— Я начал травлю…

— Нет, — выдохнула я, — я заявляю не об издевательствах, а именно по факту причинения вреда здоровью.

Николас опустил глаза на мой живот. Татуировка практически полностью скрывала шрам. Тот, кто не знает, что он у меня есть, может и не заметить.

— Ты спрятала шрам.

Да, я его спрятала. Конечно, он все еще прощупывается, но уже не бросается в глаза. Мне больше нравилось видеть в отражение тату, начинающееся под грудью и заканчивающееся перед пупком, чем ужасный шрам.

— Когда ты сделала тату? — Его голос немного дрожал, как и мой.

— Пару недель назад. В Майами.

— Можешь показать рисунок полностью?

Из-под топа выглядывал только кусочек. Ангел сидел, собрав крылья и прижав ноги к груди. Его голова опущена так, чтобы он мог прижаться лбом к рукам, сложенным на коленях. С крыльев слетали перья.

В ту ночь Николас назвал меня ангелом, поэтому я и выбрала ангела, которому теперь больно. Он съёжился и уже не может расправить крылья. Это мое прошлое. То, что я должна помнить, но не повторять. Ни в коем случае.

Я не должна была этого делать, но все-таки сделала. Я немного приподняла топ, оголяя живот. Николас шумно втянул воздух, а я задержала дыхание.

Я как в замедленной съемке наблюдала за рукой Николаса, которая потянулась к моему животу. Но в какой-то момент он одёрнул ее. Я протолкнула кислород в свои на миг парализованные лёгкие.

— Ангел на животе у ангела, — тихо произнес Николас. — Темная краска на молочной коже: ничего сексуальнее в жизни не видел.

По моему телу побежали мурашки. Он это правда сказал, или мне это приглючилось? Николас считает мою татуировку сексуальной?

Я готова была убить себя и закопать на том же месте, когда мне захотелось почувствовать прикосновение его рук. Я хотела прижаться к нему, приложить голову к его груди, услышать его сердцебиение. Интересно, оно так же сильно бьется, как и мое?

Николас смотрел на меня. Я тоже наблюдала за ним, затаив дыхание. Его глаза — два магнита. В них я видела зеркальное отражение своего желания. Я немного поддалась вперед. Николас двинулся мне на встречу.

— Жаклин, — полушёпот-полустон.

Еще какая-нибудь миллисекунда, и он коснётся меня. В животе что-то встрепенулось. Я прикрыла глаза.

Звонок — резкий и пронзительный. Мой телефон завибрировал.

Мы отшатнулись друг от друга. Дрожащими руками, я взяла телефон в руки и взглянула на дисплей.

Меня спас следователь.

— Алло, — мой голос дрожал так же, как и руки.

— Я уже жду вас в участке, — сообщил мне следователь.

— Да, я, — я посмотрела на Николаса, — скоро подъеду.

Николас кивнул. Я сбросила звонок, положила телефон в сумку.

— Извини, — как-то отстранённо сказал Николас, затем надавил на педаль газа.