Глава 15

POV Сеня

Все внутри меня ноет, словно вчерашний разговор повредил каждую клеточку моего тела. Я набрала сообщение Дине, пожелала им хорошего полета и отличного медового месяца, который будет длиться всего десять дней. После чего не удержалась, бухнулась на кровать, закуталась в одеяло, хотя в квартире не было уж так сильно холодно, скорее даже наоборот. Но меня знобило. Дрожь заставляла зубы стучать друг об друга. Я закрыла глаза. Слабость окутала меня плотным коконом, а боль запульсировала в висках.

От одной только мысли о чем-нибудь меня мутило. Я вдруг поняла, что такое состояние — это даже хорошо. Так я физически не могла ни о чем думать. В частности, о том, что произошло вчера.

Я могла отстраниться от воспоминаний, словно это было не со мной. Сейчас я сторонний наблюдатель, а не девушка, чье сердце взорвалось от боли в тот момент, когда я поняла намерения Ромы. Но я сама виновата. Это ведь я всегда следовала за ним. Я сама приучила его к этому. Смысл теперь роптать?

Сквозь туман боли просочился стук в дверь, затем затрещал дверной звонок.

Я подавила стон. Звон не унимался. Мне пришлось встать с постели. На ватных ногах я поплелась к входной двери. Нет сил смотреть в глазок. Хотелось поскорее послать гостя куда подальше и вернуться в горизонтальное положение.

Глаза округляются, увидев посетителя. Рома. На нём был тот же костюм, что и вчера. Растрепанный, странно помятый, словно он спал в костюме или не спал вообще. Глядя на черные круги под глазами, второй вариант подходил больше.

Вчера его волосы были красиво уложены, сегодня же они больше напоминают слипшуюся шерстку старой игрушки. Темные глаза быстро заскользили по мне. Он сильнее нахмурился, если это вообще возможно.

— Уходи, — сразу срывается с моих губ. Гости мне сейчас ни к чему.

— Нет, — он тряхнул головой.

— Я все сказала вчера, так что уходи, — повторяю, начиная закрывать дверь. Рома хватается за ручку, останавливая, затем и вовсе впихивает носок ботинка, мешая мне закрыть дверь.

— Мы не договорили, — говорит он, распахивая дверь и протискиваясь мимо меня, — но вчера выслушал тебя. Сейчас ты должна выслушать меня.

— А ты разве не все сказал? — Я слегка вздрогнула. Ноги отказывались стоять, я прислонилась к стене.

Рома прищурился, оказавшись в темной прихожей. Сегодня пасмурно, да и шторы я не открывала, поэтому вся квартира погружена в полусвет.

— Что с тобой? — Рома делаешь шаг, чтобы встать еще ближе. — Плохо себя чувствуешь?

— Да, — резко отвечаю, но затем морщусь, словно меня стукнули по голове. Я закрываю глаза, касаюсь лба, стараясь сохранить равновесие. — Сейчас не лучшее время для разговоров, поэтому уходи. Рома не шевельнулся. — Пожалуйста, — тихо добавляю дрожащим голосом.

— Я останусь и присмотрю за тобой.

Я в шоке замираю. Чего-чего? Присмотрит за мной? Он?

— Я сама могу о себе позаботиться. Если ты не забыл, я всегда сама по себе.

Я сжимаю челюсть, открываю дверь.

— Больше этого не будет. Ты не будешь одна. Я буду заботиться о тебе.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть его лицо. Рома серьезно поджимает губы.

— Ты сначала о себе позаботься, — раздражаюсь я. — Уходи.

Рома что-то пробурчал, я не прислушивалась, но затем все же вышел. Я прислонилась лбом к холодному металлу, затем облегченно выдохнула, хотя не чувствовала особой радости.

POV Рома

Сеня захлопывает дверь перед моим носом. Громкий звук отражается в моем сердце приглушённой болью. Я закрываю глаза, касаюсь лбом чертовой железяки, отделяющий меня от той, которая полностью завладела моей жизнью. Тяжело выдыхаю, отталкиваюсь, затем спускаюсь вниз, чтобы вновь оказаться в машине.

Она не хочет меня видеть. Я не удивлен, но осознание не уменьшает боль.

Сеня убежала, а я остался на месте, хотя каждая частичка меня буквально орала о потребности броситься за ней.

Я резко выдыхаю, проклиная себя за слабость. Почему я не смог объяснить? Почему не открыл ей свои чувства? Почему не защитил свою любовь? Почему я блеял словно баран на новые ворота?

Неужели она права? Она не может быть права!

Она нужна мне! Не собачонка, не отобранная игрушка, а она! Я сам буду следовать за ней. Сам стану её тенью. Я был абсолютно серьезен, когда сказал ей, что сам стану её тенью.

Есения. Тихая девочка, одноклассница Динки. Ребенок с глазами полными слез, которого хочется прижать к себе, погладить по шелковистым волосам, успокоить, стать ей другом, показать, что она в этом мире не одна.

Сенька. Девушка в спортивной одежде, не придающая особого значения тому, как она выглядит. Она доверяет дневнику свои самые сокровенные мысли, делится с ним своими размышлениями, планами, мечтами. Сенька всегда готова прийти на помощь, броситься в омут с головой, если это потребуется, только чтобы выручить тех немногих, кого она любит, и кто любит её. Я же никогда не заслуживал её внимания и заботы.

Сеня. Девушка, подкосившая меня. Её красота стала более отчетлива. Она заботится о себе, воплощает свои планы в реальность. И в том мире, куда она стремится, мне нет места. Она наглядно это демонстрирует.

