Глава 15

Джейк

Не знаю подействовал-ли Маришкин крик, или сутки после операции на исходе, но Дарья пришла в себя минут на пять. Слабая, измождённая, не в состоянии шевельнуть рукой. Только слабое движение пальцами в руке отца. Смотрела на мужа молча, тусклыми глазами, наполненными слезами, пока снова не заснула.

Отец рыдал. Теперь от счастья. Нёс какой-то бред сумасшедшего, но тоже от счастья. Пытался растолкать Рину, но снотворное оказалось сильнее. Шепчу ей, что Даша очнулась. Надеюсь она слышит, прибывая во сне.

Звоню Вадиму, наконец-то озвучиваю долгожданную новость. Визги и крики счастья оглушают через динамик. Трубку перехватывает Алька и несёт несвязную речь, перемешенную слезами. Связно никто не может говорить. Три дня страха. Три дня надежд и ожиданий.

Рина просыпается с улыбкой.

— Я знаю, — шепчет она. — Я всё знаю. Теперь всё будет хорошо.

Завожу её в палату к матери и глаза лезут на лоб. Мой папаша точно дракон. Гоняет персонал клиники, заставляя делать полный тюнинг помещения. На окне вешают занавески персикового цвета, на тумбочках расставляют цветы, два охранника тащат кровать. Похоже кто-то решил здесь поселиться с удобствами. И самое главное никто не спорит. Любой каприз за ваши деньги.

Даша ещё спит, но бледность стала чуть менее бледной, синева губ сошла на нет. Папа расслаблен и улыбается. Как-же долго я не видел его улыбку. Целых нескончаемых три дня.

— Максим Валерьевич, что вы устроили, — делает попытки пожурить вошедший врач. — Дарье Александровне нужен покой.

— Дарье Александровне нежен муж, — огрызается Максим Валерьевич. — И радостная, комфортная обстановка.

Врач подходит к Дарье, проверяет показатели на мониторах, отключает искусственное вентилирование лёгких и улыбаясь говорит:

— Она молодец. Жду приглашения в гости на следующее Рождество.

— И на Рождество, и на Пасху, и… В общем приезжайте, когда хотите, и без приглашения. Мой дом Ваш дом, — жмёт ему руку медвежьей хваткой.

Дождавшись ухода врача, пристаю к отцу с информацией по расследованию стрельбы.

— Ты помнишь, что я говорил про стрелка? — хватаю его за плечо.

— Не сейчас, сын, — снова затыкает мне рот. — Давай через пару, тройку дней. Я не способен ни о чём думать, кроме жены. Ты с Ларри всё держишь под контролем. Мне этого достаточно.

Марина, отойдя от первого шока, вылезает из кресла и подходит к кровати. Гладит маму по волосам и склонившись, улыбаясь что-то шепчет. Сердце прыгает от счастья глядя на них.

Звонит Дима. Выхожу из палаты, отвечая на вызов.

— Джейк. Дети требуют везти их в больницу. Алёна двух ребят до нервного тика довела, — жалуется Дмитрий.

— Завтра в обед. Дарья спит. Ей нужен покой, — совсем не успокаиваю его. — И позаботься об их охране.

— Всё понял, Джейк, — сбрасывает вызов.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Перезваниваю Альке и начинаю читать длинную лекцию о слабой психике охранников и нестабильном состоянии матери. Аля, похлюпав носом, заверяет что всё поняла и кладёт трубку.

В больницу приезжает Ларри. Новостей нет. Мразь, стрелявшую в девчонок, ищут, подключив не только органы, но и криминал. То, что стрелял не самый лучший киллер. поняли по осечки с первым выстрелом. То, что он отмороженный, по второму после неудавшегося первого. А самое главное, пока не выловим его, не выйдем на заказчика, и этот кошмар может повториться. И так нервозность дошла до абсурда. Охрана проверяет всех входящих в клинику, и посетителей, и персонал. Служба безопасности пробивает всех сотрудников, партнёров, заказчиков, инвесторов и их окружение. Ребята пашут круглые сутки, сменяя друг друга на время сна.

К отцу Ларри заходить не стал. Он знает его с детства и понимает, что тому сейчас ни до чего. Проверив охрану, уезжает в офис, а я возвращаюсь за Риной, так и сидящей возле кровати мамы.

Марина

Мне ничего не снилось, пока я спала. Только тепло растекалось по телу, струилось и обволакивало. Дарило спокойствие, говорило, что всё теперь хорошо. Проснулась с улыбкой на губах, каким-то шестым чувством зная, что мама вернулась. Слабая, измождённая, но вернулась к нам.

— Теперь всё будет хорошо — шепчу, наклонившись к ней. — Спасибо что вернулась. Спасибо что ты есть. Я люблю тебя, мамочка.

Мне кажется, она улыбается во сне. Улыбается для меня. У неё мало сил, которые уходят на то, чтобы открыть глаза. Но она справилась.

Макс на радостях устроил возню, спеша добавить комфорта к её просыпанию. Рычит на всех, подгоняет. Ему тоже досталось. В висках седина, под глазами тёмные круги, щетина торчит, как у драного кота.

— Макс, — зову его. — Тебе-бы побриться и поесть. Выглядишь, как будто из гроба достали.

— Спасибо, Мариш. Побреюсь. Толь! Организуй зеркало и бритву! — велит охраннику и тот испаряется в считанные секунды.

— А поесть? — не отстаю от него.

