Гелеос не переставал удивляться рождению первой гром-птицы со времен Роха Увалгона. А то, что Дарэт смог приручить ее, для него и вовсе было знамением свыше.

   Утром генерал отправился спать в свою старую комнату, где когда-то жил с Кимом. Мастер обустроил ее теперь наилучшим образом. В комнате был сделан ремонт, и висели ковры. Кровати стояли свежезаправленные, новые. Лакированные столы пришли на смену стареньким обветшалым. Горели подсвешники. В углу лежали плоды да фрукты. Провизию в орден подвозили сами братья ликвидаторы. Местоположение убежища нужно было хранить в тайне. Дарэт вспомнил былые деньки, поджал губы, прошел мимо Волчонка, который спал на кровати Кима и с осторожностью трепетно приоткрыл свою дверь. Она, как и раньше заграждала проход между двух комнат.

   Он вспомнил те счастливые несколько лет во всех подробностях. Тут он обрел настоящий дом после бегства из Гром-Бала. Про отца и брата Дарэт старался не вспоминать и вообще решил позабыть их как страшный сон. Что с ними стало, ему было все равно. Лишь на память о маме парень все также хранил кулон с голубкой. Талисман словно берег убежавшего сына от бед и опасностей внешнего мира. Он не потерялся ни при падениях, ни в темницах, ни когда Кара надевала ошейник. Но чтобы не рисковать Дарэт со временем зашил его себе в одежду. Сейчас он провел рукой по вороту балахона, где был кулон и почувствовал приятное тепло. А после прилег на кровать.

   Спать хотелось. Он чувствовал приятную усталость и уют родных стен. Но как же можно было остановить поток нахлынувших чувств и воспоминаний. Сон пришел сам.

   Ближе к вечеру Дарэт проснулся, надел пояс со снаряжением и не спеша вышел из комнаты. Волчонка не было. Генерал подошел к тумбе, налил из серебряного графина прохладной воды, опустошил кружку и побрел к выходу. Он хотел обсудить с Гелеосом дальнейший план действий, а так же посетить с ним тренировку новичков. Мастер желал, чтобы Дарэт преподал им пару уроков фехтования и поделился боевым опытом.

   Повелитель Орлов шел наверх по ступенькам, вслушиваясь в звуки галдящих братьев. Наступало время ужина и ликвидаторы скапливались в коридорах цитадели. Парень подметил, что в его время не было столько новичков. Да они вообще тогда были с Кимом единственными. Война требовала новой крови. Впереди показалась комната мастера. Дарэт хотел постучать, но было не заперто. Он открыл дверь и увидел, что Волчонок стоит над телом наставника. Из сердца убитого торчал нож...

   Увидев генерала, Аркандант побледнел. Глаза Ветродува расширились. Он хотел что-то сказать, но лишь двигал приоткрытым ртом. Дрожащей рукой Дарэт указал на труп Гелеоса, будто в шоковом состоянии спрашивал: "Что это такое?". Он вошел в комнату, схватившись за рукоятку меча. Дгард резко кинулся к окну и выпрыгнул.

   Дарэту казалось, что он спит. Но сон оказался взаправду. Подбежав к телу мастера, парень обнаружил его мертвым. Лезвие ножа вошло по самую рукоять прямо в сердце -- это был удар профессионала.

   -- Не-е-ет!!! -- закричал генерал. -- Мастер Гелеос!!! -- окровавленные руки Дарэта дрожали. На него нашел приступ паники.

   Из-под воротника наставника выглядывал уголок бумаги -- это оказалось письмо. Ветродув сунул его в карман и подбежал к окну. Внизу никого не было, хотя покои учителя располагались почти на самом верхнем этаже цитадели. Падение равнялось смерти.

   -- Проклятье, он, что летать умеет? Сначала на Синоне, теперь...

   И тут в голове Дарэта всплыло одно любопытное воспоминание: слова Волчонка накануне: "Смотри-ка брат -- зелье левитации. Тиорох весьма щедр к нам!"

   -- Ах ты предатель... сунул себе в карман...