Но это не значит, что я не собираюсь вломиться в эту вселенную, чтобы подстроиться под её ритм жизни.

Возможно, в чем-то Сеня права.

Сперва, стоило ей уехать, я оказался в замешательстве. Я скучал по её приставучему вниманию, ведь Сенька всегда была рядом. Ещё этот поцелуй… Порывистый, он подхватил меня, словно торнадо, закружил, раззадорил, затем шмякнул о бетонную стену. Возможно, этот порыв прошел бы, забылся. Возможно, я бы смог затереть его другими эмоциями, встрясками, но потом я нашел дневник. И вот тут все вышло из-под контроля.

Каждое слово нашло отклик в моем черством сердце. Я читал днями и ночами, затем перечитывал вновь и вновь. Именно благодаря ей я снова захотел чего-то большего в этой жизни. Только благодаря ей я трезво посмотрел на то, куда катится моя жизнь. Я ведь почти достиг точки невозврата, когда она ошпарила меня, буквально плеснув мне в лицо ковш кипятка.

Нет, Сеня не права. Мне не нужна собачка или прихвостень. Мне нужна та девушка, что вернула меня, та, на кого я старался ровняться эти полтора года. Вернее, я старался стать именно таким, каким она видела меня в своих мечтах.

И мне это нравится. Это лучшая версия меня. Тот вариант, которым я был до того, как Саша уехал в Америку, поведав перед этим правду своего идеального мира.

Я думал, что и у меня также. Я приравнивал своих родителей к его родителям. Я никого не слушал, считая, что в уши мне льют сладкую блевотину. Но я заблуждался. И встряска, которую мне устроила Сеня, плюс её дневник, открыли мне глаза, столкнув с реальностью, где я — ничтожество, обижающее всех вокруг, а моя семья — это любящие люди, у которых уже опускаются руки.

И как после всего этого Сеня может быть собачкой на привязи? Бред какой-то! Она слишком много для меня значит, чтобы занимать такое ничтожное место в моей жизни.

И почему я не сказал ей об этом? Почему не признался в любви? Безмозглый идиот!

Но я словно язык проглотил, внезапно четко осознав, что Сеня меня разлюбила. Да, может, она и отвечала на мои поцелуй в коридоре ресторана, но это могла быть просто вспышка страсти. Я мог застигнуть её врасплох.

— Потому что это будет любовь впустую, а ты слишком гордый и самолюбивый для такого.

Неправда. Я смогу. Что значит моя гордость, когда в моей жизни не будет кареглазой девушки, от которой у меня дрожат колени, а язык заплетается, словно я пьян? Ответ прост. Ничего. И я не просто не люблю себя, я себя ненавижу каждый раз, когда снова открываю дневник и окунаюсь в её неразделенную любовь.

Это Сеня больше не будет любить меня впустую, потому что я всегда буду рядом. Контракт уже почти подписан. Я упорно шёл к этой цели, когда понял, что она не собирается возвращаться.

POV Рома

Я бью головой об подголовник, затем поднимаю глаза на нужные окна. Никакого движения. Уже начинает смеркаться. Прошло два часа с того, как Сеня выгнала меня. И довольно прилично с того момента, как я приехал сюда сразу после полуночи, чтобы провести ночь здесь, понимая, что не имею права вламываться к ней.

Но сейчас другой случай. Я видел, что ей плохо. Стало ли лучше? Или только хуже? Она сейчас совсем одна. Что если ей нужна помощь, но никого нет рядом?

Воображение рисует ужасающие картинки. Я хватаю ключи и устремляюсь к ней. Пусть она разозлиться, пусть снова выгонит меня, пусть даже полицию вызовет — главное, чтобы она смогла это сделать.

Я вхожу в квартиру. Вокруг так темно и тихо, что у меня стягивает желудок. Прохожу вглубь, тщательно навострив уши. Тишина. Не слышно даже шуршания.

Сердце пропускает несколько ударов, когда я вхожу в комнату Сени. Я вижу её, закутавшуюся в одеяло. Она не двигается. Я тут же оказываюсь на постели, протягивая к ней свои руки.

Сеня выдыхает жалобный стон. Видимо, ей очень плохо. Я жмурюсь, дотрагиваюсь до неё. Горячая. Почему она такая горячая?

Притягиваю к ней свое лицо, убирая со лба влажные волосы. Касаюсь губами лба, ужасаюсь. Мои руки быстро проходятся по её шее, покрытой испариной, затем опускаются ниже. Она закуталась в одеяло. Ей, видимо, холодно. Тогда почему она так вспотела?

Я раскрываю одеяло. Сеня издает еще один стон, действующий на меня словно наждачная бумага. Надо что-то делать. Только вот я не знаю, что.

Я быстро тянусь к телефону, набираю 03. Меня бесит спокойный женский голос на другом конце провода. Рычу, чтобы она немедленно прислала скорую. Что за глупые вопросы? Чёрт, конечно, я не знаю, что с ней! Если бы знал, то вам бы не звонил!

Скорая помощь приехала спустя минут двадцать. И все это время я метался по окнам словно умалишённый. Где, черт возьми, их носит?

Сеня больше не произносила никаких звуков, даже не шевелилась. И эта тишина вызывала желание завыть. Почему я настолько бесполезен? Когда мне было плохо, Сеня всегда знала, что надо сделать, какую таблетку дать, а я что? Мой предел — это вызвать скорую помощь.