Мистер Палмер сделал глубокий вдох и выдох.

— Хорошо. Вы можете быть свободны. Я пойду, узнаю, что с Яной.

— Я никуда не пойду! — Я быстро встала с кушетки, скинув при этом плед.

Николас снова накинул его мне на плечи.

— Мы подождем известий в приемной, — сказал он, кладя руку мне на плечо.

Медсестра дала нам сухие вещи. Джинсы и футболки.

Я вошла в туалет, чтобы переодеться, посмотрела в зеркало. Моё лицо бледное и зарёванное, а глаза красные и опухшие. Губа тоже опухала, на ней пластырь. На левой щеке начинает проявляться синяк. Волосы свисают, словно мокрые макаронины. Я закрутила их в узел.

Переодевшись, я вышла. Николас уже ждал меня, прислонившись к стене.

Мы направились в приемную. Парень взял меня за руку, подвел к одному из кресел. Он сел, а меня потянул себе на колени, я сопротивлялась, но затем ощутила тепло его тела.

Я замерзла, меня все еще потряхивало. Николас прижал меня к себе, одной рукой гладя меня по спине. Это действовало на меня очень успокаивающе.

— Я не буду приставать, — шепнул он мне на ухо. — Просто посиди так.

Я не знаю, сколько мы так сидели. Окружающие косились на нас, безусловно, узнавая.

Мы с Николасом очень популярны в нашем городке. Он как «божественный» идеал. Ха, тут я бы поспорила. А я как изгой, находящийся на самом дне нашего расчудесного общества. И сейчас это «божество» уже битый час обнимает «нижайшее существо».

— Ты ни в чем не виновата, — тихо говорил он. — Мистер Палмер прав, ты сама жертва. Ты последний человек на этой планете, кто хоть в чём-то виноват. Всё это начал я. Это целиком и полностью моя вина, и отвечать за это буду я. Каждый день я проклинаю себя, но ничего не могу изменить.

— Зачем ты это сделал? — я тоже шептала, по моему телу пробегали мурашки.

— Я послушал человека, которого нельзя было слушать. Я только недавно узнал, что этот человек солгал.

— Что он тебе сказал? Это связано со мной?

Николас кивнул.

— Я скажу тебе, но не сейчас. На сегодня достаточно потрясений. Я просто хочу, чтобы ты знала, я ненавижу себя за то, что сделал. Сожаления не покидают меня ни на минуту. Я понимаю, что ты никогда меня не простишь, но…

Николас не договорил. Он посмотрел на кого-то позади меня. Я обернулась.

— Как она? — спросил Николас. — Есть новости?

— У Яны сотрясение мозга, сломана пара рёбер, ссадины и ушибы.

— Она пришла в себя? — Я встала с колен Николаса.

Мистер Палмер покачал головой.

— Да, но она сейчас спит. Сотрясение мозга вызывает не очень приятные симптомы. Будет лучше, если она будет спать.

— Можно её увидеть?

— Лучше завтра. Сейчас с ней мама. Завтра Яна проснётся, и вы сможете поговорить. Не переживай, сейчас тебе самой надо отдохнуть. Поезжай домой.

Мистер Палмер протянул мне небольшую коробочку. В ней лежала одна таблетка.

— Выпей и ложись спать. Она поможет тебе уснуть, и ты сможешь спокойно отдохнуть.

Я кивнула. Хотя совсем не хотела идти домой.

— Я тебя провожу, — Николас взял меня за руку.

Мистер Палмер посмотрел на наши руки, но промолчал.

Мы не успели выйти из больницы: у выхода на нас налетел Маркус.

Николас сразу отодвинул меня себе за спину, хотя это было и не нужно. Маркуса я не интересовала.

Ярость перекосила его лицо. Он стал похож на быка Корриды, и Николас был его красной тряпкой. Маркус накинулся на него, рыча и раздувая ноздри, из которых вот-вот повалит огонь.

— Ты! — гневно прорычал Маркус. — Это все, чёрт возьми, твоя вина! Это всё из-за тебя!

Маркус вцепился в футболку Николаса.

— Какого хрена ты мне предъявляешь сейчас?!

Николас не сопротивлялся. Он позволял другу держать себя. Я вышла из-за его спины и встала сбоку, чтобы видеть их со стороны.

— Это ты поставил эту долбанную печать! Я говорил тебе! Я предупреждал, что ничего хорошего из этого не выйдет!

— Я помню…

— Но ты отмахнулся! Сказал, что хочешь, чтобы она это испытала! Ты чёртов ублюдок! Сначала она, — Маркус мотнул головой в мою сторону, — оказалась в больнице со вспоротым животом! Теперь Яна!

— Ты знал?! — Николас округлил глаза. — Ты знал, что её избили, и не сказал мне?!

— А чего ты ожидал?! Ты сказал, что хочешь, чтобы она страдала! И она страдала! Но ты даже не интересовался, что с ней делают! И не смотрел в её сторону! Это ты натравил на неё эту садистку Сару! Ты знал, что она больная на всю голову! Да еще и наркоманка со стажем! Ты знал, что Сара не успокоится, пока окончательно не добьёт её!

Удар.

Это случилось очень резко и быстро. Маркус врезал Николасу по лицу. Я даже понять ничего не успела — у Николаса уже была разбита губа. Маркус оттолкнул его.

Николас поморщился, но не ответил.

— Что, правда глаза колет?!

Еще один удар. Маркус сделал хук справа. На этот раз, попадая куда-то в область скулы и левого глаза. Николас пошатнулся. Но в ответ не бил, лишь сжал руки в кулаки. Что-то останавливало его. Но что?

Маркус засмеялся. Я застыла. Смех хриплый и злой.

