— Я и так постоянно называю тебя по имени. — Я закатила глаза.

— Нет, не так. — Он поцеловал меня сначала в лоб, затем чмокнул в нос. — Сегодня ты назвала меня Ником. Последний раз ты так обращалась ко мне два года назад.

Я даже рот открыла от удивления. Он заметил?

— Почему ты не называла меня Ником?

Я потупила взгляд.

— Эй, — он перекатил нас, чтобы оказаться надо мной, провел пальцем по моей щеке, — все хорошо. Скажи мне.

— Для меня Ником был тот человек, который улыбался мне на химии. Он был добрым и искренним. И в то утро я поняла, что Ник — это выдуманный мной персонаж, и что его не существует. Есть только Николас Свен — тот, кто лишил меня девственности и выкинул всем на потеху…

Я говорила медленно. И с каждым моим словом, тело Ника твердело, скулы сжимались, а глаза… Они ничего не выражали. Я понимала, что ему неприятно или даже больно это слышать, но он сам попросил.

— Но, — продолжила я, — сейчас я выкрикнула твое имя в момент оргазма. И простонала я именно «Ник».

Он накрыл мои губы своими. И я снова забыла обо всем на свете, кроме него.

Солнце светит прямо в лицо, но не оно разбудило меня. Я вытягиваю руку, чтобы коснуться Ника, но его там нет. Лишь холодная простынь.

Вспышка. Еще одна. Щелчок. Еще щелчок. Сердце начинает стучать. Желудок сводит в спазме. В горле застывает ком. Я судорожно сжимаю простынь.

Нет!

Этого не может быть!

Я открываю глаза, резко сажусь, прикрывая грудь. Возле кровати стоят люди. И я их не знаю. У них в руках фотоаппараты.

Знакомо. Даже слишком. Я открываю рот, чтобы закричать, но голосовые связки отказывают, горло немеет.

Это что, дежавю?

Я начинаю оглядываться по сторонам. Его нет. Где он?

— Ник, — зову я. Он должен быть здесь, стоять там, у стены.

Камеры, не переставая, щелкают, мне хочется исчезнуть. Я хватаюсь за горло. Его будто сжимает невидимая рука.

Это не может быть правдой! Не после того, что произошло между нами ночью! Ник говорил, что теперь я его. Или для него эти слова имеют другой смысл, нежели для меня?