— Чёрт, наблюдать, как ты ешь — невероятно, чертовски сексуально, — он протянул руку вниз. — Я сделаю всё возможное, чтобы контролировать руки и позволить тебе поесть... Но ничего не гарантирую, потому что прямо сейчас я хочу развернуть тебя и оттрахать так, чтобы после ни один из нас не мог двигаться.

Теперь стон сорвался с моих губ прежде, чем я успела взять его под контроль. В голове появились картинки всего, что Эштон хочет со мной сделать, но о чём я стеснялась просить.

— Елена, — сказал он хриплым голосом. — Я не хочу, чтобы ты опоздала, и вижу то же в твоих глазах. Я собираюсь принять чертовски ледяной душ, но этой ночью ты моя.

Он захватил мои губы, сбивая дыхание, и пошёл в ванную комнату.

Мои глаза метались между едой и дверью, из-за которой был слышен шум воды в душе.

Ёрзая в кровати, я доела омлет и встала, чтобы пойти в ванную.

Очертания его тела были видны сквозь матовые стёкла, заставив мои соски затвердеть. Оперевшись одной рукой о стену перед собой, Эштон воплощал собой картину похоти. И я хотела попробовать его на вкус.

Шагнув в душ, я обняла его за талию. Взяв в одну руку член, я несколько раз провела по всей длине. Его голова наклонилась вперёд на секунду, прежде чем он обернулся. Не желая давать ему шанс остановить меня, я опустилась на колени, и взяла его в рот.

— Елена, — прошипел он. — Ты не…

Я взяла его глубже, эффектно отсекая любые аргументы, которые он планировал выдать. Впервые я делала минет, в котором каждый толчок не сопровождался оскорблениями. Доминик говорил, что я отвратительно это делала. Странно, что ему всегда удавалось кончить. Стоны удовольствия Эштона позволили мне поверить, что я всё делаю правильно.

Когда язык прорисовал круги вокруг головки, Эштон запустил руки в мои волосы, сжав и потянув. Боль от этих движений была приятной. Его кожа ощущалась шелковистой под моим языком, когда я взяла его глубже. Бёдра двинулись вперёд, но он внезапно остановился.

— Елена, прости…

Не желая отпускать, я схватила его за ягодицы и притянула к себе. Он понял намёк и начал скользить по моему языку. В это время я обхватила его яйца, перекатывая их в ладони. Его движения ускорились, стали быстрыми и потеряли ритм.

— Я собираюсь кончить, Елена, — задыхался он.

Я знала, почему он предупреждал, но хотела этого. Взяла его в рот до самой стенки горла, сжав задницу руками, и, убедившись, что он не сможет выйти, доводила его до конца, пока семя не излилось в моё горло и рот. В секунду, когда он закончил, меня резко дёрнули, поставив на ноги, и его губы впились в мои.

Рот приоткрыт.

Языки переплетены.

Поражало каждое движение.

Он прервал поцелуй и лбом прижался к моему.

— Ты не должна была этого делать, — прошептал он, всё ещё задыхаясь.

— Я хотела.

— Ммм… не стесняйся, если захочешь сделать это в любое время.

Его простые слова изгнали весь страх и неуверенность.

— Хорошо.

Он погладил меня по животу. Я знала, чего он хотел. Взяв его за руку, я поднесла его ладонь к губам.

— У тебя будет вся ночь впереди. В противном случае мы оба опоздаем.

Он быстро поцеловал меня.

— Ненавижу, когда ты права.

Мы покончили с душем и приготовились встретиться лицом к лицу с новым днём. Эштон будет дома гораздо позже меня, но есть кое-что, о чём мне нужно позаботиться, когда я вернусь домой с репетиции.

* * *

Репетиция прошла лучше, чем я ожидала; единственная проблема была в том, что она быстро пролетела, и меня накрыла нервозность. Хоть это, вероятнее всего, и самая меньшая из проблем, я не была уверена, что готова лицом к лицу встретиться с демонами побольше.

После того, как Льюис высадил меня у дома, я сидела в гостиной, пялясь в телефон. Не набирала номер и не разговорила. Просто смотрела на телефон в руке. Пальцы дрожали, пока я нажимала каждую кнопку, а желудок переваривал содержимое.

Что они скажут? Я не общалась с ними пять лет. А если они отреклись от меня? Не сменили ли они номер? Трубку взяли, отчего меня чуть не стошнило. Мягкий, женский голос ответил:

— Алло?

Я глубоко вздохнула и заговорила.

— Мам?

— Лейни?

От её голоса, произносящего имя, с которым я выросла, горло сжалось и мне стало тяжело дышать.

— Лейни, это ты?

— Это я, — прохрипела я.

— Боже мой. — Послышалось приглушённое шарканье, а потом мама закричала. — Ланс! Ланс! Наша Лейни позвонила.

Донёсся ещё один крик.

— Включи громкую связь, — сказал мой папа. — Лейни, ты ещё здесь?

Мне пришлось рассмеяться над их выходками. За пять лет они не изменились.

— Да, я всё ещё здесь.

— Где ты? — спросила мама, в то же время, когда папа поинтересовался: — Ты ещё с этим мудаком?

Я вздохнула.

— Я по-прежнему в Колорадо, и технически да, но собираюсь начать бракоразводный процесс.

— О, слава Богу, — выкрикнула мама. — Что изменилось?

Я теребила в руке уголок подушки.

— Я встретила мужчину…

— Ты встречаешься с кем-то? — Её голос немного кружил голову. — Вы с Домиником расстались?