— Только вот, я не могу понять, почему именно она?

Он обернулся ко мне, пристально посмотрел. Я поёжилась.

— Зачем было трогать эту ангельскую девственницу? Выбрал бы какую-нибудь потаскуху. Ведь это всегда делалось именно для того, чтобы проучить местную шлюху! Я задавал ему этот вопрос, — обратился он ко мне. — Да вот только он не отвечает. Ведь он хотел тебя, уж я-то знаю. Видел, как пускал слюни. Но потом раз, и всё изменилось.

— Это тебя не касается!

Николас сплюнул кровь, затем подошел ко мне, чтобы встать рядом.

— Да неужели?! Я видел её там, в школе, всю в крови. Не очень было зрелище.

— Как ты мог видеть? Тебя там не было, — насторожено сказала я.

Я не видела его там. Это точно. Школа была пуста. Хотя…

— Как, по-твоему, ты оказалась в больнице?

Этот вопрос мучил меня. Я помню только, что вышла на улицу и всё. Дальше темнота и больница.

— Если бы меня там не оказалось, ты бы себе голову разбила при потере сознания. И умерла бы или от потери крови, или от травмы головы. Асфальт ведь не мягкая перина.

— Ты… — я не договорила, закрыв свое лицо руками, меня опять затрясло. Николас попытался меня обнять, но я отшатнулась.

Я вышла на улицу. Дождь закончился. Голова гудела.

Маркус спас меня. Значит, у меня три спасителя — мистер Палмер, Яна и Маркус. От него я ожидала меньше всего.

Николас шел за мной.

— Нет, Николас, оставь меня, — резко говорю я.

— Жаки, мне жаль…

Жаль… Это слово эхом отразилось в голове, душе и замкнулось в сердце.

— Жаль?! То, что сказал Маркус — это правда? Ты натравил Сару, зная кто она? И на что она способна?

— Я предупреждал, чтобы без физических увечий…

— А, ну это совсем другое дело! Уйди, Николас. Я сейчас не настроена слушать твои жалкие оправдания и извинения.

Я знала, что ему тоже больно. Видела это в его глазах. Он тоже дрожал.

Покрасневший глаз, скула, кровь на губе. Он запустил руку в чёлку, шумно вдыхая. От нахального, самоуверенного парня не осталось и следа. Николас выглядел потерянным, потрёпанным. Его глаза больше не были отрешёнными и холодными. Они печально смотрели на меня.

Но я ничего не могла сделать, да и не хотела. Мне тоже было больно. И он — причина моих страданий. С чего я должна облегчать его боль? Когда как Николас два года плевать хотел на то, что происходит со мной.

Николс развернулся и ушел, выполнив мою просьбу. Но мне, кажется, стало только хуже. Я опустилась на лавочку, не обращая внимания, что она мокрая. Ноги стали ватными. Я закрыла лицо руками и опустила голову на колени.

Мое сердце билось слишком часто. Я могла слышать его стук в ушах. Ещё пять минут назад мне было так хорошо в объятиях Николаса, но всё так резко изменилось.

Слова Маркуса обожгли мои лёгкие. Я пыталась выровнять дыхание. И Николас не оправдывался, не объяснял свое поведение, тем самым ухудшая положение вещей.

— Как она? — Маркус сел рядом.

Я впервые смогла расслышать голос Маркуса. Так странно. Но Яна, кажется, пробудила в нём какие-то эмоции, не зря он так накинулся на Николаса. Эта сцена точно было не из-за меня.

— Сильно пострадала?

— Ты не хочешь сам сходить и спросить?

Маркус отрицательно покачал головой.

— Это ни к чему.

— Она будет ждать тебя. — Это я точно знаю.

Яна любит Маркуса. И Маркус неравнодушен к ней, но что им мешает быть вместе?

Я не собиралась в это углубляться: у меня слишком много проблем со своими чувствами, чтобы копаться в чужих.

— У неё сотрясение мозга, сломаны два ребра и синяки. Мистер Палмер сказал, что она вне опасности.

Мне показалось, или Маркус и правда облегченно выдохнул?

— Пойдем, я отвезу тебя, — предложил он, и я согласилась.

Меня встретила мама.

— Тебя привез Маркус?

Почему моих родителей больше волнует то, кто меня привозят, а не то, что со мной?

Выглядела я отвратно. Мама осмотрела меня с ног до головы.

— Вот, к чему приводит дружба с такими дикарками.

Я рассмеялась. Истерически.

Дикарками, ха!

С уверенностью могу сказать, моя мама — полнейший неадекват. Она бесповоротно замкнулась в своем иллюзорном мире — это взбесило меня не на шутку.

— Что с тобой? Говорят, Яна накинулась на Сару. Что эта девочка ей сделала? У неё такая хорошая семья…

— Хватит, мама! — завопила я. — Ты с ума сошла?! Кто хорошая девочка?! Сара?! Да она просто наркоманка!

Я подняла футболку.

— Помнишь этот шрам, мама?! Или ты вообще не видела его?! Знаешь, кто это сделал?! Из-за кого я попала в больницу, а потом и в дурдом?! Это Сара, мама! Она чёртова неадекватная сука! А Яна защищала меня! Твою дочь! И только попробуй сказать еще что-нибудь про неё!

Я забежала наверх со скоростью света, даже не посмотрев на реакцию мамы. Громко хлопнув дверью, упала на кровать. Я закинула в рот таблетку, что дал мистер Палмер. Сделала глубокий вдох и выдох. Меня просто разрывало от гнева.

Как она вообще может говорить мне такие вещи?

Постепенно ярость сходила на нет. Я не заметила, как уснула.

Что это за таблетка такая?

Я выспалась. Голова на удивление ясная, а я спокойна, как никогда.