Глава 17

Джейк

Венчание прошло тихо, умиротворённо, с какой-то воодушевляющей теплотой. Дарья светилась изнутри, подчеркнув сияние жемчужным платьем в пол и кружевным палантином, расшитым серебряными нитями и жемчугом. Отец в чёрном костюме и белой рубашке выглядел сурово, до тех пор, пока в поле зрения не появилась его жена. Широкая улыбка с ямочками смягчила черты лица, показывая какой он нежный и пушистый в её руках.

Поначалу Ди мирно сопела у меня на руках, пока Лёшка не начал подавать признаки ревности, дёргая за штанину. Пришлось сестрёнку передать Вадиму и взять карапуза. Выйдя из храма, поехали домой к заказанному из ресторана праздничному обеду. Поход в общественное место отмели сразу, мы не готовы были ещё рисковать нашей семьёй. Дома нас ждали Маша с семьёй и две скандальные бабушки.

Обед прошёл спокойно, благодаря разделению внуков между Людой и Верой. Тихо беседуя, поедая деликатесы и умопомрачительные, воздушные десерты, делясь впечатлениями о венчании, не заметили, как стемнело. Радостно распрощались с родственниками и отправились отдыхать.

Неделю мы наслаждались друг другом, занимаясь любовью страстно, без ограничений. На работу забили, и я и отец, бросив всё на Ларри и управляющих. Хорошо, что кадры оказались вышколенные и проверенные, и вполне справлялись без нас.

Счастье начинает раскалываться в воскресенье, напомнив о нерешённой проблеме, висевшей над нами как домоклов меч. В шесть утра меня будит дверной звонок. Натянув домашние штаны и футболку, иду смотреть на смертника, рискнувшего звонить в такое время. На пороге стоят Лар и Дима, в грязной одежде и очумелыми глазами.

— Джейк. Прости, что так рано, но у нас проблемы, — Ларри первым рискнул открыть рот. — Пойдём к Максу, боса огорчать.

Возвращаюсь в спальню, целую Рину, пытаясь успокоить, беру ключи от квартиры отца и в сопровождении нервной компании поднимаюсь наверх. Отца застаём на кухне, с голым торсом, трясущего бутылочку с молоком.

— Не рано для похода в гости, Вини и Пятачок? — не скрывая удивления, спрашивает он.

— Ты это… Дарье бутылочку отдай и проходи в кабинет, — подаёт голос Дима. — Разговор серьёзный, не терпящий присутствия дам.

Отец молча уходит в глубь квартиры, а мы проходим в кабинет, забросанный Лёшкиными игрушками и похожий больше на игротеку. Папу ждём недолго, минут пять. Он возвращается умытый, причёсанный и одетый в футболку и джинсы.

— Ну. Что случилось? — садясь за стол, уставился на виновников слёта.

— Стрелка нашли. Помогли братки с Воронежа, — чеканя каждое слово, отчитывается Дмитрий. — Он отсиживался под Воронежем в деревенском доме. При перестрелке был застрелен, возможно специально криминальной стороной. Вот это мы нашли в его схроне.

На стол ложиться пачка фотографий, на которых с близкого расстояния сняты все члены семьи. На фото зафиксирована Дарья, выходящая с Ди из поликлиники, из машины, из подъезда, Вадим, гуляющий с собакой, или идущий с ребятами из института, Алька, выбегающая из школы, Маришка, гуляющая с сыном, отец, вытаскивающий коляску, или несущий Ди на руках, я после рабочего дня. В отдельной пачке лежали кадры с более ранними съёмками. Посмотрев на даты, волосы на хребте поднялись дыбом. Дарья, идущая с работы, Дарья, бегущая с Тыковкой, Дарья, ругающаяся с отцом. И даты на них до аварии!

— За вами следят давно, — угрюмо говорит Лар. — Могу предположить, что наезд на тебя был не случаен. Мы нашли его блокнот с контактами и записями. Пробили и охренели. Похоже наняла его Елена.

