Следующим после Джакарты был город Бандунг. Здесь мы разместились в маленьком самолете, рассчитанном на двадцать пассажиров. Помнится, дверь этого самолетика, вероятно, чтобы случайно не раскрылась, крепко прикрутили проволокой...

Потом мы отправились в сторону острова Бали — мечты туристов всего мира.

Описывать этот прекрасный остров, постоянно переполненный оживленной туристской публикой, его «пылающую» гору и пышные леса — дело неблагодарное.

Не могут не заворожить здесь зажигательные индонезийские танцы, своеобразные спектакли, продолжающиеся по нескольку вечеров.

Сейчас мне трудно точно вспомнить, в каком именно году я был в Восточной Африке. Мы оказались второй группой советских людей, посетивших Кению, где нас встретили африканскими народными танцами...

Египет. Каир, Гелиополис, Але, Александрия, потом через Красное море до порта Мамбас... Самолеты, поезда, пароходы... Из Мамбаса в Найроби, столицу Кении, ехали автобусом. В Найроби нас повели в заповедник. Этот заповедник был очень необычным. На просторе свободно разгуливали львы, слоны, жирафы, носороги, страусы и другие экзотические животные. Автобус с туристами разъезжал прямо среди них, что позволяло нам близко рассматривать представителей африканской фауны. Правда, солдат, сидящий в автобусе с автоматом в руках, все время напоминал: не высовываться из окон и не шуметь.

Было очень любопытно наблюдать за семейством львов: они как бы «пасли» целое стадо оленей, но когда им хотелось есть, неожиданно нападали на них. Поймав больного или слабого оленя, не успевшего убежать, тут же поедали его. Этакие санитары саванны...

Животные отдыхали в тени высоких деревьев. Иногда пробегала длинноногая желтоватая кошка со шкурой, усеянной круглыми пятнами, похожая на большую собаку.

«— Гепарды — самые быстроногие животные в мире. Они могут бежать со скоростью 120 километров в час, — рассказывал нам экскурсовод. — В прошлом всадники-воины и охотники, приручив эту большую кошку, сажали ее на коня у себя за спиной, охотясь таким образом...»

Из Кении мы приехали в столицу Танзании город Дар-эс-Салам («Врата мира»). Дар-эс-Салам — большой город с разнообразной архитектурой, среди высотных зданий которого раскинулся университет. Университетский городок, построенный пакистанцами, является центром образования народов Восточной Африки.

Почти миллионное население Дар-эс-Салама составляют негры, арабы, индусы и пакистанцы.

Здесь мы впервые увидели хлопковое дерево, которое в точности похоже на ореховое, лишь с той разницей, что на его ветвях можно было увидеть раскрытые желтые коробочки с торчащим хлопковым волокном.

Видели мы и храмы наподобие индийских, где висели на железных цепях жертвенники с останками сгоревших трупов — в Индии, на берегу Ганга, трупы сжигают на кострах, сложенных из многих слоев дров.

На базарах здесь огромный выбор изделий ремесленников и художников. Африканцы изготавливают для продажи различного рода скульптурки, предметы быта из древесины так называемого «железного дерева», которое растет в этих местах. Оно отличается твердостью и настолько тяжелое, что тонет в воде. Мне понравилась небольшая статуэтка охотника, которую я и купил.

Когда мы были в Дар-эс-Саламе, стены улиц здесь с обеих сторон были увешаны увеличенного размера искусственными слоновьими бивнями, что довершало своеобразие картины города.

Такой предстала мне Африка...

Уже в детстве, когда я еще не умел читать, а только рассматривал картинки в книгах и показывал те из них, которые мне понравились, папе и маме, родители стали рассказывать мне о великих художниках — Рафаэле, Леонардо да Винчи. Позднее, в школе учителя рисования рассказывали об Италии, ее искусстве, замечательных произведениях итальянских художников, о раскопках города Помпеи, погибшего из-за извержения Везувия... Слушая их, я словно наяву представлял себе все эти картины. Мой интерес и любовь к искусству Италии, ее живописи, позже ее музыке, в годы учебы в техникуме, а затем в институте, все более возрастали. Повидать все это собственными глазами стало моей заветной мечтой.

