Медперсонал ввалился в квартиру, задавая кучу вопросов. И самым первым было не состояние больной, а её документы.

Я клацнул зубами, не скрывая своего раздражения. У меня был один ответ на все их вопросы. И такие слова не произносят вслух. Понятия не имею, где у неё документы, но у меня были варианты. Я нашел её сумочку в прихожей, открыл, немного покопошившись, обнаружил паспорт. Я вручил его медсестре.

— А полис? — вскидывается женщина.

— Какой ещё полис?

— Обязательного медицинского страхования, молодой человек!

— Не знаю, — пытаюсь прикинуть, где он может быть и вообще есть ли он у неё, — а без него никак?

— У всех граждан России должен быть полис, — фыркает медсестра.

— Она училась за границей. И я не знаю, есть ли у неё этот ваш полис! А спросить сейчас нет возможности! — Я указываю на кровать, где неподвижно лежит Сеня.

Медсестра внимательно исследует паспорт.

— У родителей спроси.

— У неё нет родителей! Вы собираетесь что-нибудь делать? — злюсь я. — Или так и будете стоять?

— Нам нужны документы.

— Я заплачу! — Я тянусь во внутренний карман пиджака. — Скажите, сколько стоит вызов без полиса?

— Ешь какой! — хмыкает медсестра, а доктор, наконец, приходит в движение. Он подходит к Сене, просит сделать освещение ярче, после чего осматривает лицо, шею, руки.

— Что? — слабо выдохнула Сеня, когда врач запихнул ей градусник под мышку, после чего снова отключилась.

— Сорок градусов, — пробормотал врач, достав градусник.

— Угу, — ответила ему медсестра, словно это обычное дело. Она достала из своего ларя шприц и ампулу, протянула доктору.

— Что вы собрались ей вкалывать? — насторожился я, нахмурившись.

— Жаропонижающее, — кивает врач, набирая лекарство в шприц.

Медсестра помогает ему чуть повернуть Сеню. Я закусываю губу, наблюдая за огромной иглой, которая должна была воткнуться в тело хрупкой девушке. Мое сердце учащенно забилось. Создается ощущение, что и у меня поднимается температура. Лучше бы у меня!

Сеня пробормотала что-то, попыталась оттолкнуть медсестру, но не смогла. Доктор сделал все быстро. Я выдохнул, когда они отошли от неё.

— Просто простуда, — информирует меня врач. — Следите за её температурой. Если будет повышаться, давайте жаропонижающие препараты.

Медсестра собирает обратно свой сундук с медикаментами, затем вздергивает нос, разворачивается и удаляется.

— Сколько я вам должен? — спрашиваю, открывая кошелек.

Доктор усмехнулся, поправил свой халат.

— Купите лекарства и следите за ее состоянием.

Он развернулся и быстро вышел. Я удивленно вздергиваю брови.

Сеня перевернулась на спину, слегка приподнялась. Её покрасневшие глаза уставились на меня, но мне почему-то показались, что она меня не видит.

— Рома? — все же прохрипела Сеня.

— Да, — быстро устремляюсь к ней, чувствуя, что она нуждается во мне. Хотя, может, это были мои эмоции. Это я нуждался в ней. — Я здесь.

Сажусь на постель, стаскивая пиджак, прикасаюсь к её плечам, слегка сжимаю, притягиваю к себе.

— Рома…

Её осевший голос заставляет меня задохнуться. Ей больно. Это меня убивает. Я втягиваю воздух, кладу ладонь на её спину. Её футболка со смешным принтом сырая. Понимаю, что её нужно будет переодеть, но лучше это сделать после того, как температура немного собьется.

— Всё хорошо, — прошептал, принявшись гладить ее по голове. — Тебе сделали укол. Сейчас тебе станет легче. Температура спадет, ты перестанешь дрожать.

Я уткнулся носом в её макушку, затем прижался губами к её лбу. Еще горячая.

— Почему ты здесь? — прошептала Сеня.

Крепче сжимаю её в своих руках. Откидываюсь назад, потянув её за собой. Сеня упёрлась лицом в мою шею. По моей коже пронеслись мурашки. Она так близко.

— Потому что люблю тебя, — отвечаю, но в ответ слышу немного рваное дыхание, обжигающее кожу.

POV Сеня

Первое, что я чувствую, пробудившись, это легкий приятный ветерок, гуляющий по комнате. Далее я понимаю, что у меня не болит голова. Ну, по крайней мере, не так сильно, как это было вчера. Или позавчера…

А какой сейчас день недели? А вчера какой был? А я вообще где?

Я пошевелилась, привставая и не разлепляя при этом веки, но вдруг почувствовала на себе огромные руки. Эти руки вернули меня в исходное положение. Я распахнула глаза, часто заморгала, отчего голову неприятно кольнуло.

Рома.

Он спал в моей кровати. Он обнимал меня в моей кровати.

Я опешила, резко дернувшись назад.

— Какого фига ты здесь делаешь? — Я хотела воскликнуть, но получилось лишь пропищать.

Рома подскочил, тут же убрав от меня свои руки.

— О, — он сделал губами кольцо, — ты проснулась.

— Почему ты здесь?

— Как ты себя чувствуешь? — Рома проигнорировал мой вопрос. Его глаза скользнули по мне. Я последовала за ними.

Волосы взлохмачены. Готова поспорить, что лицо заспанное и опухшее, а глаза красные, как у злобного кролика, вкупе с кругами панды под глазами. Не девушка, а мечта. Но во взгляде Ромы не было неодобрения или презрения. Он смотрел изучающе, а не оценивающе.

— Что ты делаешь в моей постели?

