— Здрасьте! — церемонно поклонился Кот, — а кто тебя с работы ждёт, в квартире убирает, кушать готовит? Ты бы мне передник сшила что ли, вон измазался весь, — и он стал старательно вылизывать серебристую, без единого пятнышка, шерстку на грудке.

— Ладно, — покладисто согласилась Лена, — сошью. А зачем Он тебя ко мне послал? — не понимал, кто такой Он, но чувствовал к Нему, как и Кот, большое уважение, спросила Лена.

— Охранять буду, — ответил Кот, выпустил когти и вдруг крутанулся на ветке, словно сделал подъём переворотом, — я сильный! — вися вниз головой, продолжал он, — а больше ничего не скажу, не велено!

Кот Сергей ещё минут пять демонстрировал Лене разные акробатические упражнения, а она смотрела на него и смеялась до коликов в животе.

Потом он слез с ветки, подошёл к Лене и, протянув тёмно‑серую лапку, сказал:

— Держись за меня, домой полетим!

— Не хочу домой! — закапризничала Лена, — мне здесь хорошо!

— Надо! — строго произнёс Кот, и стал похож на сурового профессора, — тебе здесь нельзя, у Него на тебя планы.

И они, словно воздушные шарики, взмыли вверх…

Лена проснулась поздним утром, благо был выходной. Воспоминания о сне приятно согревали душу, ей уже давно не снились сказки. И всё же, какой реальной была эта сказка! Лене казалось, что она ощущает на своей ладони мягкую шелковую шерсть. От чего должен охранять её Кот Сергей, или от кого?

«Что за глупости», — одёрнула себя Лена, не желая портить тяжелыми мыслями «послевкусие» ото сна. Но воспоминания, словно тараканы, снова ползли в голову, поднимая в ней шум, словно на митинге.

И все же от чего ее охранять? Лене казалось, что всё самое страшное в жизни, она уже пережила.

Руслан, Руслан, Руслан…

Лена вспоминала его тёмные глаза и большие руки, в которых можно было укрыться, словно маленькой девочке. Но руки Руслана казались ей безжалостными, Лена сама удивилась такому сравнению. Словно угадав её мысли, Руслан сказал:

— Просто я не на одной войне побывал.

— Где ты работаешь? — спросила Лена.

— В органах, — ответил Руслан и улыбнулся.

— И я в органах, — чувствуя, как снова замирает сердце от его улыбки, произнесла Лена, — коллеги значит.

Лена прижала его ладонь к своей щеке, чувствуя, как от неё исходит аромат дорогих сигарет, поцеловала каждый палец. И вдруг почувствовала, словно прочитала, что Руслана что‑то терзает. Хотела спросить — и побоялась, хотела пожалеть — и не осмелилась. Сработал старый стереотип — мужчин не жалеют. А может, этого ему и надо было?

Странный был человек, Руслан. То загорался, словно спичка, какой‑то идеей, и тут же потухал, о чём‑то напряжённо размышляя. И ничего о себе не рассказывал. Лене иногда казалось, что Руслан окружил себя молчанием, словно стеклянным колпаком, и она бьётся об него, будто мотылек, летящий на свет.

«Ларец с секретом», — думала Лена, разглядывая спящего Руслана. Свет ночника делал его лицо ещё более загадочным. Что же его терзает? Лена часто об этом думала, но ломиться в чужую душу не умела. А надо было взять его за плечи, встряхнуть и сказать:

— Что ты молчишь? Я же твой доктор, мне можно всё рассказать! Я все пойму, прощу, и все для тебя сделаю! Пойду за тобой, куда скажешь, хоть женой, хоть так. Я всю жизнь тебя ждала — сильного и надёжного!

Не Лена не осмелилась…

Однажды вечером, они гуляли по городу и Баграм куда‑то запропастился. Руслан рыскал по всем дворам, волнуясь, словно ребенка потерял.

— Что ты переживаешь? — недоумевала Лена, — он не щенок, вернётся.

Руслан так на неё посмотрел, что Лене стало страшно, и тихо сказал:

— Баграм — это всё, что осталось у меня от семьи.

— Погибли? — сорвалось у Лены.

— Развод, — ответил Руслан, — и детей забрала.

— Но ведь никто не умер — тихо возразила Лена, уже примиряясь с тем, что у него есть прошлое и женщины в нём.

— Предала, — коротко отрезал Руслан — это ещё хуже.

