У немцев в Москве свои особые бани, они посыпаются благоуханными травами и цветами, которые придают аромат воде. У них отдельные комнаты, где одеваются, отдыхают в постели после бани, попарившись и хорошо обсушившись, в чем помогают женщины, которые хорошо справляются с этим. Затем приходит другая служанка, иногда самая старшая, смотря по положению гостей, и ставит на стол одно или несколько вкусных блюд, чарку меда или ботвинью для подкрепления после купанья [92].

У всех московитов одинаковая религия и одежда (по которой их отличают от других народов), со странными повадками и обычаями, не принятыми и необычными у других народов. Они носят рубахи поверх подштанников и подвязывают их ниже пупка. Свистят они сквозь зубы, не складывая губ, сказывая, что это неудобно. Испугавшись или удивившись, они не откидывают головы назад, как все другие люди, каких только я видел в своей жизни, но покачивают ею из стороны в сторону, от одного плеча до другого. Они не молятся на коленях, говоря, что такое положение не угодно богу. Они пишут на коленях, хотя бы перед ними и стоял стол. Полнота (и чем толще, тем лучше) у них считается красотой, вытянутые подбородки и длинные уши — изяществом, вследствие чего они вытягивают и растягивают свои уши как только могут; люди, имеющие подобные недостатки, пришлись бы им по вкусу. Такие и другие подобные тому обезьянства и дурачества распространены у московитов, что несогласно со всеми другими нациями и народами.

При болезнях и погребении мертвых принят у московитов следующий обычай: когда кто-нибудь сильно заболеет, то дает благочестивый обет, выздоровев, провести всю жизнь в молитве и удалиться в монастырь. В то же время его стригут, помазывают и облачают в монашеское платье, которое называют одеждой серафимов. После этого больному не дают никаких лекарств, а оставляют на волю божию. В случае выздоровления он обязан исполнить свой обет, оставить жену, детей, дом и двор и удалиться в монастырь.

Когда кто-либо умирает, собираются ближайшие друзья и соседи, и все вместе горько рыдают, спрашивая мертвеца, по какой причине и чего ради он умер, не терпел ли он недостатка в еде, питье или в чем ином. И жена, муж которой умер, высказывает такую печаль, несмотря на то, что при жизни тысячу раз посылала его ко всем чертям. «Ах, говорит она, ты, моя душенька, (Timminy Doo Shinea), мой милый, как же ты меня покинул? Не была ли я для тебя красивой? Не румянилась ли? Не наряжалась? Разве мало я тебе детей рожала? Недоставало тебе водки?» и т. д. Как только отойдет душа, открывают окно, ставят сосуд с водой, миску с мукой или другую пищу мертвецу для долгих странствий, — почти то же самое, что у черкасских татар, и это по-видимому перешло к московитам от язычества. Вскоре после этого приносят священнику водку, крепкого пива или чего другого в знак уважения, чтобы он помолился за упокой души умершего. Мертвое тело моют, одевают в белую одежду, обувают в красную обувь и укладывают со скрещенными руками в ящик, сделанный из выдолбленного дерева. Потом его относят в церковь, где оно простаивает несколько дней (если это была уважаемая личность), время от времени священник кропит его святой водой, окуривает ладаном и служит по near обедню.

Ежели кто-нибудь умирает без последнего помазания, через убийство или замерзнув, то его не хоронят в церкви; труп относят в место, именуемое земским приказом (Zemsky Precaus), где его оставляют на три-четыре дня для осмотра [93]. Хорошо, ежели кто о нем позаботится, когда же нет, то мертвеца бросают в яму или могилу в открытом поле, называемую божий дом (Boghzi Dom) [94], куда сбрасывают иногда до двухсот тел и которая остается открытой до середины лета; иногда попы при соблюдении некоторых обрядов закрывают ее землей.

Погребение происходит следующим образом: прямо за гробом идут девушки из ближайшей родни умершего с громкими рыданиями и жалобными воплями, оплакивают его преждевременную смерть, иногда внезапно умолкают и опять начинают сначала. С обеих сторон и вокруг покойного идут попы и служки с иконами и восковыми свечами в руках и кадят ладаном, уверенные, что отгоняют тем злых духов. Сзади следуют друзья и знакомые, без всякого порядка, каждый со свечой в руках. Дойдя до могилы, открывают гроб, в последний раз окуривают мертвеца и, читая молитвы, держат над ним образ того святого, которого умерший чтил при жизни. Затем подходят друзья, желают ему в последний раз счастливого пути, целуют лоб и отходят. Поп дает паспорт душе почившего, по которому он мог бы попасть прямо на небо и где написано, что он хорошо исповедывался и был верным христианином [95]. Это свидетельство кладут между двух пальцев мертвеца, закрывают гроб, опускают его в могилу и зарывают. Покойника кладут всегда лицом к востоку. После погребения друзья пьют и едят на веселом пиру, чтобы смыть печаль с сердца, подают священнику хлеб, называемый кутьей (Kutja), и вкушают его как жертвенную пищу. Оплакивание и угощение длится, при наличии состояния, сорок дней, все спаивают друг друга, и попы обычно напиваются до полного одурения. Некоторые ежегодно устраивают поминки, которые начинаются жалобами и плачем, а заканчиваются веселым и радостным пиром.

Что касается богослужения у московитов, то оно совершается по-христиански, но сильно загрязнено различными суевериями, иконами и старыми обычаями, сохранившимися со времени язычества, из которого обратил их царь Василий (Basilius) [97] в 989 г., преобразовавший свое государство, крестившийся сам и принудивший креститься силой тех подданных, которые не захотели того сделать добровольно. Они называют себя христианами греческого исповедания, и на самом деле их церковные обряды и священнический чин целиком подтверждают это.

Русская или московская церковь имеет, подобно римской, единого главу, называемого патриархом (Patriarch), которому подчинены четыре митрополита (Mitropoliten) или архиепископа, епископы, настоятели (аббаты), священники, дьяконы (капелланы) и т. д. У патриарха неограниченная духовная власть, и ему очень редко противится царь (не говоря уже о других), кроме тех случаев, когда его обвиняют в ереси или во внесении новшеств в богослужение. Тогда он должен предстать перед собором, как было в 1662 г., за попытку произвести нововведения [98]; другие считают, что это случилось главным образом оттого, что он хотел отменить поклонение иконам, которое сильно развито у русских. Как бы там ни было, патриарх удаляется в свое поместье и отрешается от места, которое занимает один из митрополитов. Двор патриарха рядом с царским дворцом. У него большие доходы, также и у митрополитов немногим поменьше, и они обязаны во время войны поставить и содержать несколько тысяч человек.

Одеяние патриарха и других высоких духовных особ обычно таково: они носят длинную черную рясу, поверх которой надевается такой же плащ, в руках палка, называемая ими посох (Posok), на голове широкая шапка или черная камилавка с прямым верхом, подобным тарелке с опущенными краями. Обыкновенные священники носят под большой шапкой еще маленькую, которую им надевает епископ, когда их посвящают и постригают в сан, и они отпускают потом волосы. Кто ударит попа, так что шапочка упадет на землю, того наказывают, и так как попы любят пьянствовать и часто ссорятся и лезут в драку, то московиты е ними очень осторожны и сначала снимают с попа шапочку, хорошенько поколотят его и опять покрывают его голую голову святой шапочкой.