— Какая? — осторожно спрашивает отец.

— Твоя бывшая, из эскорта, — припечатывает Лар.

Долгая пауза, затягивающая в оцепенение. Папа темнеет на глазах, Лар с Димой понимающе кивают, я чувствую тошноту, осознав масштабы проблемы.

— Но у неё нет резервов, провернуть такую длинную операцию, — недоумённо тяну я.

— Вот это и есть самая большая проблема, — подытоживает Ларри. — Она всего лишь пешка, как и стрелок.

— Где она? — рычит отец.

— Исчезла, — хмурится Дима. — Обнулила все счета ещё месяц назад и испарилась.

— Сука! Надо было на ленты пускать сразу, как она полезла к Дарье! — отец вскакивает и начинает метаться по комнате.

— Нашли-бы другую пешку, — успокаивает его Лар. — Её ищут. Бесследно никто не исчезает, если только в земле. Охрану не снимаем, пока не выясним кто заказчик. Звоните, если что-то понадобиться.

Ларри с Дмитрием удаляются, оставив нас с разбросанными по столу фотографиями. Подхожу к бару, беру два стакана, наполнив их на половину, один передаю папе.

— Конечно пить утром не комильфо, но… — не заканчивая фразы, опрокидываю залпом стакан. Отец проделывает тоже и поморщившись наливает ещё порцию.

— Что будем делать? — сажусь в кресло, напротив стола.

— Семье надо вкратце описать ситуацию, чтобы поняли всю серьёзность положения и соблюдали осторожность, — облокачивается на стол. — А про эту тварь и фото, желательно умолчать.

— Согласен, — встаю, направляясь к двери. — Пойду умалчивать. В обед проведём со всеми беседу.

Домой спускаюсь, продумывая что сказать. Рина не дура и сразу поймёт, что что-то случилось. Моя задача отвлечь и продержаться до обеда. Своё отвлечение начинаю с кухни, завтрак в постель — самый лучший способ запудрить мозги. Конечно я не гений кулинарного искусства, но приготовить яичницу с беконами, помидорами и сыром мне под силу. Выжав апельсиновый сок, налив кофе и водрузив завтрак на поднос, подхватываю его, разворачиваясь к выходу.

— М-м-м! Завтрак в постель? — обламывает мои старания, появившаяся в проёме Рина. — Надеюсь мне?

— Конечно тебе, — ставлю приготовленное на стол и чмокают медведицу в носик. — И мне, если поделишься.

— Поделюсь, если не хватит сил съесть всё, — заигрывает, лоснясь как кошка. — Кто приходил?

— Ларри с Димой, — говорю небрежно, чтобы не заострять на теме внимания. — По работе.

— Что-нибудь случилось? — ласково оттягивает зубами мою губу.

— Нет. С чего ты взяла? — подаюсь вперёд, пытаюсь отхватить поцелуй.

— Ты из меня убогую не делай! — взрывается мегера, окатив меня гневом. — В шесть утра в воскресенье просто так не приходят! Или ты рассказываешь по-хорошему, или вылетаешь отсюда, и возвращаешься, чтобы рассказать по-хорошему! Мне хватает Лёшки в игрульки играть!

Теперь я понимаю, что имел ввиду отец, говоря, что Марина похлеще Дарьи будет. Если от Дашиного взрыва волосы дыбом встают и боишься пошевелиться и привлечь к себе внимание, то от взгляда моей фурии подгибаются колени и в голове только одно желание, встать на четвереньки и отползти подальше. Почему на четвереньках? Да хрен его знает! Анализация на это не работает. Все мысли просто заморозились, и очень, очень хочется рассказать всю правду.

— Мариш, милая, добрая, любимая, — лебедю, в надежде договориться и обойтись малой кровью. — Давай обеда дождёмся и отец всё, всё расскажет.

