О, Господи, я такая жалкая. Я все это время любила того, кто меня ненавидел. Я похоронила эти чувства где-то глубоко внутри, но они выбрались. Николас вытащил их на поверхность. И я больше не собиралась прятаться или сбегать.

Вот он. Рядом. Просит прощения. Признает вину.

Я сама коснулась его губ своими — сама сделала этот шаг.

Я держала его лицо в своих руках, затем опустила их на его шею и затылок. Николас не двигался лишь пару секунд. После чего резко прижал мое тело к себе. Одна его рука сжала талию, другая легла на макушку.

Николас резко выдохнул и углубил поцелуй. Я вцепилась в его плечи, толкнула назад. Николас теперь сидел, облокотившись на спинку дивана. Я залезла к нему на колени, оседлав.

Нижняя часть халата задралась вверх, полностью оголяя мою попу. В ванной я надела свои трусики, но лифчика на мне не было. Николас хрипло выдохнул, опустив руки на мои ягодицы.

Я почувствовала, как его пальцы сильнее впиваются в мою кожу, а язык скользит у меня во рту — так чертовски приятно. Я запустила свои пальцы в волосы Николаса, прижимая его голову еще ближе к себе. Хотя ближе уже было практически невозможно.

Его футболка мешала мне. Я начала поднимать ее, при этом касаясь его твердого живота. Николас вздрогнул. Я скинула его руки со своей попы, стягивая с него этот кусок ткани. Нам пришлось разорвать поцелуй.

— Господи, Жаки, — бархатный голос Николаса дрогнул, — нам надо остановиться.

— Что? — Мой мозг плохо соображал.

— Еще чуть-чуть, и я не смогу контролировать себя.

— И не надо.

Я почувствовала твердую выпуклость в его штанах, сделала круговое движение бедрами, желая унять ноющую боль между ног. Николс застонал. Мне нравилось ощущать, что это я так на него действую. Он сказал, что не сможет контролировать себя. Я хотела точно того же — чтобы он не останавливался.

— Сейчас у тебя просто последствия шока, и ты выпила, поэтому не можешь здраво соображать. Но завтра утром ты… будешь ненавидеть меня и… себя…

Я приложила палец к его губам, заставляя замолчать. Я неровно дышала. Моя грудь слишком часто поднималась и опускалась. С Николасом происходило то же самое: я видела. Его руки больше не касались меня, лежали вдоль его туловища, но ладонями он упирался в диван, стараясь сдержать желание.

— Я не ненавижу тебя. — Я медленно скользила ладонями по его телу. — Я хочу быть с тобой.

— Жаки, — Николас сморщился, откинув голову назад, — это в тебе говорит алкоголь.

— Нет. — Я замотала головой, затем опустила её вниз, чтобы лизнула его сосок. — Возьми меня.

Николас сжал руки в кулаки. Он все ещё пытался бороться с той жаждой, что с каждой секундой становилась все больше.

Я не знаю, где взяла столько смелости: наверно небольшая доза алкоголя все-таки давала о себе знать. Я вернула руки на его плечи, сжала их. Уткнувшись носом ему в шею, вдохнула аромат его кожи. Запах Николаса опьянял меня гораздо больше, чем глинтвейн. Я коснулась губами его уха, слегка прикусила мочку. Затем начала покрывать поцелуями шею, коснулась языком его кадыка, чувствуя, что теперь он в моей власти.

— Жаки… — Его голос, произносящий мое имя, звучал как симфония — хриплая, с придыханием.

— Да? — прошептала я, поерзав на центре его наслаждения.

Николас сдался, издав такой стон, словно ему стало больно. Его руки развязали пояс халата, резко рванул его с моих плеч.

Я как в замедленной съемке наблюдаю за его головой, опускающейся к моей груди. Его губы смыкаются на моем соске, рука накрывает другую грудь, и я выгибаюсь ему навстречу, подставляя ему свое тело.

Ток проходит по всему моему телу. Он зародился здесь, возле моего сердца, где сейчас орудует скользящий язык Николаса, но устремлялся вниз. Туда, где уже так горячо и влажно.

Губы Николаса перемещаются на сосок другой груди. С губ срывается стон. Я начинаю тереться об него. Николас скалится, сжимая мою попу.

Один его палец проскальзывает в трусики, а губы присасываются к моей шее.

Я чувствую его дыхание на моей шее и его палец, ласкающий мои складочки между ног. Я издаю такие стоны, что при других обстоятельствах мне было бы жутко стыдно. Я извиваюсь в его руках, желая получить что-то большее.

— Нет, — полушепчет-полустонет Николас.

И я уже готова расплакаться. Он не хочет меня? Он отказывает мне?

— Не здесь, не на диване.

Я снова расслабляюсь.

Николас встает, поднимая и меня. Я обхватываю его ногами за талию и руками за шею. Он поддерживает меня, держа за ягодицы.

Губы Николаса не отрываются от моих. Он несет меня на второй этаж, периодически останавливаясь, прижимая меня к стене, углубляя поцелуй и вжимаясь в меня своим пахом. После чего перешагивает еще через пару ступенек и снова к стене. Когда мы наконец достигаем его комнаты, я готова завыть от раздирающего меня желания.

Николас опускает меня на кровать и собирается накрыть своим телом, но я отталкиваю его.

