- Ой, да ладно, свели же. Не ной, - я вытолкнул ее под дождь и сам вышел следом. – Пойдем вон по той тропе, видишь? Если мне память не изменяет, к вечеру дойдем до деревушки Скакальки – вот, блин, имечко! – там и остановимся. Может, и деньжат кто подкинет. В конце концов, от принятия закона упырей меньше не стало, это я тебе гарантирую.

Она взглянула на меня исподлобья и сплюнула натекшую в рот воду. Я хохотнул и резво припустил к виднеющейся вдалеке тропинке, громко чапая по грязи ботинками.

- Давай-давай, не отставай. И хватит хандрить. Вон, лучше скажи, что это за растение, - я наугад ткнул в первый попавшийся мне зеленый кустик.

- Э-э-э, мать-и-мачеха?

Я сплюнул и ругнулся.

- Ты издеваешься?

Девчонка раздраженно всплеснула руками.

- Я вообще не понимаю, на кой черт мне учить эти проклятые названия каких-то трав? Я думала, мы тут с чудищами разбираемся, а не всякой фигней страдаем.

- Вот будешь после боя в какой-нибудь канаве лежать, - пригрозил я, - вот распухнет у тебя, допустим, нога от гноя, что ты будешь делать? Конечно, есть вариант отрезать, но, поверь, всем будет очень не хватать твоей прелестной задней конечности – особенно ее филейной части. Ты что, хочешь, чтобы я совсем разочаровался в мире?

Она пнула землю, и вся грязь полетела в меня.

- Но-но, имей уважение к старшим, девчонка!

- Заткнись.

- С радостью. Только скажи мне название.

Девчонка на несколько секунд задумалась, и я спиной ощущал, как ее ненавистный взгляд буравит мою спину, но упорно выжидающе молчал. Ничего-ничего. Как говорится, тяжело в учении, в бою отмазок не будет.

- Птичья гречиха!

- Правильно. Для чего ее используют?

- Для лечения гнойных ран, кожных заболеваний и после тяжелых болезней. Так?

- Так. А теперь вот это. Нет-нет, лучше вон то!

- Ты издеваешься?..

***

- Вот мы и на месте, - сказал я, тыкая острием серпа в покосившийся деревянный указатель, на котором на треугольной доске было выбито «Скака…» - дальше, видимо, у художника не хватило идей.

Девчонка убрала влажные локоны за ухо и шмыгнула носом.

- Может, ты уберешь-таки свою железяку, а? – предложила она, выжимая волосы и собирая их в хвост. – Даже мне страшно, а другие в дом нас вообще не пустят.

- Тю, девчонка, ты собралась спать в доме?

- Ну, да, а где ж еще?

Я щелкнул ее по носу, и она смешно нахмурилась, заметно борясь с желанием отвесить мне пинка под зад (кстати, синяк под глазом до сих пор не прошел!) или улыбнуться.

- Запомни, голубь ты мой недобитый, проводник никогда, нигде и ни при каких условиях не спит в чужом доме, это заветное правило всех тех, кто хочет выжить.

- Но почему?

Я вздохнул и перевел взгляд на старые деревянные дома, от которых в небо неспешно поднимались серые струйки дыма, издалека походящие на тонких ядовитых змеек.

Видимо, придется мне хорошенько потрудиться…

- Люди разные бывают. Кто знает, может, ты проснешься утром, скажем, на каком-нибудь ближайшем кладбище в окружении милых молчаливых скелетов в одних трусах, а может и с перерезанным горлом в виде очередного премерзкого вурдалака. И это, заметь, только два исхода, а я могу тебе их перечислить столько, что желание становиться одной из нас у тебя мигом отобьется, а мне этого не надо.

- Почему это? Я-то думала, тебе только и надо, что быстрее меня куда-нибудь сплавить.

- «Куда-нибудь сплавить» и «куда-нибудь сплавить туда», - я многозначительно показал пальцем на тучи, - разные вещи. Тем более – вон как тщательно я это скрываю! – ты мне нравишься. Знаешь ли, я к тебе даже как-то привык, - я задумчиво пожевал губу. – Ты как родная мозоль, которая все время болит, но выковыривать жалко.

Девчонка закатила глаза.

- Просто прекрасное сравнение, знаешь ли, - сказала она и молча пошла в сторону деревни.

