Когда мы покончили с делами на Патмосе, то пошли к острову Самосу, лежащему против Смирнского пролива, с тем, чтобы поймать несколько сайек [44] или других турецких судов, и мы завладели двумя сайками, везшими товары. Итак, проплавав взад и вперед в течение нескольких дней, мы отправились к острову Самосу с тем, чтобы и там взять контрибуцию. Когда мы вошли в гавань, то наш командир решил, что перед отъездом нужно запастись свежей пищей и прежде всего пресной водой. Для этого послали на берег меня и еще девятнадцать человек. Половина посланных пошла в деревню купить свежей пищи, а я с остальными должен был натаскать воды в лодку. Едва мы успели снести два бочонка, как увидели две бригантины [45] со множеством народа, направлявшегося к нам. Тут мы, смекнув, что это турки, не стали мешкать, но поторопились вернуться в лодку и изо всех сил гребли по направлению к кораблю. Турки были сильнее нас и гребли много быстрее, так что они отрезали нам путь примерно на середине расстояния от берега до корабля (что составляло добрую полумилю), и так как у нас не было никакой возможности достичь корабля, то мы гребли сколько было сил по направлению к берегу. Турки следовали за нами но, пятам, и бригантина была уже на расстоянии пистолетного выстрела, почему мы выпрыгнули из лодки и пустились в бегство. Я так устал, что не мог бежать дальше по колючкам и терновнику, спрятался за куст в надежде там схорониться. Когда наш командир заметил, что нам пришлось туго, то приблизился к берегу и открыл огонь по туркам, не перестававшим нас преследовать. Я захотел узнать, не свободен ли путь, и слегка приподнялся; в то же мгновение меня схватили четверо турок. Они связали мне руки и вместе с шестью другими, взятыми в плен, сволокли в бригантину, а когда нас туда доставили, то капитан ее оказался гораздо дружелюбнее, чем мы ожидали. Нас не ограбили, иначе я бы без сомнения лишился 25 дукатонов, бывших при мне. А когда капитан увидел, что мы до смерти перепуганы, то сказал нам: «Эй, люди, будьте спокойны, вам не причинят никакого зла, и вы не будете терпеть никакой нужды, как и мы». Но он отвез нас на Родос с тем, чтобы продать. Но там по случаю свирепствовавшей чумы невольничий рынок был очень скверен, и за нас давали не более ста рейхсталеров. Капитан не хотел отдать своей добычи за столь малые деньги и отвез нас в Хиос, где стояла турецкая армия, считая, что там нас сбыть всего выгоднее; но и здесь ему ничего не удалось. Тогда мы попросили отвезти нас к нашему кораблю и продать командиру. «Хорошо, — сказал он, — захотят ваши вас выкупить, — пусть, мне все равно, дело только в деньгах, я не спрашиваю о том, кто мне их платит». Тут бригантина свернула к Самосу и стала на виду у нашего корабля, и мы покорнейше попросили, командира освободить нас и получили в ответ: «Я весьма склонен, но на нашем корабле немного денег, не более 1 880 рейхсталеров, и освободит ли капитан всех вас семерых за эту сумму, о том мы должны с ним сторговаться». Получив такой ответ в письменном виде, мы были весьма довольны и крайне обрадованы, уверенные в том, что тотчас же освободимся из рук турок. Когда до капитана дошло, что мы получили ответ, то он спросил: «Что нового? Выкупит вас командир или нет?» Мы ответили, что если он не будет запрашивать, то это случится, в противном случае нет. Тогда он потребовал 2 000 рейхсталеров за семерых. Мы испугались такой цены и сказали, что достаточно 800. И наше предложение добросовестнее его притязаний, но он и слышать о том не хотел. Мы прибавили еще 200, но это не помогло. Наконец, он сказал: «Вы можете откупиться за 1 300, но не меньше. Если вы мне сегодня их не доставите, то я завтра уйду отсюда и продам вас кому придется, кто мне больше даст». Мы испугались, что он сдержит свое слово, уступили ему и вывесили белый флаг; вслед затем подошла лодка и, узнав об условиях, вернулась на корабль, и привезла обещанные деньги, за которые мы получили свободу, и с радостью сошли в лодку, благодаря бога за столь скорое освобождение. Другие, оставшиеся на Самосе, до тех пор ничем не выдавали себя, пока не пришли за ними после ухода бригантины,

Затем мы снова поплыли в Венецию, и корабль был так залит водой, что день и ночь приходилось ее выкачивать, чтобы вернуться в целости и сохранности. По дороге мы зашли на маленький остров, расположенный по правую руку от города Мадонна (Madonna), ибо не решались дальше плыть по открытому морю. Там мы стали на якорь, чтобы заделать, насколько это было возможно, несколько пробоин и щелей, которые мы считали наиболее опасными. Хороший совет был бы тут дорог, ибо большие гвозди уже не держались. В конце концов я взял на себя это дело, за что мне обещали заплатить несколько рейхсталеров; тогда я велел принести парус, который мы прибили маленькими гвоздями на деревянный брус и намочили так, что он слипся, и крепко забили им нос корабля, так что мы избежали большой нужды и опасности, а я получил обещанное мне вознаграждение.

