Я уже открыл рот, чтобы признать ее правоту, но тут же прикусил язык.

- Да ладно тебе, девчонка, ты что, боишься? Уж поверь, в свои-то двадцать четыре года я стольких тварей повидал и со столькими справился, что рядом со мной еще ни один ученик не умер.

- И много у тебя их было?

- Ты первая, - честно ответил я и пошел дальше.

- О, просто отлично! Надеюсь, и последняя, - проворчала она, но отставать не стала, нервно озираясь по сторонам.

Мы перемахнули через забор и с удивлением остановились, заметив, что дождь вдруг прекратился. Я недоверчиво присел и потрогал пальцами абсолютно сухую мягкую траву, а девчонка встала рядом, скрестив руки.

- Ну, и о чем я тебе говорила?

- Да ладно. Наверное, просто ветер в другую сторону дул…

- Ага, как же, дул он в другую сторону. Ты как хочешь, а я из-за тебя своей жизнью рисковать во второй раз не собираюсь, - она развернулась и собиралась уйти, но я схватил ее одной рукой за хвост и насильно потащил к дому.

- Отпусти!

Она шипела и вырывалась, как дикая кошка, но мне, одним словом, было плевать. Ученик должен слушать своего учителя, это я усвоил прекрасно. В конце концов, об этом мне каждый день напоминали ноющие шрамы на брюхе.

Я пробежался по скрипящим ступенькам вверх и постучал кулаком в дверь. Девчонка успокоилась, но злиться не перестала, каждый раз норовя отвесить мне пощечину, но я выставил перед ее лицом свою ладонь и отодвинул подальше.

Сквозь дерево я услышал неспешное шарканье шагов, а затем дверь со скрипом отворилась, и я сквозь полумрак прихожей, освещаемой парой-тройкой тусклых свечей, увидел сухонькую низкую – примерно в половину моего роста – бабульку, одетую в коричневого цвета старое платье и с цветастым платком на голове.

Девчонка прекратила упираться.

Я прищурился. Идиот. А она-то была права! Но задом пятиться уже поздно.

- Здравствуй, бабушка, - я поклонился ей в пол и жестом приказал Ольхе сделать то же самое. Она ответила мне вопросительным взглядом, но все же повторила за мной.

- И тебе не хворать, - бабуська оскалилась, обнажая ряд кривых желтых зубов.

Я слышал, как сглотнула от страха моя новоиспеченная помощница.

Ее лицо, морщинистое до такой степени, что в них запросто могли бы поместиться мухи, исказила гримаса насмешки и скрытой злобы. Кривоватый косой подбородок дрожал от нетерпения, а костлявые пальцы, заканчивающиеся шелушащимися острыми ногтями, нервно терли юбку.

- Чего приперлись-то в такую погоду? – скрипучим голосом спросила старушенция.

- Перлись, перлись и приперлись, - без тени улыбки ответил я и машинально потянулся к серпу. Бабка приметила это движение и с опаской стрельнула в меня взглядом, и я, мысленно чертыхнувшись, остановил руку.

- Проводник шоль?

- Ага, проводник.

- А это ученица твоя?

- В точку. Работенка есть?

Она потерла горбатый нос и оглядела луг, раскинувшийся у ее дома, а затем перевела взгляд на свой заброшенный амбар, тень от которого подобно ястребу падала прямо на нас.

- Изводят вас, изводят, а спасенья от вас все равно нет, - проворчала она, но все же кивнула. – Только в дом не пущчу, хоть брюхо свой железякой режь, и дольше дня не оставайтесь. О себе не думаешь, хоть о девчонке своей подумай, вояка.

- О большем и не прошу, - я воздержался от едких замечаний.

- М-м-м, все вы не просите. А потом один такой молодец в окно лезет, да башки своей тупой и лишается. Ну, да ладно, завелся у меня тут в сарайчике черт лысый, хоть метлой его гони, а к вечеру все равно воротится и все вверх дном ставит. Разберешься, будут тебе деньги и еды на неделю. Не разберешься – лучше проваливай подобру-поздорову, покуда кишки на пень не намотались. Усек?

- Усек, бабушка, - я взял девчонку под руку и потянул в сторону амбара. – Пойдем…

- Что?..

- Молчи. Молчи и иди. Все потом объясню.

