Едва за нами захлопывается дверь, как мужские руки поднимают моё платье вверх до самой талии и нетерпеливо рвут плотные колготки, при этом прижимая меня к стене. Горячие ладони начисто лишают способности ясно мыслить, а губы, исследующие каждый миллиметр кожи, до которой могут дотянуться, окончательно сводят с ума, и я просто таю в руках парня. Максим совершенно не собирается со мной играть; очевидно, ему так же, как и мне, хочется одного — удовлетворить свою потребность в сексе.

Никогда не думала, что такой быстрый и грубый секс придётся мне по душе, потому что я в принципе не собиралась им с кем-то заниматься. В моей голове уже был составлен чёткий план по съёму квартиры и покупке своего первого десятка кошек. Но грубые руки парня, его нетерпение и даже какая-то ярость и резкость в движениях лишь распаляют меня ещё больше. Краем глаза замечаю, что Макс подумал и про защиту, и я облегчённо выдыхаю — не хотелось бы после получить неожиданный «подарок». Он приподнимает меня за бёдра, заставив обхватить его ногами, и я вцепляюсь пальцами в крепкие плечи. Резкий быстрый толчок, — и тупая пульсирующая боль внизу живота на мгновение приводит меня в чувство, дав возможность осознать, что Максим замер.

— Ты…

Да, чёрт возьми, я была девственницей — не такая это и редкость и уж точно не что-то сверхъестественное.

— Уже нет, — хриплю в ответ и стискиваю его плечи сильнее. — Пожалуйста, только не останавливайся!

Парень отмирает и снова начинает двигаться во мне, и я чувствую, как непривычная боль уходит, оставляя место для нарастающего удовольствия.

Окружающий мир взрывается разноцветными красками; дрожь сотрясает изнутри, когда я чувствую, что Максим тоже получил удовольствие, и я обессиленно повисаю на шее у тяжело дышащего парня. Возможно, он сделал бы ещё парочку заходов, но по какой-то причине передумал продолжать. Мы одеваемся и приводим себя в порядок в полном молчании, и теперь я не могу даже глянуть в его сторону от стыда, хотя взгляд притягивается к нему, словно магнитом.

— Почему ты не сказала? — слышу в его голосе обвинение и вздрагиваю.

— А какая разница? — безразлично бросаю в ответ, застёгивая молнию-невидимку на левом боку. — Мы оба получили то, чего хотели.

Максим резко поворачивается в мою сторону и подозрительно прищуривается.

— И чего хотела конкретно ты? — Его недобрый взгляд напоминает отца, и мне привычно хочется сжаться в комочек. — Если решила шантажировать меня, то у тебя ничего не выйдет. Вздумаешь написать заявление в полицию, и я обещаю тебе огромные проблемы. Хозяин клуба — хороший друг моего отца; один мой звонок, и он предоставит видео с камер наблюдения, на которых отчётливо видно, что ты пошла со мной добровольно.

От такого беспричинного обвинения на глаза набежали слёзы, но я упрямо сцепила зубы: этот невоспитанный грубиян ни за что не увидит меня плачущей.

— Похоже, у тебя богатый опыт общения с подобными девушками, — резче, чем хотела, отвечаю я и хватаюсь за ручку двери. — Жаль тебя разочаровывать, но мне не нужны ни твои деньги, если они у тебя есть, ни твоё имя. Даже наоборот — надеюсь, больше мы никогда с тобой не встретимся.

Вылетаю в коридор, порадовавшись тому, что вовремя сбросила с ног каблуки, и не разбирая дороги, понеслась вниз, на ходу выдёргивая из развалившейся причёски шпильки, позволяя волосам свободно струиться по спине. Первым делом отыскала взглядом Алису, которая продолжала топтаться у бара и беседовала с улыбающимся барменом. Как жаль, что люди с хорошими манерами не в моём вкусе; если бы я обратила внимание на кого-то вроде него, то сейчас бы не чувствовала обиду и гнев, которые пекли грудную клетку калёным железом. Но увы, мои гены, очевидно, запрограммировали меня на то, чтобы я западала на самовлюблённых грубиянов с непомерно завышенным эго, а после страдала и по осколкам склеивала назад своё сердце.

На лице подруги играла нервная полуулыбка, но когда я поравнялась с ней, та побледнела и испуганно уставилась на меня.

— Как ты?

Кажется, она даже немного протрезвела, пока волновалась за меня, но я не хочу думать об этом. Вообще ни о чём думать не хочу. Единственным желанием сейчас было — не верю, что говорю это — напиться и заглушить неприятный осадок, оставшийся после общения с этим самовлюблённым павлином. Этот… Максим Соколовский всё испортил! Мы оба хотели того, что между нами произошло, и после могли просто разбежаться в разные стороны. Быть может, завтра я бы даже не очень злилась на себя за такой опрометчивый поступок, потому парень не знал меня и не стал бы искать. Поругала бы себя, конечно, для приличия, но через пару дней пришла бы в норму и вернулась к привычной жизни незаметной мыши. Но этот невоспитанный грубиян убил моё настроение своими нелепыми обвинениями, взятыми с потолка. Даже если Максим всё это время общался только с охотницами за деньгами, он не имел права грести всех под одну гребёнку!