— Не сейчас, Мариш, — придвигает свою кровать поближе к маме. — Кусок в горло не лезет.

— Ты уже три дня не ел, — продолжаю давить.

— Даша тоже не ела. Подожду её, — не сдаётся, осматривая палату.

— Я маме пожалуюсь на тебя, — перехожу на угрозы. — Она расстроится и будет ругаться.

— Мариш. Какая ты зануда, — рычит в мою сторону. — Джейк. Принеси чего-нибудь съедобного, пока твоя будущая баба жена весь мозг мне не сожрала.

Проконтролировав поедание йогурта с булочкой, оставляем Макса и возвращаемся к себе. Мама проспит, как минимум до вечера. Пускай и Максим отдохнёт.

Самое время подумать о детях. Звоню Маше, узнать, как наши карапузы. Длинные гудки, в руках зудит от нетерпения. Три дня не видела Алёшу, не обнимала, не укладывала спать. Соскучилась по всем, особенно по Альке с Диной. На телефон Маша не отвечает, поэтому набираю бабушку. Опять в ухо втекают длинные гудки, но трубку никто не берёт. Конечно волноваться нечего, охраны напихано, как у президента, но сердечко тревожно ёкает. С третьей попытки дозваниваюсь да Вадьки и узнаю, что у нас бои без правил.

— Представляешь! — захлёбывается в трубку. — Приехала баба Люда. Охрана её не выпустила из лифта, отправив вниз. Она со скандалом прозвонилась Маше, и та разрешила подняться. Когда она влетела в квартиру, увидела бабу Веру, несущую бутылочку с молоком. И тут такое началось! В общем, теперь мы сидим в гостиной и с открытыми ртами смотрим постановку за стеклом. Бабушки с криком выясняют, кто должен, а кто не должен здесь находиться. Маша прыгает между ними и уже обзавелась фингалом. Дина поела и большими глазками внимательно наблюдает, а Лёшка периодически закатывается от смеха, особенно когда подушки летают. Даже Тыква побросала щенков, бегает вокруг и лает. Это жопа, сестрёнка!

— Ладно. Веселитесь. Если начнут волосы рвать, прояви мужское сострадание и помоги Маше расцепить их.

Отключаюсь, понимая, что Лёшку дёргать от весёлого времяпровождения не желательно. Главное у них всё в порядке. Даже слишком в порядке. Бабушки примерно раз в пять лет таким способом выясняют отношения. Потом год не общаются. Всё остальное время держат нейтралитет. Не любят они друг друга. А мы не мешаем не любить.

Пересказываю Джейку, и мы ржём до схваток в животах. Плечо скрипит болью на каждую судорогу от смеха, но остановиться сложно, тем более с моей фантазией. Останавливаемся, когда начинаем задыхаться. Ненадолго. Вадька присылает видео. Этот засранец не только смотрит, но и снимает. Продолжаем ржать и охать от боли. Челюсть свело, слёзы текут, медсестра, заглянув, извинилась и ошалело выскочила. Вот и позвонила домой.

Поспав пару часов, несёмся к маме. Боюсь пропустить её возвращение. Хочу впитать все эмоции в её взгляде. Приходится подождать с час, занимая его Вадькиным рассказом и видео. Хорошенько проржавшись, чуть не пропустили маму.

Она открывает глаза и слабо улыбается, осматривая всех. Говорить после трубки в горле не может, смотрит наполненными слезами глазами. Кажется, мы затопим сегодня палату. Джейк нажимает кнопку вызова и через минуту вбегает дежурный врач. Проверив швы, давление, задав пару вопросов про самочувствие, разрешает пить понемногу воду. Мама делает глоток и кривится от боли.

— Не спеши, любимая, — Макс ставит стакан на тумбочку, боясь оторвать глаза. — По чуть, чуть и почаще. Сегодня водичку, а завтра противную склизкую кашу принесу.

Мама переводит взгляд на меня, как будто пытается что-то спросить. Сажусь на стул, рядом с кроватью.

— Я и Лёшка в порядке, благодаря тебе. Вадьку перевезли под охраной к нам, Альку освободили от учёбы. С мелкими сидят Маша и баба Вера. Так что дома всё хорошо. Было… Пока баба Люда сегодня не приехала. Когда звонила последний раз — подушки летали, а Маша с фингалом бегала, — на одном дыхании выпалила я. — Когда тебе можно будет смеяться, покажу видео.

— Завтра к обеду детей привезут, — вклинивается Джейк. — Они очень соскучились.

— Всё! Посмотрели на мать?! Теперь валите к себе в палату! — рычит Макс, подталкивая нас к выходу. — Ей отдыхать надо.

— Так и скажи, драконище, что потискать хочешь, а мы мешаем, — смеясь, Джейк подхватывает меня на руки и несёт к нам. Садиться на кровать, размещая меня на коленях, нежно целует в шею.

— Завтра заберу тебя домой, — шепчет в висок. — Залюблю до потери сознания. Только до спальни дай добраться.

— Ничего, что плечо больное? — заглядываю в глаза.

— Нуууу. Я же не в плечо тебя трахать буду, — нагло смотрит, расплываясь в улыбке.

— Пошлый ты, Джейк, и грубый, — нежно касаюсь его губ. — Весь в отца.

— Могу стать ванилькой. Хочешь?

— Нееет! — мотаю головой. — Я тебя хамоватым бруталом люблю, мой гризли.

— А я тебя люблю, моя медведица.