Внезапно его тонкие бледные губы цвета могильного камня дрогнули. Их уголки медленно поплыли вверх, и я с некой долей удивления поняла, что он улыбается.

- Так-так-так, - я вздрогнула от его неожиданного стеклянного шепота, - кто тут у нас?

Я, сглотнув, медленно перевела взгляд на Йена. Я видела, как он изо всех сил пытается скрыть – не страх – настоящий ужас, но ему это вряд ли удавалось. Сейчас он выглядел как нашкодивший пес, щенячьими глазами глядящий на хозяина, но втайне ненавидящий в нем все живое.

- Неужто наш старый добрый Адам? Жив еще, мальчишка? Я удивлен.

- Меня зовут Йен, - сдавленным голосом ответил тому проводник.

- М-м-м, - лицо его исказилось, он нахмурился и поцокал языком. – Нет-нет, Адам, и откуда ты только взял себе это отвратительное мерзкое прозвище? Знаешь, оно настолько гадкое, что подходит разве только для проститутки из Подземья, готовой отдаться за один ломаный грош. Хотя… разницы между вами все равно никакой.

Йен напрягся. Вены на его лбу вздулись от напряжения, но он не шевельнулся.

- Давай вернемся к делу, - предложил он, но мужчину в черных одеждах эти слова не заинтересовали вообще.

- Как поживает твоя семья, Адам? – его улыбка, походящая на безобразный шрам, стала еще шире. – Как мамочка с папочкой? А твой милый маленький братец? Ах да, совсем забыл, - мужчина качнул головой, - ты же их всех убил, так? Или я что-то путаю?

- Так, - выдавил из себя Йен. – Все... предельно правильно.

Я внутренне сжалась. Я не знала, что делать. Он приказал мне не вмешиваться, но сидеть просто так я тоже не могла и поэтому… просто сдвинулась правее, желая оказаться как можно дальше отсюда. Проводник, на секунду переведя взгляд на меня, одобрительно кивнул.

- Сейчас, наверное, идешь к своей дорогой выжившей сестренке? О, можешь даже не отвечать. По твоим заплывшим от алкоголя красненьким глазкам все итак видно. Что, решил закончить свое гаденькое дельце? Я так и думал, Рейнгольц, что настоящего убийцу ничего не остановит. Особенно такого жалкого, как ты. А эти твои шрамы… они так подходят к твоей уродливой песьей личности, что лучше поступка мироздание просто придумать не могло.

Каменная маска Йена, которую тот поддерживал изо всех сил, дрогнула. Он потянулся рукой к ножнам. Я задержала дыхание, боясь, что он сейчас нападет на этого странного жуткого человека, но в последний миг его пальцы проскользнули мимо серпа и вытянули из мешочка на поясе знакомый мне сложенный листочек.

Развернув его, проводник молча протянул его мужчине в черном и откинулся на спинку стула, сильно сжимая в руках вилку.

Облизнув губы, тот, не прикасаясь к бумаге, пробежался глазами по строчкам и фыркнул. Тогда он впервые обратил на меня внимание. Он повернулся ко мне и пристально вгляделся в мое лицо, буравя меня взглядом и будто пытаясь разглядеть под кожей душу, и от этого у меня на лбу выступила испарина.

Внезапно его зрачки – всего лишь на секунду! – вышли за пределы радужки, и все яблоко стало темным как сумрачное небо. Я вздрогнула, однако стоило мне только моргнуть, как все встало на свои места.

Он скорчил гримасу отвращения и вновь вернулся к листку, будто ничего и не было. Но я могла поклясться в том, что видела.

Мы с Йеном переглянулись. Он снова качнул головой.

- Значит, снова ученичек. Да еще и девчонка! Ты никак не перестаешь меня удивлять, Адам. Раньше я думал, что падать тебе уже некуда, но ты с каждым разом преподносишь мне сюрпризы. Вот, кажется, после смерти твоего предыдущего помощника прошел только год, а ты уже отыскал себе нового. Не терпится оказаться на Черном Троне?

Йен медленно подался вперед, не обращая внимания на мой непонимающий взгляд. Он не выдержал.

- Он не был моим учеником, Момрис, ты это прекрасно знаешь.

