Что я мог с ней поделать? Она стояла передо мной, большая, напористая, с черной бурей на голове, в

темно-красной куртке и черных штанах, плотно обтягивающих ее сильные ляжки. Протянув к моему

бумажнику руку, она в нетерпении шевелила перед моим носом пальцами, не давая мне ни минуты на раздумье.

И едва я достал деньги, как она выхватила их у меня и устремилась в глубину зала, крича на ходу:

— Вася! Вася! Еще один билет! Можно первого класса, если не хватит вторых.

К ней от средней кассы обернулся высокий темноволосый парень. Его я тоже узнал. Это был тот самый, с

которым вел однажды такой странный разговор в парке возле дерева Никанор Антропов. Парень протянул к

Варваре руку через головы людей, стоявших за ним в очереди, и, взяв у нее мои деньги, снова нагнулся к

окошку кассы. А она вернулась к своим подругам, сказав мне с довольным видом:

— Ну, вот и поедете,

Я спросил:

— Куда поеду?

Ее черные брови опять удивленно вскинулись вверх:

— То есть как это “куда”? На канал. Куда же еще?

— А зачем на канал, объясните, пожалуйста, не откажите в назойливости?

— Как зачем? Посмотреть. Или я вас не так поняла и напрасно вам билет заказала?

— Нет, почему же, я очень рад…

Что я мог ей еще ответить? Не мог я сказать ей, что я не рад и что никуда, кроме Ленинграда, ехать не

желаю. Зачем стал бы я ее огорчать? И без того хватало ей огорчений в ее делах с Никанором. Но еще не поздно

было выкрутиться. За руку меня никто не держал, а дверь на улицу была открыта. И дождь почти перестал,

открывая мне дорогу к вокзалу. Стоило мне кинуться к двери — и я был свободен. Бог с ними, с деньгами,

отданными за билет.

Но пока я измерял взглядом расстояние до выхода, темноволосый парень успел купить билеты и подойти

к нам. Он поднял с пола самый большой рюкзак и, вскинув его за плечи, сказал:

— Дело в шляпе! Пошли садиться. Все в сборе? Кто тут к нам еще присоединился?

Я раскрыл было рот, чтобы отозваться, но Варвара первая заговорила, кивнув на меня:

— Он не присоединился, а просто ему тоже очень важно побывать на канале. Это знакомый Ники.

Вася вежливо мне кивнул и тут же спохватился, тронув свободной рукой боковой карман своей куртки:

— Простите, я ваш билет вместе с нашими убрал. Вам его сейчас отдать или потом возьмете?

Я раскрыл рот, чтобы ответить, но Варвара сказала, поднимая с пола свой рюкзак:

— Успеется. Там отдашь. А сейчас идемте скорее.

Он спросил меня, все еще держа руку в кармане:

— Вы с нами вместе пойдете?

Я раскрыл рот, чтобы ответить, но она сказала:

— Конечно, вместе! Что за вопрос! Собирайтесь, девочки! Пошли!

Девушки тоже подхватили свои рюкзаки. Их оказалось человек восемь. С ними, кроме Василия, были

еще два русоволосых парня, чуть поменьше его ростом. Все они вышли на улицу и направились к Волге. И я

направился вслед за ними. Что мне оставалось делать?

Но идя вслед за ними, я дал волю своему кулаку. Череп мой загудел, и перед глазами поплыл туман. Три

девушки и один парень обернулись, вглядываясь в меня с недоумением. Не знаю, что им такое послышалось.

Они оглядели меня с головы до ног, словно проверяя, не раскололся ли я пополам, оглядели также землю под

моими ногами и, не видя на ней отколовшихся от меня кусков, поискали глазами позади меня. Я тоже оглянулся,

поискав глазами по их примеру вдоль многолюдной набережной. Это их успокоило, но на нашем пути к

пристани они еще не раз косились на меня с недоумением.

Дождь совсем перестал, и мне бы теперь в самый раз было шагать к вокзалу. Но я шагал в обратную

сторону. Так повернулись опять мои дела. И дождь был этому причиной. Да, именно дождь испортил все дело.

