые двери и окна, золотыми лучами заливая пространство. Люди лежали повсюду — грудами вдоль стен, под столами, в проходах. Тишина казалась невозможной для такой большой толпы. Он в тысячный раз посмотрел на Арию. Она спала рядом с Ивой. Блоха свернулась клубком между ними.

Проснулся Рокот, потирая глаза, а затем Риф поднялся на ноги рядом с ним, откинув косы назад. Остальная Шестерка зашевелились, чувствуя, что они нужны Перри. Прутик подтолкнул Грина, который продолжал спать. Хайд и Хейден встали и одновременно перекинули луки через плечо оставив Отщепенца, который все еще натягивал сапоги. Они тихо прошли мимо спящего клана и последовали за Перри.

Если не считать луж, веток и разбросанной по поляне черепицы, все выглядело так же. Перри оглядел холмы. Он не увидел никаких пожаров, но во влажном воздухе висел едкий запах дыма. Он был уверен, что потерял еще больше земель. Он только надеялся, что это не были сельскохозяйственные угодья или пастбища, что дождь сдержал ущерб.

Отщепенец протолкался вперед и сморщил нос, глядя вверх.

— Мне это приснилось прошлой ночью?

Эфир тек спокойно, голубые слои между тонкими облаками. Нормальное весеннее небо. Никакого скопления светящихся облаков. Никаких завихрений Эфира, крутящихся наверху.

— Это был сон о Брук? — спросил Грин. — Потому что тогда ответ да. Мне она тоже снилась.

Отщепенец толкнул его в плечо.

— Идиот. Она девушка Перри.

Грин покачал головой.

— Прости, Пер. Я не знал.

Перри прочистил горло.

— Все в порядке. Больше нет.

— Хватит, вы оба, — сказал Риф, глядя на Ота и Грина. — С чего ты хочешь, чтобы мы начали, Перри?

Все больше людей выходило из кухни. Грей и Уилан. Роуэн, Молли и Медведь. Когда они оглядели поселение и подняли глаза к небу, Перри заметил на их лицах беспокойство. Они теперь в безопасности или скоро ждет их новая буря? Было ли это началом бесконечных эфирных бурь? Он знал, что такие вопросы были у всех на уме.

Перри заставил их сначала пройтись по территории, оценить повреждения крыш, проверить скот в конюшнях, а затем отправиться в поле. Он послал Иву и Блоху на поиски Уголька, сожалея о прошлой ночи. Он был сам не свой, и ему нужно было найти Уголька, чтобы извиниться. Затем он направился с Рокотом на северо-запад. Час спустя они стояли перед тлеющим полем.

— Это не спасти, — сказал Рокот.

— Это только охотничьи угодья. Не лучшее, что у нас есть.

— Как мило с твоей стороны, Пер.

Перри кивнул.

— Спасибо. Я старался.

Рокот перевел взгляд на край поля.

— Смотри-ка, вот ты и приободрился.

Перри заметил Рифа и улыбнулся. Только Рокот мог поднять настроение ему в такое время.

Риф доложил ему об остальных повреждениях. Они потеряли лесные угодья на юге, рядом с областями, сровненными с землей пожарами, которые были у них зимой.

— Теперь это выглядит как большая груда пепла, — сказал Риф. Все ульи Потока были разрушены, а вода из обоих колодцев на территории поселения была испорчена и теперь имела привкус пепла.

Выслушав доклад Рифа, Перри уже не мог избежать того, что произошло на пристани. Рокот вертел нож в руке, так он забавлялся, когда ему становилось скучно. Перри знал, что перед ним ему нечего скрывать и можно говорить все, что угодно, но ему все равно трудно было выдавить из себя следующие слова.

— Ты спас мне жизнь, Риф. Я твой должник…

— Ты мне ничего не должен, — перебил Риф. — Клятва есть клятва. Что-то, что ты мог бы уже и понять.

Рокот убрал нож в ножны на поясе.

— О чем вы?

Риф проигнорировал его.

— Ты поклялся защищать Поток.

Перри покачал головой. Разве Старина Уилл не был частью клана?

— Именно это я и сделал.

— Нет. Ты чуть не угробил себя.

— Мне следовало позволить ему утонуть?

— Да, — отрезал Риф. — Либо позволить мне отправиться за ним.

— Но ты не мог.

— Потому что это было самоубийство! Попытайся понять, Перегрин. Твоя жизнь дороже жизни старика. Намного дороже, чем моя. Ты не можешь просто нырнуть, как это сделал ты.

Рокот засмеялся.

— Ты совсем его не знаешь, да?

Риф повернулся, указывая на него пальцем.

— Ты должен попытаться вразумить его.

— Я жду, когда ты заткнешься, — сказал Рокот.

Перри метнулся между ними, отталкивая Рифа.

— Уйди. — Ярость в настроении Рифа мерцала красным на краю поля его зрения. — Прогуляйся. Остынь.

Перри смотрел ему вслед. Рядом с ним Рокот тихо выругался.

Если это происходит между двумя самыми преданными ему людьми, что же происходит с остальным Потоком?

На обратном пути Перри заметил Уголька на опушке леса. Он, теребя шапку, ждал у тропы.

Рокот закатил глаза, как только увидел его.

— Увидимся позже, Пер. С меня хватит, — сказал он, убегая.

Уголек тыкал носком траву, когда подошел Перри.

— Я рад, что ты вернулся, — сказал Перри.

— Реально? — спросил Уголек с горечью, не поднимая взгляд.