Он смотрит на меня непонимающе. Но я хватаюсь за его ремень, губы Николаса расплываются в улыбке. Расстегнув пряжку, перехожу к джинсам. У меня не получается справиться с пуговицей. Мои руки слегка подрагивают. Николас помогает мне, снимает их, откидывает в сторону.

Он стоит передо мной в одних боксерах, и я не могу отвести от него взгляд. Высокий, рельефный, чертовски красивый. Он не дает мне долго любоваться им. Одно движение, и он уже придавливает меня к матрасу своим мускулистым телом.

— На вкус ты так же ангельски прекрасна, как и на вид. — Он прижимается губами к моей ключице, находя бьющуюся жилку.

Я вцепилась ногтями, или тем, что от них осталось, в его спину. Он рычит мне в ухо, затем раздвигает мои ноги.

Я обхватываю его талию, руками стараясь стягивать его боксеры. Он ловит мои руки и поднимает их высоко над моей головой.

Совсем недавно мои руки уже были в таком положении. И, казалось бы, это должно вселять в меня страх или хотя бы отталкивать, но прямо сейчас мне это жутко нравится.

Я прогнулась, прижимаясь к нему еще сильнее. Николас покрывает поцелуями мою грудь, при этом что-то шепча и постанывая.

— Ангел мой, я не могу больше сдерживаться, — заныл он, вызывая у меня улыбку. — Если я сейчас же не окажусь в тебе, то взорвусь.

Мне нравилось слышать, что он так сильно хочет меня, нравилось чувствовать его эрекцию у себя между ног. Мне самой казалось, что я вот-вот лопну от переизбытка чувств.

Я вырвала руки из сладкого плена, снова опустила их вниз, легонько провела пальчиками по его члену сквозь ткань трусов. Николас зарычал, кусая меня за шею. Его руки блуждали по мне, медленно опускаясь к центру моего наслаждения. Я тоже издала непонятный звук.

— Так возьми меня. — Я не узнала свой голос, в нем было столько страсти.

Николас отстранился. Резко сдернул мои трусики. Они, казалось, разлетелись в клочья. Николас посмотрел на меня сверху вниз, после чего резко выдохнул.

Он встал, снял свои боксеры, подошел к прикроватной тумбочке, достал презерватив, быстро порвав упаковку, надел.

Я наблюдала за ним из полуприкрытых век, зная, что поздно стесняться, но ничего не могла с собой поделать. Николас вернулся ко мне, поудобнее устраивался у меня между ног.

Я снова выгнулась дугой в предвкушении.

— Ты точно уверена? — Спросил он, уже касаясь кончиком своего члена входа в мои глубины. Николас немного приподнял мою голову, держа за затылок. — Ты точно завтра не пожалеешь? После того, что сейчас произойдет, ты станешь моей.

Голос уверенный, властный, но немного дрожащий. Он так же сильно возбужден, как и я. В его глазах горело пламя. И оно вот-вот меня поглотит.

— Да, — выдохнула я, — я хочу быть твоей…

Большего и не требовалось. Он вошел в меня одним толчком. Я резко дернулась.

— Ай! — крикнула я. Мне опять стало больно как в тот раз, когда он самым жёстким образом лишил меня девственности.

Николас замер.

— Прости, — прошептал он, уткнувшись в мою шею. — У тебя же было только один раз и то два года назад. Сейчас все пройдет. Просто расслабься и доверься мне.

Я последовала его совету. Николас не двигался внутри меня, зато его руки мягко скользили по моим волосам, груди, животу, не пропуская ни одного участка моей кожи, в то время как его губы покрывали мое лицо легкими поцелуями.

Боли уже не было. Я расслабленно выдохнула, затем сама сделала толчок ему навстречу. Николас понял намек, возобновляя движение.

Я встречала его на полпути, зеркально отображая каждый его толчок. Я не только принимала, но и отдавала — это был своеобразный танец наших тел.

Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение, будто все мои чувства концентрируются в одном комке. И этот напряженный клубок все сжимается, готовый взорваться в любую секунду.

Наш танец ускоряется, и я уже не контролирую себя. Я кусаюсь, царапаюсь и стону. Мои волосы разлетаются в разные стороны. Голова вжимается в подушку. Каждый толчок Николас возносит меня на вершину какого-то невероятного блаженства.

Он отрывает мои руки от себя, чтобы прижать их к матрасу по разные стороны от нас. И именно в тот момент, когда Николас переплел свои пальцы с моими, тугой узел глубоко внутри меня наконец взорвался.

Мне показалось, что внутри начал извергаться вулкан, и теперь по жилам течёт не кровь, а лава.

— Ник! — Я закричала и сжалась под ним. Николас присоединился ко мне. Он резко дернулся, издав протяжный стон.

Его тело расслабилось. Теперь он полностью лежал на мне, но я не чувствовала вес его тела. Мне никогда не было так хорошо. Казалось, словно лава выжгла все то, что случилось со мной за эти два года. Я чувствовала себя очень расслабленно. Сердце разве что стучало, как сумасшедшее. Николас вышел из меня и лег рядом.

— Ты это сказала. — На его губах гуляла самодовольная ухмылка.

— Что? — спросила я, тоже улыбаясь, хотя не знала почему.

— Теперь ты моя. — Николас притянул меня к себе так, что моя голова теперь лежала на его груди. Я запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. — Ты прокричала мое имя.