— Хорошо, — прищуривается, сканирую мой испуганный, жалкий вид. — Не попадайся мне на глаза до обеда, америкашка! Российская граница временно закрыта!

На этих словах цепляет поднос с завтраком и исчезает в направлении спальни, в которую мне вход закрыт, временно. В общем- то обошёлся малой кровью, только осадочек остался. Поднимаюсь к отцу, надеясь пересидеть грозу там, но нарываюсь на разъярённую мачеху и понимаю, что отец тоже стоит по стойке смирно, а ещё его волосы и мозги.

— Пап, — захожу в гостиную. — Может не будем ждать до обеда? И не доживём мы до него.

— Да, — тяжело вздыхает. — Этим бабам надо всё и сразу. Зови свою мегеру, а я пока всех на кухне соберу.

Рине пишу сообщение, боясь спуститься вниз, и прохожу на кухню, занимая руки приготовлением кофе. Конечно не так ароматно и слюнещипательно, как у Дарьи, но в данной ситуации и мои помои сойдут.

Собираются все быстро. В течении десяти минут стулья заняты встревоженными, сонными телами. Моя фурия приходит с Лёшей, недовольно потирающим глаза. Все сосредотачивают взгляды на папе, а я радуюсь, что не являюсь здесь старшим.

— Ребята нашли стрелка, — монотонно, сохраняя спокойствие, повествует отец. — Его застрелили при задержании, и заказчик остался неизвестен. Поэтому охрана остаётся в полном составе, а вы ограничены в передвижении.

— И? — Дарья пытливо сканирует мужа и меня. Я весь сжимаюсь от её взгляда. Ведьма! Такая маленькая, хрупкая, а взгляд прожигает чернотой!

— И всё, — отец передёргивает плечами от её тяжёлого взгляда, и спешит уткнуться в кофе, делая вид, что вкуснее помои не пил.

— Орлов! Я по-твоему дура?! — прищуривает глаза, задерживая молнии, грозящие покарать всех вокруг. — С таким сухим и супердлинным рассказом мне мог, и следователь позвонить!

Поджилки явно в напряжении не только у меня. Отец сползает со стула и ссутулившись идёт в кабинет. Возвращается оттуда с пачкой злосчастных фотографий.

— Лена была связующим звеном между стрелком и заказчиком, — похоронным тоном сообщает он. — Та мразь, что… В общем та сука, которую мы все знаем.

— Где она? — тихо спрашивает Даша, поднимая бледное лицо от пачки, расползшейся по столу.

— Исчезла, — папа подходит к ней и обнимает за плечи, притягивая к груди. — Её ищут, и обязательно найдут.

— Это ведь она? — Даша смахивает так не вовремя появившуюся слезинку. — Она устроила ту аварию?

— Всё указывает на то, — папа накланяется ниже и целует её в макушку.

Нас они больше не замечают, погрузившись в свои тяжёлые воспоминания. Боясь помешать, тихо испаряемся с кухни. Все молчат, погрузившись в себя. До всех дошло, на сколько всё хреново.

Марина

Увидев фото, я оторопела. Трудно осознать, что слежка за нами ведётся почти-что год. Нас планомерно изучали, подбираясь достаточно близко. Страх за сына, себя, родных острым лезвием распарывает грудь. Ощущение, что это никогда не кончится, накрывает с головой. Уйдя от родителей, передаю Лёшу Джейку и ухожу в ванную. Мне надо побыть в тишине, поплакать, подумать, смириться. Перед глазами встаёт Макс, лежащий сломанной куклой, мама, истекающая кровью, делающая последние, жалкие попытки дышать. Я очень боюсь. Мне страшно до онемения в ногах. Кажется, где-то в подкорках, я пожалела, что мама встретила Макса. Моя тщедушная душонка испугалась сильнее меня и попыталась найти виновных в ближайшем круге. И ближе всех оказался Максим. Самой стало тошно от этих мыслей. Стою под прохладным душем и закапываю подальше грязь, вылезшую от страха.