Она никогда не была поклонницей Доминика. Когда я позвонила ей с новостями о нашем тайном побеге, она плакала, и отнюдь не от радости. Тогда Доминик начал наговаривать, что моя мама не желает мне счастья, что если бы хотела, то была так же рада, как и я. Это был первый шаг вниз по очень ненадёжной тропе моей жизни, где я стала не нужна всем, кроме Доминика.

Если бы я только знала.

— Да, мы живём отдельно последний месяц или около того. — Моим родителям не нужно знать больше. — И я встретила кое-кого. Он обаятельный и красивый.

— О, милая, — в её голосе узнавалась грусть. — То же самое ты говорила о Доминике.

— Да, но… — Только мысли об Эштоне оживляли мой день. — Он совершенно другой. Заботится о том, чего хочу я, и что нужно мне. Он слушает, когда я говорю, и отказывается от моей помощи, когда я хочу помыть посуду после совместного ужина. И вы никогда не догадаетесь, что он ещё сделал.

Она хныкнула в трубку.

— Он помог мне попасть на прослушивание в Бродвейское шоу, и я получила одну из главных ролей.

Мама не ответила, но я слышала её всхлипы, когда папа произнёс:

— О, Лейни, это замечательно.

— Мам, ты в порядке? — Почему она плачет? Она знала, что это то, чем я хотела заниматься, поступая в колледж.

— Я… — Она сделал резкий вдох. — Я… никогда не д-думала, что мы услышим… тебя снова, — всхлипнула она.

Слёзы появились на моих глазах быстрее, чем я смогла остановить их, и я позволила им сбежать вниз по лицу.

— О, мам, мне так жаль.

— Малышка, тебе не за что извиняться, — утверждала мама. — Он исказил все твои взгляды.

— Это одна из тех вещей, которым я учусь. Эштон хороший учитель.

— Когда мы сможем познакомиться с этим таинственным мужчиной? — спросила мама, и я могла услышать её улыбку.

Дерьмо.

Об этом я не подумала. Безусловно, я могла бы объяснить своим родителям, что ситуация носит временный характер, и как я впервые оказалась здесь, но я бы не хотела, чтобы они узнали об этом. Эштон уже сделал так много для меня. Могла ли я требовать больше и попросить о встрече с ними?

— Я не знаю, но подумаю, как найти время и приехать к вам. Я так сильно по вам скучаю, — плакала я.

— Мы тоже скучаем, дорогая.

Разговор продолжался. Мои родители спрашивали, чем я занимаюсь, но я опустила многие детали, опасаясь их реакции на то, насколько ничтожной оказалась моя жизнь. Они, в свою очередь, рассказывали мне, что происходит с нашей семьёй на востоке. В конце концов я обратила внимание который уже час и поняла, что Эштон скоро вернётся с работы домой. Я бы хотела удивить его готовым ужином. Он мог разозлиться, что я готовила, но это был мой выбор. Это то, что я хотела сделать.

— Окей, мам. Обещаю, что постараюсь звонить хотя бы раз в неделю.

— Тебе лучше выполнить обещание, иначе твоя мать сведёт меня с ума, — со смешком сказал папа.

— Ладно, ладно.

— Лейни? — пропищала мама.

— Да?

— Я так рада, что ты позвонила.

— Я тоже, мама. Я тоже.

Мы попрощались, и когда я оказалась на кухне, Эштон вошёл через гаражную дверь.

— Чёрт, — выругалась я.

— Следи за речью, — с насмешкой выговорил он. Потянувшись, осторожно взял мою губу своими большим и указательным пальцами. — Не хочешь рассказать мне, почему надулась?

— Собиралась приготовить ужин, но поздно прибежала.

Едва я успела закончить предложение, как оказалась в объятиях, ощущая его губы на своих. Мы задыхались, когда наш поцелуй прекратился.

— Теперь лучше, — сказал он.

— Что?

Он снова провёл большим пальцем по моей губе.

— Больше никаких надутых губ. Иди наверх и переоденься. Поужинаем где-нибудь. А завтра сможешь приготовить, — подмигнул он.

И это то, за что я любила Эштона.

Любила?

Дерьмо.

Чёрт.

Чёрт.

Как я могла позволить себе снова влюбиться? Я не могла этого сделать. Исключено. Что бы я не чувствовала, это нужно оттолкнуть подальше, поглубже. Моя жизнь наконец-то стало чем-то, чем я могу наслаждаться.

Я ничему не позволю её разрушить.

Глава 18.

Эштон

В глазах Елены что-то мелькнуло, но тут же исчезло. Она улыбнулась и спросила:

— Что мне надеть?

— Что-нибудь наполовину повседневное.

Я забронировал столик в моём любимом стейкхаузе и после ужина планировал сходить в кино. Елена не была в кино Бог знает сколько, и мне хотелось сводить её туда. Мы посмотрели так много фильмов, которые лично я видел миллион раз, а она даже не слышала о них. И это были не индийские фильмы, а блокбастеры высокого класса.

— Хорошо, дай мне пятнадцать минут, — улыбнулась она.

— Не торопись. Я тоже хочу переодеться.

Кивнув, она начала подниматься по лестнице, и я последовал за ней немного медленнее, наблюдая, как покачивается её задница, и чувствуя, как у меня просыпался стояк. Воспоминания о сегодняшнем душе заполнили голову. Ни разу за всё время я даже подумать не мог, что она сделает подобное, но, чёрт возьми, эта женщина знала, как использовать свой рот.

Остановившись на полпути, я посмотрел, как она исчезла в комнате, и постоял в коридоре немного времени, стараясь взять себя в руки. Всего несколько часов, и я смогу взять её. Она не заслуживала того, чтобы к ней относились как к секс-рабыне, но я собирался показать ей мир, наполненный удовольствиями, а на это потребуются длительные уроки.