Вот что вдруг пришло мне в голову. Как я мог забыть, что он уже подвел меня однажды, не дав уехать поездом в

Ленинград! Он перехватил меня тогда на моем пути к Ленинграду и, повернув кругом, толкнул дальше в

глубину России. Как я мог об этом забыть?

И вот в наказание за свою забывчивость я снова попал в лапы коварному русскому дождю. Опять он

заманил меня в свои сети, чтобы отбросить от вокзала назад. Так у них тут все устроено, в их непонятной

России. Когда вы идете к пристани, вас не пускают к пристани. Когда вы идете к вокзалу, вас не пускают к

вокзалу. Вас уводят от вокзала, уводят к пристани, только не к той пристани, откуда вы могли бы уехать в

Ленинград, а к другой, откуда вас везут еще дальше от Ленинграда, вниз по их огромной реке Волге, текущей

куда-то на самый край света.

И вот вы стоите на верхней палубе их речного парохода, более крупного, чем тот, что вез вас по Оке,

стоите, тоскливо провожая глазами уходящий назад правый берег реки Волги с пристанью. А рядом с вами у

борта стоит высокая, плечистая девушка с черными вихрями вокруг головы, та самая, что оказалась в сговоре с

русским дождем, заманившим вас к ней под крышу. Она стоит рядом с вами, оставив на время своих подруг, и

говорит оживленно:

— Вот он, город Горький! Красивое место ему выбрали, правда? Когда-то его называли Нижним

Новгородом, в отличие от Новгорода на озере Ильмень — древней столицы земли Новгородской. Но он тоже

старинный город. Видите там, среди зелени, красную кремлевскую стену? Ее теперь подновили немножко. А

вот знаменитая волжская лестница! Вы побывали на ней? Неужели нет? Какая досада! А памятник Горькому

видели? Он жил в этом городе. Здесь музей есть его имени в бывшем домике купца Каширина. Вы не видели? А

что же вы видели? Автозавод по крайней мере посмотрели? Тоже нет? Это же крупнейший наш автозавод! На

целый километр тянется. А мы туда съездили. Там столько цехов интересных! Плавильный, например, где в

искрах все и жидкая сталь глаза слепит. Или кузнечный. Стоят в ряд наковальни, а над ними молоты

многотонные висят определенной формы. Положат на такую наковальню с помощью механизмов раскаленную

добела стальную болванку весом в полсотни килограммов, а через две-три минуты она уже в ось превратилась

со всякими там коленчатыми выступами и отростками. Это кузнец ее так молотом. И кузнец-то иной

неказистый с виду. Еле видно его. А молот у него так и танцует! Он им с помощью педали управляет ногой. А

то есть еще там цех, полностью автоматизированный. Одна девушка управляет всеми механизмами цеха. При

нас один станок у нее заело, и пока она устраняла неисправность, остальные четырнадцать станков продолжали

работать, выпуская детали с той же скоростью. Это поразительно! Это на чудо похоже. До сих пор я про такое

только у писателей-фантастов читала, в их романах, обращенных к будущему. И в то же время такое чудо скоро

станет у нас явлением обыденным. Удивительно быстро развивается техника! Прямо дух захватывает.

Так она говорила, твердо уверенная, что для меня очень важно все это знать. Я кивал головой, глядя

издали на город, уходящий от меня все дальше, и прикидывая на глаз расстояние от судна до берега. Оно все

ширилось по мере того, как пароход выходил на середину реки. Конечно, если бы я кинулся в воду, то еще успел

бы добраться до берега вплавь. Но кто дал бы мне добраться? Варвара первая подняла бы шум и крик. А

неподалеку от нее толпились ее девушки и парни. Они тоже едва ли остались бы в бездействии. И еще разные

люди толпились у борта справа и слева от меня. Кроме того, на нижней палубе два матроса свертывали

швартовые канаты. А их сама служба обязывала вылавливать из воды попавших туда людей.

Что мне оставалось делать? Я стоял и слушал ее рассказ о том, что она видела в этом городе, который

раньше назывался Нижним Новгородом, а теперь назывался Горьким. Подошел Василий и отдал мне мой билет.

Она его о чем-то спросила. Он ответил. Она опять о чем-то спросила. Пользуясь этим, я отошел от них и