Летом 1977 года в Узбекистане проходила декада российского искусства. Среди приехавших было много художников, в том числе и народный художник СССР, президент Академии художеств СССР знаменитый скульптор Николай Васильевич Томский; приехал также замечательный скульптор М. Аникушин и целый ряд других мастеров кисти Москвы и Ленинграда.

В один из дней ко мне в мастерскую явились гости во главе с председателем Союза художников Узбекистана народным художником Рахимом Ахмедовым. Обрадованный, я показал посетителям все свои работы, находившиеся в мастерской. Видимо, они были оценены высоко, потому что президент, обняв меня, повторил несколько раз:

— Мастер! — потом, оглядевшись по сторонам, добавил, — Вам следует помочь. У вас очень маленькая мастерская.

— Сейчас мастерские у нас не строят. Если будет возможность, тогда, думаю, наш Союз художников предоставит мне более просторную, — и я кивнул на Рахима Ахмедова.

— Однако я все же хотел вам помочь, — отреагировал Николай Васильевич.

И тогда я рассказал Томскому о своей давней мечте — побывать в Италии.

— Хорошо, — сразу решил Николай Васильевич, — напишите заявление в Академию художеств. Мы Вас обязательно пошлем в Италию.

Вот таким образом в августе 1977 года меня вызвали в Москву в Академию художеств. А уже в сентябре или октябре группа, возглавляемая народным художником СССР лауреатом Ленинской премии литовцем Иокубонисом, в составе председателя Союза художников Таджикистана Хушвактова, дочери Йокубониса скульптора Егле, художников-керамистов супругов Шевченко и других отправилась в путешествие в прекрасную Италию.

На Киевском вокзале мы сели в будапештский поезд. В Будапеште наш вагон прикрепили к поезду, идущему в Рим. И вот, проехав Югославию, с остановкой в Загребе, мы — в легендарной красавице-Венеции.

Здесь, располагая всего полутора часами до следующей пересадки, сразу отправились к собору Святого Марка, что в центре города. Полюбовавшись его красотой, возвращаемся вовремя на вокзал, но тут нас подстерегает неожиданность: поезда нет — он ушел, а с ним — все наши вещи и билеты! Мы же, не зная языка, на перроне совершенно чужого нам города.

Начальник железнодорожной полиции, конечно, был не в полном восторге от возникшей проблемы с советскими туристами, однако распорядился отправить нас следующим поездом в Рим через город Феррари — приблизительно через полчаса.

Рим преподнес еще один сюрприз: ни вагона, в котором мы приехали из Москвы, ни ожидавшего нас представителя посольства. Мы бегали взад-вперед по вокзалу, единственному на семимиллионное население города, к которому сходятся 27 дорог. Попытки дозвониться до советского посольства оказались тщетными. Наконец, кое-как погрузившись в два такси, добрались до назначенного нам места проживания — виллы Абумелека на Вия Антика Аврелия.

И лишь здесь с облегчением узнали, что наши вещи уже доставлены с вокзала на виллу.

Такие вот приключения сопровождали мое первое знакомство с благословенной Италией.

...Во времена правления Екатерины II переселившаяся из Ирана в Россию семья армян по фамилии Лазарян приняла активное участие в дипломатических отношениях Российской империи с государствами Востока. Позднее, эта семья дала России династию ученых и дипломатов Лазаревых, которые в течение многих лет служили государству, ставшему для них второй родиной. Один из представителей первого поколения Лазаревых, добираясь с Востока в Россию, для пущей сохранности вшил в свое тело большой алмаз. Это был один из четырех крупнейших в мире алмазов, известный как алмаз «Орлов». Другой Лазарев, также знаменитый дипломат, организовал первый в Москве институт востоковедения, присвоив ему свое имя. Еще один потомок этого незаурядного семейства женился на красавице — дочери армянина по имени Абу Мелек (красота этой девушки воспета в одном из стихотворений М. Ю. Лермонтова).