Глава 18

POV Жаки

Когда я лежала в этой больнице, я была совершенно одна. Рядом со мной не было близких людей. Никто не сказал мне, что всё будет хорошо, что могу не бояться, что за меня заступятся.

Сейчас в этой палате находится тот человек, который сказал мне все это. Первый и единственный за эти два года.

И у неё многочисленные травмы! А нанесли ей эти травмы те же люди, что и мне. Хотя, сложно назвать их людьми.

Сара, Лейла, Кэрол, Сэм, Колин сейчас находятся за решёткой, но они абсолютно уверены, что скоро выйдут оттуда, и думают, что смогли запугать меня. В прошлый раз я побоялась одна идти против них. У меня бы не получилось. Но сейчас я не одна.

— Жаки? Ты же дашь эти показания?

В голосе Яны не было сомнений. Она не сомневалась во мне, в отличие от полицейского. Ну, у него есть повод сомневаться. Он был здесь в прошлый раз, когда я струсила.

— Да. — Я не раздумывала ни секунды. — Конечно, я дам показания.

Следователь удивленно посмотрел на меня. Миссис Палмер выдохнула с облегчением. Яна заулыбалась.

— Я знала, детка, — улыбнулась она, затем скривилась от боли.

— Почему не сделала этого, когда ты была жертвой?

— Это же очевидно, — за меня ответил мистер Палмер, вошедший в палату. — Тогда она была одинока. А сейчас у неё есть мы. И все вместе мы добьемся справедливости. Какие еще есть доказательства в этом деле?

— Ну, еще есть запись с камеры видеонаблюдения. Может, раз вы, мисс Томсон, согласны дать показания, мы выдвинем им объявление и за ваше избиение?

— Это очень хорошая идея, — сказал мистер Палмер. — У меня сохранилась справка снятия твоих побоев.

В груди защемило. Я ощутила странную жажду. Но жаждала я не мести или возмездия. Я хотела справедливости.

Я очень хотела, чтобы Сара получила по заслугам при помощи закона. Все в школе должны понять, что за насилие ты будешь привлечён к уголовной ответственности. Тюрьма — это место для таких, как они. И неважно, сколько у них денег. Я не переживала по поводу их связей. Мистер Палмер — не последний человек ни в нашем городке, ни в Майами.

— А когда будет суд? — спросил мистер Палмер.

— Мы не будем затягивать. Соберем все справки, мисс Томсон напишет заявление. И думаю, что через пару недель состоится суд.

Яна в больнице, но я-то нет — а это значит, что мне все-таки придется ходить в школу.

Если раньше у меня не было желания возвращаться в это место, то сейчас я просто ненавидела его. Я даже предположить не могла, как ученики отнесутся к произошедшему.

Нет, не к избиению. На это им не просто плевать, они, как мне кажется, даже рады. А вот арест пяти человек, «верхушки» нашего школьного общества, да еще и моя причастность к этому, может вызвать волну новой травли. Только вот, не во главе кого бы то ни было, а, возможно, всех сразу. Это не могло не пугать. Тем более что Яна сейчас в больнице, и их гнев весь выльется на меня.

Первое желание с утра — одеться так же, как я ходила до появления Яны. Но это бы значило, что вернулась прежняя я, а это неправда. Я сжала кулаки, открыв шкаф. Глупо снова пытаться стать невидимкой. Но и специально выделяться я не собиралась.

Я выбрала плотную розовую юбку, белый кружевной топ, чуть открывающий мою татуировку. Я больше не собиралась её прятать. Она зажила и смотрелась офигенно.

Сверху накинула светлую джинсовую куртку. На ноги — белые кеды. Завершила я свой образ кучей браслетов и небольшой чёрной сумкой на длинной металлической лямке.

Волосы я распустила и немного завила плойкой. Получились крупные волны. Мне самой очень понравился мой сегодняшний образ. Осталось только перед выходом надеть маленькие очки круглой формы.

Я спустилась вниз. Приехал отец — сюрприз-сюрприз, правда не очень приятный.

Он окидывает меня медленным взглядом. Я делаю вид, что не вижу, садясь за стойку. Я не торопясь отпила кофе, затем отломила кусочек блинчика, макнув его в клубничный джем, отправила в рот. Вкусно.

— Как твоя подруга? — спросил папа, беря в руки газету.

— У неё множественные травмы, но она вне опасности.

— Слышала, что Палмеры написали заявление в полицию, — как бы невзначай сказала мама.

— Да, — коротко ответила я.

— У них есть какие-то доказательства? — Это уже папа.

Я отложила вилку и посмотрела на него.

— Какие они должны предъявить доказательства?

— Она могла сама упасть…

— Ну, да, конечно, как же я могла забыть, — поморщилась я. — У следователя целая куча доказательств. Или вы думаете, что то, что они били её ногами, могло остаться незамеченным? Или то, что они были под действием наркотиков?

— Наркотики? — чуть ли не взвизгнула мама.

— Да, мама, — спокойно произнесла я. — Все пятеро были под кайфом — это доказано. К тому же, у следователя есть свидетель, который готов всё подтвердить.

— И кто же это? — Папа убрал газету и уставился на меня.

— Я, — уверенно заявляю. — К тому же, я также напишу заявление, сообщая, что эти же люди избили меня несколько месяцев назад. Это также несложно будет доказать.

— Ты с ума сошла! — воскликнула мама.

— Почему это? — удивилась я, хотя сделано это было наиграно.