Получив в Венеции причитавшееся мне жалование, я снова поступил за 18 гульденов в месяц старшим парусным мастером в венецианский флот, все еще находившийся в Дарданелльском проливе. Мы везли с собой проведитора, и потому нам приходилось приставать почти ко всем островам, подвластным республике, а также к тем, которые должны были платить контрибуцию. Сперва мы пристали к острову Корфу, лежащему под 36° 45 северной широты. Город на этом острове может считаться одним из лучших приморских городов и крепостей во всей Европе; он обнесен большой и высокой стеной, сооруженной по последним образцам современного зодчества, и снабжен превосходными пушками. Кроме того он укреплен еще двумя фортами; первый из них лежит на береговой стороне и называется Новым Шанцем [46], или Саstel Nuovo. Он расположен на вершине высокой скалы и окружен тремя стенами, которые ниже замыкаются пятью хорошими больверками; один из них, лежащий у самого моря, сдерживает напор волн. В крепости трое ворот; из них обращенные к западу называются Порта ди Кастрадо, вторые у моря — Порта ди Мандракко, а третьи ворота — Порта Реале. Ворота эти весьма узкие, и при них находится подъемный мост. Они служат выходом, чтобы, спустившись по нескольким ступеням, выбитым в скале, можно было дойти до другой крепости; благодаря подземным ходам обе крепости могут помогать друг другу и довольно снабжены всем необходимым для обороны. Они расположены примерно в ста шагах друг от друга и не только способны к обороне, но и господствуют над всеми окрестностями; а форт, лежащий у моря, главным образом стережет город. Там множество картаун, отлитых в самой укреплении. Кроме помянутых крепостей, есть там еще различные другие надежные укрепления, воздвигнутые на утесах, окруженные глубокими рвами, наполненными морской водой. Город Корфу весьма велик и делится на три части: Спилео (Spileo), Урио Нуово (Urio Nuovo) и Спьянато (Spianato). B высоко расположенных крепостях употребляют, как и в Амстердаме, дождевую воду, ибо пресная вода там очень вредна и нездорова. За стенами Корфу находится прекрасный колодец, называемый Кордакьо (Соrdассhiо); вода в нем прозрачная и хорошая. На этом острове 68 местечек и деревень, все густо населены. Венецианский гарнизон состоял, как было положено, из 900 пехотинцев и 400 солдат легкой кавалерии. Весьма удобная гавань врезается в остров и со всех сторон окружена берегами. На другой стороне находится Бутриато (Butriato), хорошее место для рыбной ловли. На Корфу приготовляют много баттаржи — кушанье из икры осетра; ее солят, сушат, кладут в воск, чтобы она дольше сохранилась. На Корфу много деревянного масла [47], также в изобилии там вино, масло, померанцы и лимоны. Жители ведут большую торговлю солью, воском и медом.