Каких трудов мне стоило заставить его выпить эту жидкость! С ума сойти! Разве можно быть настолько противным? Но, к счастью, удача была на моей стороне. И я буквально залила раствор в его горло, после чего воткнула градусник ему в подмышку. Сорок градусов.

Ого! Понятно, почему ему так плохо.

— Голова раскалывается, — шепотом пожаловался Рома.

Я коснулась губами его лба, сама не знаю зачем. Наверное, хотела успокоить. Снимаю с него пальто, затем укрываю его одеялом.

Слышу звонок его телефона. Рома стонет от громкого звука. Достаю из кармана, вижу на дисплее фотку Дины. Так и знала, что она не сможет проигнорировать болезнь брата.

— Дина, он у нас, — говорю я, ответив на звонок.

— Мне приехать?

— Как хочешь. Я стараюсь сбить его температуру. Она у него сорок градусов.

— Сейчас приеду, — сразу отзывается Дина, затем бросает трубку.

Я налила холодную воду в небольшой тазик, намочила столовое полотенце, отжала его, но не до конца. Важно, чтобы оно было холодным. Сложила и положила ему на лоб. Рома слегка поежился, но быстро расслабился.

Бабушка говорила, что хорошо сбивает высокую температуру водка. Причем, её надо не пить, а натирать больного. К сожалению, водки у нас нет, а в магазинах её уже не продают. Придётся довольствоваться холодным компрессом.

Проверяю полотенце рукой, чувствую, что оно нагрелось, снова макаю его в ледяную воду, затем обратно на лоб. И так пока температура на градуснике не опустилась ниже тридцати девяти.

Спустя полчаса начинает действовать жаропонижающее. Слышу, как дыхание Ромы выравнивается.

— Где я? — едва слышно спрашивает он, но не пытается подняться. Вместо этого перекатывается на живот, утыкается носом в подушку, устраиваясь поудобнее.

— Там, где о тебе позаботятся, — выдыхаю я, приближаясь к нему.

Я сажусь на краешек кровати, нежно дотрагиваюсь до его головы, начинаю мягко поглаживать.

— Я не хочу, чтобы ты обо мне заботилась, — хрипит он, но не отталкивает меня. — Почему ты продолжаешь ходить за мной, хотя я постоянно прогоняю тебя?

— Потому что однажды ты помог мне, — не задумываясь, отвечаю.

— Прошло десять лет. — Даже в темноте вижу, как он хмурится. — Тебе давно пора сдаться. Я уже не тот.

— Думаю, ты сам не знаешь, какой ты. — Я невольно улыбаюсь. А когда он никак не комментирует, продолжаю. — Ты думаешь, что ты вот такой, но я не верю. Ты все тот же парень, который подтрунивает над сестрой, но готов ради неё получить от родителей. Я помню, как шалила она, а ты брал на себя всю вину. Ты просто запутался. Это из-за того, что Саша уехал, да?

— Да, — признается он, чем несказанно удивляет меня.

— Ты скучаешь по нему? Из-за этого?

— Нет.

Односложные ответы — тоже ответы. Поэтому продолжаю задавать вопросы, надеясь услышать подобные ответы.

— Ты понимаешь, что своими поступками ты расстраиваешь своих родных?

— Да.

— Не хочешь взяться за голову и продолжить то, к чему стремился всю жизнь?

— Нет.

Четко и уверено, словно ничто не покоробит его волю, но у меня тут же возникают сомнения.

— Я думаю, ты лжёшь. И не только мне, но и себе. У Саши своя жизнь, и он волен делать свой выбор. Но ты — совсем другой человек. Думаю, однажды ты проснёшься и поймёшь, что те парни, которых ты сейчас называешь друзьями, тебе совсем чужие люди. Им ничего не нужно, кроме алкоголя и развлечений. Ты не такой, я никогда в это не поверю. Ты умный и сильный. Ты впитываешь знания, как губка, чтобы однажды применить их во благо компании своего отца. Так ты мечтал. Я помню.

— Глупо продолжать верить в это.

— Вовсе нет. Я всегда буду верить в тебя, даже если ты не будешь. — Я опускаю голову, чтобы добавить почти беззвучно. — Пусть и буду далеко…

Рома странно вскидывает голову, словно услышал. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает. Слышится поворот ключа в замке, затем открывается входная дверь. Дина пришла.

Рома издает булькающий звук. Он поворачивается на другой бок, отворачиваясь от меня. Подруга входит в комнату.

— Как он? — обеспокоенно спрашивает она.

— Температура немного спала. Пойдем, пусть поспит.

Я выхожу из комнаты, направляясь в кухню. Ставлю чайник на плиту, затем оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди, затем провожу пальцами по плечам.

— Сильно возмущался?

— Странно, но нет, не сильно.

— Видно, ему было чертовски плохо.

— Ему и сейчас плохо. Я дала ему твой «чудо-порошок». Он немного сбил температуру, но надолго ли?

— Чуть позже дадим ему ацетилку.

Киваю, опускаясь на стул.

— Пока ехала в такси, я успела кое о чем подумать.

— О чем? — Ставлю локоть на стол, затем упираю отяжелевшую голову в ладонь.

— О том предложении, которое тебе сделал декан.

— А-а-а, — протягиваю я, — я тоже много о нём думаю.

Нет, неправда. Я всеми силами стараюсь о нём не думать. С одной стороны, одна только мысль о том, чтобы оказаться далеко от Ромы и Дины, вгоняет меня в панику. Но с другой стороны, это тот шанс, о котором многие даже и не мечтают.

— Решение ещё не приняла?