Я знала, как мои родители отнесутся к этому известию. Они явно не станут светиться от счастья, что их дочь будет участвовать в судебном процессе как свидетель, и тем более в качестве обвинителя. Но что поделать? В жизни не все бывает так, как мы хотим. И остановить меня они не смогут.

— Нас поднимут на смех! Все только и будут говорить об этом! Как я буду на глаза людям показываться? Ты подумала о нас?

А вот теперь я реально удивилась.

— А вы, мои дорогие родителя, думали обо мне, когда я лежала в больнице? — Я говорила жёстко и достаточно грубо. Мне хотелось кричать. — Вы знали, что я чуть не умерла? Причем дважды. И меня спасали посторонние мне люди, не вы, мои родители. Вы априори должны заботиться обо мне. И что я слышала эти два года? «У нас всё хорошо». — Я изобразила голос мама. — Но, что было хорошо мама? ТО, что я чуть не истекла кровью, когда меня избили? Или ТО, что я чуть не покончила с собой? Что из этого, мама?

— Как ты можешь говорить такие вещи?..

— Какие вещи? Это правда, откройте глаза. Я была уже практически мертва, когда появилась Яна. И из-за того, что ВЫ бездействовали в свое время, она пострадала. Яна тоже чуть не умерла, защищая ВАШУ дочь. А вы переживаете за свое положение в обществе? Это даже не смешно.

— Ты не должна участвовать в этом суде. Я тебе запрещаю! — Отец ударил кулаком по столу.

Похоже, что ни одно мое слово не дошло ни до их голов, ни тем более сердец. Мне стало больно. В груди вновь защемило. Почему у меня такие родители?

— Хочешь снова меня ударить? — спросила я голосом полным сарказма. — Только бей по другой стороне. Эта еще не оправилась после кулака Сары.

Я показала на щеку с синяком и разбитой губой.

Отец сжал зубы. Мама сидела и не шевелилась. Может, её тронули мои слова? Хотя…

— Я пойду туда, папа, хочешь ты этого или нет. Я дам показания, и Сара с её друзьями наконец возьмут ответственность за свои действия.

Я встала и направилась к выходу.

— Жаклин! — донёсся до меня голос мамы. — Когда ты успела сделать татуировку? На женщине не должно быть таких вульгарных рисунков…

Я не стала дослушивать. Какой смысл? Если бы она говорила что-то важное, а так…

Сегодня я на автобусе. Боже мой. Как это пережить?

Я запрыгнула в автобус: все разговоры затихли в одно мгновенье. Они уставились на меня широко открытыми глазами и с раскрытыми ртами. Я прошла вглубь, стараясь не обращать внимания, как меня провожают взглядами.

В следующую секунду я сама замерла. В самом конце автобуса сидел Николас. Там, где еще не так давно царствовали Сэм и Колин. Он-то что здесь делает?

Я прошла еще немного вперед, затем приземлилась на свободное место. Точнее было два свободных места. Я пододвинулась к окну. Люблю наблюдать за сменяющимся пейзажем во время движения. Школьный автобус двигался с черепашьей скоростью, поэтому я могла хорошо все рассмотреть.

Я достала из сумки телефон, воткнула в него наушники и вставила их в уши. Я специально сделала музыку громче, чтобы не слышать, что происходит в салоне.

Поэтому, когда кто-то выдернул один наушник из моего уха, я подпрыгнула на месте. Чёрт, ну зачем так пугать?

— Что слушаешь?

Это был Николас. Он усаживался рядом и уж вставлял мой наушник себе в ухо.

— М-м, что это?

Николас удивленно поднял брови, вслушиваясь в слова. Но как ни старался, не мог понять. Мне захотелось рассмеяться. Николас выглядел очень забавно. Никогда бы не подумала, что он может быть таким… таким… обычным, что ли.

И одет он сегодня проще обычного — джинсы, футболка, сверху клетчатая рубашка. Рукава закатаны до локтей. Чёлка поднята вверх.

Сейчас я не видел в нём этой напыщенности, образа я-такой-весь-из-себя-крутой-мачо. Его лицо расслаблено, а вот в глазах тоска. Я не знаю почему, но в моём сердце что-то ёкнуло. Я зажмурилась, прогоняя это чувство.

— Музыка мне нравится, а вот слов я не пойму, — он улыбнулся мне.

— Она на русском языке, — буркнула я, скрывая улыбку. — Я тоже не понимаю. Этот плейлист составила Яна. И да, музыка и правда классная.

— Как она? — Николас потупил взгляд.

— Ну, её лечат, — растянула я. — Но нормально разговаривать она пока не может, так как трудно дышать из-за сломанных рёбер.

Николас ничего не ответил. Он очень сильно сжал губы, смотря куда-то в сторону.

— Почему ты сегодня на автобусе?

— Моя машина осталась на стоянке возле школы.

— Тогда понятно, — кивнула я.

Хотя сама подумала совсем о другом. Мне вообще ничего не было понятно.

В гараже Николаса находилось множество различных машин. Он мог выбрать любую из них только для того, чтобы не ехать на общем автобусе. Но он здесь. Сидит, улыбается мне и слушает музыку в моем телефоне.

То, что мы используем одну пару наушников на двоих — было как-то слишком… мило. Я понимала, что это неправильно. Но не могла просто так взять и выдернуть наушник из его уха. Заиграла следующая песня, и улыбка Николаса стала шире. Linkin Park.