- А чего? – я пожал плечами и глянул на серп, сжатый в моих руках. Пожалуй, лучше уж его действительно убрать…

Крякнув, я поспешил за ней, а когда догнал, то легко схватил ее за талию и забросил на плечо.

- Ай, отпусти меня, Йен! – она попыталась меня пнуть, но только отбила коленку о стальные пластины, вшитые в мою куртку. – Какого черта ты делаешь? На нас, между прочим, люди смотрят!

Я поглядел на ближайший двор и махнул рукой четырнадцатилетней девчонке, но та почему-то с визгом забежала обратно в дом, бросив в грязь два ведра и тазик. Ах, ну да, я ж серп не убрал!

Я прицепил его на магнит на спине и спокойно пошел дальше, приглядываясь к каждому дому и ища место, где можно переночевать или на халяву заработать хотя бы немного денег.

Конечно, стоило бы прихватить немного из дома бургомистра, но Залию я бы себе обворовывать никогда не позволил. Я-то знаю, как она падка на деньги…

Вообще берегинь легче всего сравнивать с драконом. Да-да, я никакой не придурок, а просто исключительно проницательный человек. Если судить по Залии, то берегини – мудрые красивые женщины, обладающие немалой долей магических (и светлых, и черных) способностей, но они всегда ищут во всем свою выгоду и не любят оставаться в долгу. Ах да, как и драконы, они очень падки на золото. Притарань им какую-нибудь редкую цацку, и они за нее хоть короля ночью удушат или себе палец отгрызут – не проблема.

К счастью, берегини всегда держатся друг от друга подальше, а если и встречаются, то тут, как говорится, рядом уж лучше не стоять: если не убьет, то заденет точно.

Из кого они перерождаются, и как становятся такими, никто так и не понял. Они не очень любят распространяться о своих прошлых жизнях, а мы и не лезем – своя шкура дороже всяких знаний, уж поверьте.

- Так, я тебя не отпущу, пока не назовешь мне все два вида аира. Ну, вперед, девчонка.

- Я-то откуда знаю? Ты мне про них ничего еще не рассказывал!

И правда. Какая же, к чертям, дырявая память.

- Ладно, на первый раз прощаю, - я поставил ее на землю и глянул на запачканные хлипкие туфли. – Нет, приодеться тебе точно не помешает, девчонка. Вся в грязи, вся в грязи… Кто будет с тобой иметь серьезные дела?

- На себя посмотри, - не растерялась она. – Кто с тобой будет иметь дела, а?

Я пожал плечами.

- Ну, это мой стиль, тут ничего не поделаешь.

Девчонка фыркнула, и тут ее взгляд остановился на одиноком сером доме, стоящем поодаль на высоком отшибе у одного из меньших притоков Джезеро.

Выглядел он, честно скажу, мрачно, зато имел три этажа, огромный двор и приличный деревянный амбар с большими тяжелыми воротами на железном запоре, и мне это нравилось. В таких домах нередко заводится всякая ересь, начиная от обычных домовых и заканчивая не очень приятными существами, называемыми Бадзулами. Значит, будут и денежки.

- Молодец. Туда и идем, - я свернул с тропы на луг, укрытый еще зеленой свежей травой, и уверенно направился в сторону дома на отшибе.

- Стой, - девчонка нагнала меня только через несколько минут, увязая ногами в грязи, - может, лучше не надо? Выглядит он странно…

- Все мы странные, что поделать.

- Да нет, я не про то. Ты разве сам не чуешь? У меня плохое предчувствие.

Я остановился и принюхался. Действительно, пахло странно, но угрозу я в этом запахе не видел. Наоборот, он словно заманивал меня к дому, суля удачу и деньги, и я совсем не был против.

- Тем более кто будет жить на отшибе? – продолжала уговаривать меня девчонка. – Мне мама всегда говорила, что там живут только ведьмы да колдуньи, и больше никто, потому что место скверное, и к нему всякую чертовщину тянет. Пошли лучше обратно, попросимся кому-нибудь в дом…

- Нет, - я отрицательно качнул головой. – Идем туда, и точка. Много ты понимаешь…

- Из Каравая я тебя же вытащила, так почему бы, черт возьми, меня не послушать?!

Я нахмурился и с удивлением посмотрел на ее глаза, в которых то и дело мелькали какие-то неприятные грозные искорки, от которых у меня шерсть вставала на загривке.

- Я говорю: не стоит нам туда идти, Йен.