   В этот момент в дверях показалась толпа сбежавшихся на крики братьев. Увидев Гелеоса на полу, они схватили Дарэта и потащили в темницу при ордене. Обычно туда сажали самых провинившихся учеников. Небольшой подвал всего с тремя клетками. Больше ордену и не требовалось. Генералу связали руки, завязали рот и оставили сидеть под замком. Через пару пальцев (18 мин.) времени пришел мастер Харлам и еще пару учителей. Дарэт хотел бы видеть Лорана, но тот давно уже сидел в "Сером молчании" и охранял убежище от эфирных нарушителей, а именно от Кристарха. Защита охраняла только от внетелесного проникновения. Возвести настоящий барьер вокруг острова, в ордене было никому не под силу.

   -- Как ты осмелился на такое предательство?! Отвечай!!! -- взревел учитель боя. Он ворвался в клетку, сорвал со рта Дарэта повязку и схватил парня за горло.

   -- Учитель, он был мне вместо отца... -- дрожащим голосом оправдывался генерал. -- Я бы никогда не совершил ничего подобного.

   -- Ах ты еще и препираешься подлец! -- Харлам замахнулся, чтобы нанести пощечину, но в последний момент передумал и бросил Ветродува на пол. -- Завяжите ему рот! Завтра должен прибыть с отчетом Калиф, пускай он как новый глава ордена решает участь этого несчастного. Похоже, и он завербован врагом. Они с Кимом вместе раньше тренировались. Ублюдок! А мы его еще встретили всей семьей... Ублюдок!!!

   Мастер Харлам был в ярости. Стремительными шагами он покинул темницу и побрел наверх. Он хотел лучше расследовать инцидент и обо всем отчитаться новому главе ордена. Ученики заперли клетку, оставляя узника наедине с мыслями.

   Дарэту удалось просунуть связанные наспех руки через ноги и при помощи паса руки да нужного словца избавиться от веревки. После он сдернул повязку и достал письмо. Сквозь небольшое окошко напротив, проникал красный лучик заходящего сольяма. Генерал поднес к нему окровавленный пергамент и начал читать.

   "Мальчик мой, я написал это письмо, чтобы передать его тебе при отбытии. Я попрошу тебя не читать его сразу: хотя бы до тех пор, пока ты не достигнешь материка. А когда ты улетишь, то я буду мысленно с тобой. Ты стал мне названым сыном и моим любимым учеником. Я помню, как шторм выбросил тебя к нам, и помню каким испуганным, но решительным ты был. Я видел твои успехи и победы. Я всегда знал, что ты создан для высшей цели, ибо мой сон послан мне был Творцом. Ты спасешь всех нас в этой войне. Ты поведешь за собой армию. Будь внимателен к своему окружению. История с Кимом должна многому тебя научить, но и не становись изгоем. Не замыкайся в себе и не беги от людей. Такие как ты, рождаются раз в тысячу лет. Береги себя... твой названый отец и друг мастер Гелеос" -- Дочитав письмо, Дарэт сунул его за пазуху и горько заплакал. Он так не плакал со времен потери матери. Теперь парень осиротел и остался в этом мире один на один с судьбой. "Ах, как не справедлив наш мир!" -- думал он.

   -- Теперь мне ясно кого он видел в зеркале, подлый предатель. Вот почему он так смотрел на учителя вечером. Он уже тогда мысленно представлял, как вонзает свой нож ему в сердце. Просто посмотреть в глаза он собирался -- причитал Дарэт. -- А потом вонзить, вонзить свое жало наставнику в грудь. Это точно Волчонок. Ликвидатор тогда в Асхорате убил его брата именно так. Но зачем было сразу мстить. Он должен был поговорить со мной. Проклятье!!! Все вокруг меня предают. Не зря меня предупреждала ведьма... и Мерраль. Ах, наставник мой... -- всхлипывал парень, -- я теперь один.

   Утром Дарэта нашли в камере, сидящим на полу. Пустым заплаканным взглядом он сверлил стену за решетками. Его веки были красны от слез.

   Это был Калиф. Он стоял в черных сапогах, темных штанах, темном кителе с плащом и треугольной шляпой наподобие Карданьеровской. На поясе висел ремень с квадратной резной пряжкой. В орден он прибыл без формы. Лис велел отпереть камеру. Братья пришедшие с ним предупредили нового мастера о том, что Дарэт каким-то образом развязался и представляет будучи магом опасность, но Калиф велел всем уйти.

   -- Кто это сделал парень? -- полным сочувствия голосом спросил Лис.

   Но Дарэт так и остался сидеть в молчании.

   -- Парень, я не на мгновение не верю в твою причастность, ибо знаю о ваших отношениях с Гелеосом, но если ты не скажешь, тебе отрубят голову и я не смогу помочь.