Лена хотела что‑то возразить, но Руслан не дал ей рта раскрыть. Его словно прорвало, будто обрушилась плотина, выпуская на волю потоки слов.

— Ты не понимаешь… Я военный, мне нужен надёжный тыл. Меня могут послать туда, откуда я не вернусь. Но всё равно, нужно знать, что меня ждут. И всё. Просто ждут. С остальным я справлюсь. А она предала… Прыгнула в постель к какому‑то… Потом забрала детей и уехала сюда, к родителям. И детей настраивает — смотрят волчатами. Не верю я никому. Понимаешь?

Он замолчал, плотина закрылась, и Лена поняла, что ничего он больше не скажет. Расспросов тоже не допустит. Он смотрел на неё с таким презрением, будто это она променяла его на другого. И Лена поняла, что в тот момент она олицетворяла для него всех неверных женщин мира.

— Ты и мне не доверяешь, — заглядывая Руслану в глаза, словно преданная собачонка, все же решилась спросить Лена.

Руслан отвернулся и ничего не ответил.

Не верит. Лене стало зябко. Не верит. И не любит. И скоро бросит. А вот она его любит. Наконец‑то Лена призналась в этом себе. Она полюбила его, едва увидев. И потом, каждый день все с большим нетерпением ждала его прихода. Она любила его лицо, тело, его замкнутость, его достоинства и недостатки, даже толком не узнав их. Он вошёл в неё, как вирус входит в кровь, и «прогнать» его оттуда бывает очень сложно. Руслан не верит в её любовь. Он ранен, рана кровоточит. Нужно время, чтоб стёрлись острые углы, стало легче дышать.

«Я подожду», — решила Лена, — я же врач, у меня много терпения. Жаль души, как тела, штопать не умею".

Но Руслан с каждым днём всё больше и больше отдалялся от неё. А Лена молилась, хоть и никогда не верила в Бога. "Господи, сделай так чтобы он меня, полюбил!!". Не достучалась до небесной канцелярии.

И однажды Руслан сказал:

— Извини, Лена, знаешь, как‑то не греет то, что между нами, — и собрался на очередную войну.

— Я все равно буду ждать тебя дома! — крикнула она ему в след.

— У меня нет дома, — ответил Руслан.

Сначала Лена даже не почувствовала боли. Это как сильный ожог — вначале кажется, что холодно. А потом боль сфокусировалась в области сердца, и Лене казалось, что с каждым толчком оно с кровью разносит боль по всему телу. Не хотелось ничего. Она находилась будто в вакууме, где невозможно даже дышать. Действительность воспринималась, словно через экран телевизора: какие‑то похожие на реальность картинки проносились в её сознании, не цепляясь за него, улетая куда‑то, будто кольца сигаретного дыма. Настоящей была только боль.

"Зачем вообще жить?", — часто спрашивала себя Лена, не удивляясь такому вопросу. Он был естественным продолжением её состояния. Но вскоре её жизни не появился Сергей.

Странно распорядилась судьба. Она любила Руслана, Руслан не смог забыть свою жену, Серёга любил её. И все трое были "счастливы" — дальше некуда…

Может из трех несчастий получиться слепить одно счастье? Например, её и Сергея. Или в природе нет такого закона превращения энергии, чтоб несчастье переходило в счастье? Смотри‑ка, Серёжа, поспела морошка… Серёжка, Серёжка, Серёжка. Милый мальчик. Насколько он её моложе, лет на 8 или больше? Хотя, если быть справедливым, мальчиком его трудно назвать. Умудрён жизнью не по годам, видать хорошо она его учила.

Сейчас Лена вдруг поняла, что Руслан и Сергей в чем‑то главном очень схожи — оба из разряда крепких мужиков.

Лена вспомнила, каким образом они с Сергеем познакомились, и улыбнулась. Её пригласили читать лекции в мединституте. Лена не представляла себя в роли преподавателя и поначалу жутко трусила. Но в ней вдруг открылся преподавательский талант, и все шло гладко, пока в группе не появился невысокий коренастый голубоглазый парень. Она тогда зашла в аудиторию чуть раньше звонка, студенты ее не заметили. Но она сразу обратила внимание на крепкого парня, который раньше на лекциях не появлялся. Крепыш увлечённо рассказывал о своём любовном приключении, приукрашая повествования такими подробностями и матами, что Лене захотелось заткнуть уши.