— Нормально, — отмахиваюсь от подруги.

От новогоднего настроения, которое я с таким трудом начала улавливать, и след простыл. Я чувствовала себя такой грязной, что хотелось найти мочалку и скоблить ею кожу до самых костей, но не от того, что пару минут назад я переспала с незнакомым парнем. Его обвинение почему-то и впрямь заставляло меня чувствовать себя какой-то дрянью, словно я действительно собиралась его шантажировать или что-то вроде того. Если бы я знала, что есть люди, способные своими грязными мыслями отравлять кровь других людей, я бы точно осталась сегодня дома.

Передо мной появляется продолговатый бокал на короткой ножке с жёлтой жидкостью и белой шапкой густой пены. Я поднимаю глаза на Бар-Мэна, который смотрит на меня с сочувствием.

— Попробуй, тебе понравиться. — Я уже собираюсь заикнуться, что у меня с собой деньги только для оплаты такси, но парень словно читает мои мысли. — За счёт заведения.

Ещё полчаса назад от такой фразы я бы чувствовала себя на вершине мира, но сейчас она лишь усугубила моё положение, снизив и так отсутствующее настроение до отметки «минус». Однако от коктейля отказываться не стала, чтобы не обижать парня, — в конце концов, он просто пытается подбодрить меня.

Коктейль действительно оказывается вкусным, в основном из-за насыщенного кокосового вкуса.

— Что это?

Бармен открыто улыбается, и мне начинает казаться, что я запросто могла бы в него влюбиться.

— «Пина колада».

Пару секунд изучаю его лицо, забыв о том, что совсем рядом стоит лучшая подруга, которая задумчиво хмурится и невесть что думает о своей непутёвой подруге.

— А как тебя зовут? — спрашиваю у парня. — А то мне в голове уже надоело называть тебя барменом.

— Ты первая, красавица Нина, — довольно скалится в ответ, явно приняв мой вопрос за заинтересованность. — Понравился коктейль?

Ловлю себя на мысли, что улыбка Максима меня привлекает гораздо больше, и тут же старательно вытряхиваю её из головы.

— Понравился. — Собираюсь задать вопрос о том, откуда он знает моё имя, но вовремя вспоминаю, что сама недавно произнесла его так громко, что не удивлюсь, если его теперь знает добрая половина посетителей. — Так что насчёт твоего позывного?

— Антон, — со смешком выдаёт парень.

Я автоматически ухмыляюсь: не представляю, как можно серьёзно относиться к человеку, которым лично у меня ассоциируется с рыжеволосым конопатым мальчишкой из мультика? И невесть почему вспоминается ещё имя этой собачонки из сказки «Волшебник Изумрудного города»…

Залпом допиваю свою «Пина коладу», но кажется, моё упавшее настроение не в силах реанимировать ничто. Разве что удастся как-то вернуться в прошлое и остаться дома, или на худой конец отформатировать память…

На мой локоть опускается чья-то тёплая рука, и я поворачиваюсь к её обладателю.

— Мне кажется, тебе уже хватит, — мягко говорит Алиса и тянет меня на себя. — Давай найдём твои туфли и поедем домой?

Только услышав слово «дом» я начинаю понимать, насколько в действительности устала и хочу спать. От громкой музыки и спиртного, до которого я мысленно обещаю себе больше не дотрагиваться, в голове начинает постукивать отбойный молоточек. Поэтому я киваю, словно китайский болванчик, и с трудом поднявшись на замёрзшие ноги, вяло плетусь за Алисой через танцпол, не забыв помахать Антону на прощание.

Туфли были благополучно найдены и возвращены на законное место, а я сама — надёжно завёрнута в пуховик. Уже направляясь к выходу я ощущаю спиной прожигающий взгляд, но не оборачиваюсь, каким-то шестым чувством определяя, что смотрит на меня именно ОН. Чёртов Максим Соколовский.

До дома подруги мы добираемся на такси и в полном молчании, потому что я не настроена на беседу, а Алиса, по-видимому, не может решить, с чего именно её начать. Ну, или просто не хочет вытаскивать из меня информацию в присутствии чужого человека.

— Что случилось там, в вип-зоне? — в лоб спрашивает она, едва мы переступаем порог. — Между вами что-то было? Он тебя обидел?

Очень хочется спросить, что именно представляет из себя Максим, но я обрываю себя посреди мысли: чем меньше я буду о нём знать или думать, тем скорее забуду его.

— Всё нормально, — тихо отвечаю я. — Не было ничего такого, чего бы я не хотела.

Должно быть, во мне по-прежнему говорил алкоголь, потому что я не чувствовала смущения ни на йоту. Алиса, непривыкшая к таким откровениям с моей стороны, хватает меня за руку.

— Подожди… Хочешь сказать, что вы переспали? Ты и Соколовский?!

Её голос поднимается на две октавы, и я не знаю, обижаться мне или гордиться, потому что не могу опознать интонацию: она не верит, что Макс мог заинтересоваться мной до ТАКОЙ степени, или восхищается за то, что я решилась на такой шаг? Но вместо выяснений я в очередной раз решаю отложить всё в долгий ящик.