- Ошибаешься, - прошипел тот в ответ. - Тебе поручили его защищать и учить, а ты его убил. Не прошло и недели, как его изуродованное тобой тело доставили обратно! Ты даже не представляешь, как я хотел впиться зубами в твою тощую шею, но тебя оправдали. Старые идиоты!

Вилка хрустнула, разломавшись на две равные по длине части.

- Я повторяю: он не был моим учеником, Морис. Учеников не навязывают, их выбирают. Гольдштейн мнил себя лучше и сильнее других, хотя сам даже нож в руках держать не мог. Он без моего ведома пошел на кладбище за упырем и разворошил херов муравейник! Сколько тогда людей погибло по его вине? Сотни? Тысячи? Вот за что полагается Черный Трон, но вы решили скинуть всю вину на меня. Отлично! Это и свело его в могилу. За каждую проклятую душу я отплатил ему сполна. О, как он кричал, когда подыхал в том гнилом колодце! Я до сих пор с упоением вспоминаю, как потрошил заживо его откормленное брюхо и отрезал ему пальцы. Один за одним, один за одним…

Вот сейчас я действительно испугалась. Я боялась не столько его слов и выражения, с которым он их говорил, сколько того, что сейчас его собеседник сорвется и на него нападет. Что-то мне подсказывало, что бой сложится отнюдь не в сторону Йена.

Но мужчина вдруг хмыкнул, а потом рассмеялся. Он смеялся все громче и громче, пока окружающие на начали с неприязнью на нас косится, а Йен просто наблюдал за ним, вновь примерив на себя каменную маску безразличия.

- Адам Рейнгольц, - закончив хохотать, сказал он. – Ты знаешь: я тебя ненавижу всеми силами души, ведь ты очередное жалкое отродье черного демона, но порой и пиявки вроде тебя бывают полезны. Хорошо, я поставлю свою печать. Я даже назову тебе место: третья продольная, корчма «Ниннель». Пятеро из шайки засели там. Думаю, этого будет достаточно.

Одним движением руки он снял с шеи цепь и прикоснулся нижним концом креста к листочку. Тот вспыхнул. В следующий миг от него на столе осталась только маленькая кучка серого тлеющего пепла. Но, если судить по спокойному взгляду Йена, так и должно было случиться.

- Однако запомни, Рейнгольц, - напоследок сказал человек в черном, обращая в свой голос всю жуть, исходившую от него в тот момент, - скоро ты снова оступишься, никто в этом не сомневается. И тогда я лично посажу тебя на Черный Трон и выпью твою душу. Всю, без остатка. А девчонка будет смотреть.

Йен, сглотнув, опустил взгляд.

Довольно хохотнув, мужчина встал из-за стола и стремительно скрылся в лучах солнца, бьющих из открытой настежь двери. Больше мы его не видели.

- Ну, девчонка, кажется, все обошлось…

Йен поднялся со стула. Его тело медленно начало крениться набок. Он закатил глаза и грохнулся на пол, разбрызгивая по деревянным половицам свою кровь.

Наверное, многие задумываются, что такое любовь. Как человек, однажды прошедший через ад и проходящий его заново день за днем через сердца убитых мной людей и монстров, я с уверенностью заявляю: в любви нет ничего хорошего.

Знаю-знаю, сейчас любители поспорить и самые «знающие» люди будут со мной препираться с пеной у рта, но поймите, что своего мнения я не изменю.

Что такое любовь? Лишь чувство. Жалкое, мелкое чувство, от которого в жизни только прибавляется проблем. Любовь не решает ничего, она отравляет жизнь, даря тебе пару секунд божественной эйфории, но она не может длиться вечно. Когда-нибудь твой корабль счастья разобьется о скалы действительности, и тогда тебе станет действительно плохо. Настолько плохо, что проще приложить дуло пистолета к виску, чем жить дальше и день за днем страдать от боли в разбитом на осколки сердце.

Но этот рок настигнет каждого. Не любят только мертвые. Даже монстры не раз попадались на удочку любви, но все они кончали одинаково. В конце концов, кто полюбит монстра? Только очередная деревенская дуреха, которая через пару месяцев «прекрасной» жизни встретит другого и с радостью ускачет от тебя к нему, ввергая тебя в пучины мрака. О, пожалуй, единственный плюс этой ситуации – сладкая месть, после которой можно с уверенностью уйти на покой, пробив сердце железным кинжалом. Конечно, если ты не оборотень или волкодлак – тогда придется потратиться и найти серебро.