Я поджал губы и прибавил шагу, спиной ощущая на себе пристальный взгляд бабки. Мы остановились у амбара. Я оглянулся и с улыбкой махнул рукой хозяйке дома. Та сплюнула, ругнувшись, и ушла, затворив за собой дверь.

- Итак, я была права? Она ведьма?

Я щелкнул ее по носу, стараясь не выдавать волнения. Ни к чему ей первым же делом заниматься ведьмой.

- Не глупи, какая ведьма? Ведьмы уже все давно вымерли, ты мне поверь, а это обычная старая ведунья. Ну, немного нелюдимая, немного странная и немного… спятившая.

- Я думала, они предсказывают будущее, а не угрожают намотать твои кишки на пень, - нахмурившись, пробормотала девчонка. – И вообще, разве это не одно и то же?

- Ведьмы убивают, ведуньи предсказывают будущее. Разница просто огромная, и не заметит только дурак, по ошибке сунувшийся в дом не ведуньи, а ведьмы. Поверь, исход печальный, и одними кишками тут не обойдешься. Кстати, предсказание на славу. Я прямо чувствую, как меня до костей пробирает оптимизм…

- Да? А мне страшновато.

Усмехнувшись, я ткнул ее пальцем в плечо.

- Расслабься, первое дело как-никак. Было бы, чем, отметили бы.

- Я не пью.

- Зато я – за милую душу, - я одернул затвор маленькой дверцы в сторону и толкнул боком дверь, в один миг погружаясь в полутьму амбара.

Я медленно прошел на середину и огляделся.

Все вокруг было усеяно редкой желтовато-грязной старой соломой. Несколько тюков сена валялось в дальнем углу, прикрытые тонкой серой тряпицей размером с приличный корабельный парус. Два маленький оконца сзади и спереди едва освещали помещение, а верхний ярус с перилами, к которому вела хлипкая деревянная лестница был сплошь заставлен проржавевшими насквозь инструментами.

- Отлично, - пробормотал я, наблюдая за девчонкой. – Итак, если наша старушенция вконец не впала в маразм, то мы имеем дело с проказником. Слышала когда-нибудь о таком?

Она нашла за столбом низенькую табуретку и села на нее, скидывая с ног туфли и блаженно выдыхая.

- Не-а, - пробормотала она, опершись спиной на столб и закрыв глаза.

Я хмыкнул и взял в руки свое копье, опираясь на него как на трость.

- Это такая мразь, которая творит, как ты говоришь, всякую чертовщину. Целей его никто не знает, да и навряд ли они у него есть. Проказник хочет только как можно больше подгадить людям, и на этом его благая роль в обществе заканчивается, причем он не гнушается и самыми подлыми поступками. Не тупой, но и не шибко умный. Для него все – игра, и ему плевать на всякие правила. Для него важен не результат, а сам процесс. Никакого чувства ответственности, ни капли морали и просто уйма лишнего времени.

- На тебя похож, тебе не кажется?

- Не сказал бы, - я ничуть не обиделся. – Своей формы у него нет, поэтому примеривает на себя шкуры всяких изуродованных животных.

- Мертвых, что ли?

- Да нет, просто изуродованных. Например, кто-то видел проказника в форме ходящей на задних лапах лисицы с человеческими руками и ногами, а кто-то – собаки с лицом человека. С такими тварями ни в чем нельзя быть уверенным.

- М-м-м, - она распустила волосы. – Дай угадаю, и убивать ты его собираешься железом.

- Не собираюсь я его убивать, девчонка! Откуда в тебе столько кровожадности?

Она вздохнула и уставилась на меня.

- Йен, только не надо больше загадывать мне загадки. Ты ведь знаешь, что я ни черта не знаю о твоем мире!

- Потому и загадываю, что ты не ответишь, - я ухмыльнулся. – Нравится смотреть в такие моменты на твою смешную рожу.

- Идиот.

- Дура. Теперь это и твой мир, так что запоминай и учись. Сегодня ты у нас будешь в роли эдакой глупенькой болванки, с которой эта мразь уж точно захочет поразвлечься. Я в лучшем смысле этого слова, конечно.

- Издеваешься? Снова я приманка?

- Естественно. Моя репутация просто не позволяет мне скакать по крышам, так что этим займешься ты. Выше нос, девчонка, это всего лишь какой-то проказник! Вот если бы я натравил на тебя вурдалака, это уже другое дело.

- Она тебя хотя бы не сдаст? Между прочим, проводники теперь вне закона, и вас вешают чуть ли не на каждом углу.