Пожимаю плечами. Чайник засвистел. Быстро поднимаюсь, выключаю, затем достаю свою кружку, наливаю в неё чай.

— Будешь? — спрашиваю Дину.

— Я сама налью, — отвечает она. — Мне нужен кофе.

Киваю, сажусь обратно, помещая кружку перед собой. Дина заваривает себе кофе, опускается напротив меня. Она делает глубокий вдох, словно собирается нырнуть на глубину.

— Думаю, тебе стоит поехать.

Я широко раскрываю глаза. Чего-чего, а этого я от неё не ожидала.

— Ты хочешь, чтобы я уехала?

— Нет! — возмущённо охает подруга. — Конечно, нет! Что ты! Просто…

Она замолчала, глотнула горячий крепкий кофе.

— Я видела сегодня, как ты танцевала в клубе с тем красавчиком.

— С красавчиком? — Вытаращиваюсь на свою подругу.

Дина резко отводит назад свои длинные волнистые волосы такого же цвета, что и у Ромки. Её зеленые глаза, доставшиеся ей от матери, в то время как брат унаследовал темные омуты отца семейства, укоризненного сверкают. Она раздула ноздри, отчего её хорошенький носик увеличился в два раза.

— Вот именно! Он был очень даже красивым, но ты не заметила. А почему?

Я поджимаю губы. Отвечать не требуется. Дина и так знает.

— И я видела, как ты подорвалась и побежала за этим идиотом. — Она указала на стену, имея в виду того, кто сейчас лежит в моей постели.

Я закусываю губу, слушая подругу.

— Боюсь, ты не сможешь нормально жить, пока он рядом.

— Думаешь, мне будет хорошо вдали от него? От вас обоих?

— Я не собираюсь переставать с тобой общаться! Я… — Она запнулась. — Ещё час назад я готова была запереть тебя здесь, — с пылом заговорила Дина, — чтобы не дать уехать, хотя понимала, что это будет чертовски эгоистично. Я ведь такая же эгоистка, как и мой братец. И ты в который раз бросилась к нему, забив на свои чувства. Это отвратительно, ведь он постоянно вытирает об тебя ноги. Вспомни сегодняшнюю ситуацию в универе. Думаю, тебе будет лучше вдали от него.

— С глаз долой, из сердца вон? — горько хмыкаю я, понимая, что подруга права. Я не способна помочь ему. Я вновь и вновь наступаю на одни и те же грабли, словно не могу выучить этот чертов урок.

Роман Фирзов никогда не будет моим. Стоит принять это, чтобы двигаться дальше. Но сделать я это не смогу, пока ежедневно буду видеть его.

А тут такая возможность.

Следующее, что произносит Дина, выворачивает мою душу наизнанку:

— Думаю, твои родители бы очень гордились, узнав, что тебя выбрали лучшей студенткой и теперь предлагают учиться за границей.

Я принимаю решение в считанные секунды. Она права. Здесь меня ждёт только одно будущее — стать тенью Ромы, или совсем прекратить свое существование. А там… кто его знает? Но хуже точно не будет.

POV Рома

В лицо ярко светит солнце, я корчусь, сильнее стискиваю веки, чтобы вновь окунуться в темноту. Но это не помогает. Я сдаюсь, открываю глаза.

Голова побаливает, но сегодня мне точно лучше, чем было вчера. Весь вчерашний день скрывается от меня словно в тумане. Я приподнимаюсь, оглядываюсь. Женская комната, женское постельное белье. Смотрю на себя, вижу, что полностью одет.

Хм, впервые одет в женской постели. Не скажу, что меня радует этот факт, но дальше в сознании всплывают картины, от которых вновь становится хреново. Вот тонкие, словно спички, женские пальцы касаются моего лица, затем волос. Вот слышу мягкий женский голос, уговаривающий меня открыть рот и проглотить какую-то жидкость. Морщусь, словно во рту вновь очутилась эта гадость.

Поворачиваю голову. На прикроватной тумбочке красуется рамка с фотографией. Тяну руку, но натыкаюсь на счастливый взгляд худенькой девочки с карими глазами, тут же одергиваю, словно обжигаясь.

Я в кровати Есении Майской, девушки, которая уже успела стать занозой в заднице. Одно её имя вызывает жуткое жжение в груди.

Вскакиваю на ноги, остановившись на секунду, так как закружилась голова. Опускаю голову, чтобы не упасть, замечаю предмет на полу, который уже видел.

Черный блокнот, служащий дневником, разукрашенный многочисленными наклейками. Яркими и безвкусными. Чего тут только не было. И герои мультфильмов, и животные, и персонажи женских сериалов.

Брезгливо кидаю книжку на кровать, но затем нагибаюсь, чтобы вновь взять в руки.

— Я ведь сказал сжечь его! — прорычал, разговаривая с самим собой.

Поиски моего пальто увенчались успехом, похлопал по карманам, чтобы найти свои вещи. Убедившись, что все на месте, натянул его на плечи, спрятав блокнот во внутренний карман, чтобы выполнить обещание и самому сжечь эту книженцию. Слишком много здесь компромата на меня.

Я выхожу из комнаты.

— О, старший брат проснулся! — воскликнула Дина, вызывая судорогу во всем моем теле. — Выспался? Как себя чувствуешь?

Игнорирую её вопрос. Мой взгляд упирается в макушку девушки, пока находившуюся ко мне спиной. Её темные волосы собраны в высокий пучок. Но вот она уже поворачивается, и я чувствую её пронзительный взгляд на себе. Есения, или как я раньше её называл, Сенька.