— Сплю, — уголок его губ дернулся.

Я насупилась.

— Почему ты спишь в моей постели?

Рома сделал глубокий вдох, а я зависла, смотря на его грудь, обтянутую белой рубашкой. Пуговицы расстегнуты почти до середины, а рукава подвернуты до локтей, оголяя бледную кожу. У Ромы всегда был загар, что же сейчас? Все время проводит в офисе и даже не ездил на море с какой-нибудь фифочкой?

— У тебя была высокая температура, — медленно и терпеливо растолковывает Рома, словно маленькому ребенку. — Я вызвал скорую, тебе сделали укол. Температура спала, но потом снова начала расти, поэтому я был рядом. Пару раз давал тебе жаропонижающие. Сейчас хорошо себя чувствуешь? Не знобит? Ты тряслась от холода всю ночь.

Рома вытягивает руку вперед, кладет её на мой лоб и спокойно удерживает, словно это нормальное занятие, и он делает так ежедневно. Я вытаращилась на него, с такой силой напряглась, что голова вновь затрещала. Отмахиваюсь от его руки, как от назойливой мухи.

— Спасибо, — говорю, когда Рома огорченно опускает голову. — Спасибо, что позаботился обо мне.

Он улыбнулся. А я уткнулась в свою футболку, смутившись. Так, стоп, погодите-ка. Я была не в этой пижаме вчера. Я точно помню, что не доставала её из чемодана.

— Почему она на мне? — Для наглядности поддеваю край футболки.

— Ты очень сильно вспотела, пришлось тебя переодеть.

— Но… — я споткнулась, поняв, кого я спрашиваю. И под футболкой у меня нет ни майки, ни лифчика. Вчера я вообще была только в трусах и длинной футболке, служащей мне пижамой!

— Это сделал не я! — Рома тут же поднимает руки вверх.

— А кто? — рычу я.

— Мама.

— Какая ещё мама?

— Моя мама. Моя и Дины.

— Оу, — я прикрыла ладошкой рот, — зачем она приходила?

— Мама принесла лекарство. — Рома почесал затылок. — Она сама хотела остаться здесь, но я… Но остался я. И не зря.

— Спасибо, — произнесла я, отвернувшись, не зная, как реагировать. Так обо мне заботилась только Дина. И я делала для неё то же самое. Но это ведь Рома. Рома Фирзов. Я должна это переварить, хотя для этого у меня пока нет сил.

— Сеня? — зовёт он меня.

— Раз со мной все в порядке, — не оборачиваясь, говорю я, заламывая пальцы, — ты можешь идти. Прости, что тебе пришлось всю ночь за мной приглядывать. Я не хотела взваливать это на тебя.

— Мне не сложно, — мягко отвечает Рома. — Я хочу заботиться о тебе.

По спине пронесся холодок. Грудь снова сжалась, как тогда, на свадьбе. Он снова хочет завести эту шарманку?

— Тебе лучше уйти, — я поднимаюсь на ноги, но затем чувствую прилив слабости, опускаюсь обратно.

— Нет, — твердо произносит Рома. — Я останусь здесь. То, что температура сбилась, ещё не значит, что ты поправилась.

— Я сама смогу о себе позаботиться, уж поверь.

— Ага, — показно соглашается Рома, — и вчера ты хорошо о себе позаботилась, чуть не сгорев с температурой сорок. Что бы случилось, если бы я не пришел и не вызвал скорую?

— Зачем ты вообще вызывал скорую?

— Ну, извини, — Рома пожал плечами, — медбрат из меня не очень. Но за ночь я понял, что к чему, да и в интернете почитал, пока служил тебе подушкой и…

— Всё! — Я подскочила, игнорируя слабость. — Тебе пора уходить!

— Нет. Я никуда не пойду.

— Пойдёшь. Здесь ты не можешь остаться.

— Почему? — Рома приподнимает одну бровь. — Ночь же я здесь провел.

— Я была почти без сознания, а сейчас соображаю, поэтому…

— Я все равно не уйду, как бы ты ни просила.

— А я и не прошу. — Ноги подрагивают, но я упорно шагнула к парню. — Я констар… контасти… черт! Это факт. И он не обсуждается. Я здорова!

Как раз после этого заявления меня пошатнуло. Рома кинулся ко мне, схватил за талию, припечатав меня к себе. Я подняла голову, изумленно уставившись на него. Рома же скептически поглядывал на меня в ответ.

— Уверена? — Рома опускает голову, почти касаясь моего лба своим.

— Да…

— Я не уйду, — его голос понизился до шепота. — Я останусь здесь, с тобой. Если потребуется, буду сидеть в гостиной или в комнате Дины. Хотя лучше находиться возле тебя… — Темный водоворот его глаз начинает затягивать меня. Я смотрю, не мигая, понимая, что мое и так ничтожное сопротивление вовсе тает. — Если ты боишься, что я буду приставать, то могу пообещать, что не буду этого делать. Не буду тебя прикасаться к тебе просто так.

— Ты уже это делаешь, — выдыхаю, моргнув.

— Ты ведь чуть не упала. — Его взгляд становится обеспокоенным. — И сейчас ты вряд ли сама способна передвигаться.

С этими словами Рома наклоняется, чтобы подхватить меня под колени, затем поднимает мое тело на руки так быстро и легко, словно только этим всю жизнь и занимался.

— Ищешь оправдания? — буркнула я. Рома в ответ засмеялся, а мне вот было не до смеха. Его руки касались обнаженной кожи моих бедер. Несмотря на слабость, я чувствовала, как в мое тело просачиваются приятные импульсы, расползающиеся словно морозные кисточки.