Она не отвечает, но сжимает меня крепче.

***

— Не могу поверить, как много сегодня звёзд на небе, — говорит Джемма, пока мы лежим на пледе и смотрим в темноту. Кажется, она не спешит уходить, а я слишком сильно наслаждаюсь своим временем с ней, чтобы вообще предлагать это.

— Я знаю. В городе никогда не увидишь так много звёзд.

Мои уши заполняет спокойный звук текущей реки и затишье вдали. Я уже несколько месяцев не чувствовал себя таким расслабленным.

— О, ты это видел? — произносит она, указывая вверх.

— Падающая звезда, — за ней быстро следует ещё одна. — Тебе нужно загадать желание.

— Зачем?

— Это обычай — загадывать желание при падающей звезде.

— Оу.

Я поворачиваюсь лицом к ней и в лунном свете вижу, как её глаза зажмуриваются. Это заставляет меня вспомнить первый раз, когда она увидела падающую звезду, когда мы были детьми. Единственная разница в том, что в тот день она озвучила своё желание вслух — я отдал бы что угодно, чтобы узнать, что она загадывает сейчас.

Меня охватывает печаль, когда мы, наконец, решаем собираться и ехать домой. Я скучал по этому месту, и, вернувшись сюда с Джеммой, я немного успокоился, и, думаю, она тоже. Я могу только надеяться, что она позволит мне однажды снова привезти её сюда. Сердцем я знаю, что бабушка и дед хотели бы видеть нас здесь.

— Хорошо, что сегодня полнолуние, — говорю я, когда мы идём обратно к ферме.

— Почему?

— Иначе мы бы ничего не видели. Я даже не подумал взять факел. Из меня получился бы не лучший бойскаут.

Она даже не морщится от моего ответа. Эта шутка совершенно ей не понятна, но, может быть, однажды я смогу разделить её с ней. Однажды.

***

— Что ты делаешь? — спрашивает она, когда я съезжаю на обочину и ставлю машину так, чтобы фары светили на пастбище впереди. Я надеялся привезти её сюда до того, как стемнеет, но наше время у реки было слишком идеальным, чтобы торопиться.

— Мне нужно показать тебе ещё одну вещь, прежде чем мы уедем.

Она не отвечает, но вылезает из машины и разрешает мне отвести её к забору из колючей проволоки.

— Что ты хочешь мне показать?

На улице темно, но при лунном свете и включённых фарах, мы должны увидеть. Я надеюсь, что всё получится.

— Можешь сделать мне одолжение?

— Конечно…

— Поставь руки по бокам ото рта… вот так, — я поднимаю руки к лицу, изображая то, чего хочу от неё. Она нерешительно делает именно так, как я прошу, но я могу сказать, что она озадачена моей просьбой. — Идеально. Теперь как можно громче крикни: «Малышка Тилли».

Я улыбаюсь, когда её глаза расширяются.

— Она ещё жива? — спрашивает она, поворачивая голову в мою сторону. — Я слишком боялась спросить у тебя, что с ней случилось.

— Она старая, но определённо живая. Пара, которая владеет этой фермой, мистер и миссис Талбот, дружили с твоими бабушкой и дедом. Они предложили позаботиться о Малышке Тилли, пока ты не будешь готова вернуться.

Её руки опускаются по бокам.

— Я её бросила?

— Нет, не бросила. Ты звонила им почти каждый день, чтобы её проверить. Ты собиралась вернуться за ней, когда будешь готова.

Её взгляд опускается на траву под ногами.

— Не могу поверить, что поступила так с ней.

— Эй, всё в порядке, — я тянусь за её рукой, успокаивающе сжимая её. Каждая фибра моей души хочет снова притянуть её в объятия, но я не делаю этого. Я не хочу рисковать испортить её день, перейдя черту. — Всё было не так. Ты никогда не переставала любить её, Джем. Мы никак не могли привезти её в свой дом. Ты хотела для неё лучшего, здесь у неё есть место побегать.

Она пожимает плечами, но я могу сказать, что она не убеждена. Это было одно из самых тяжёлых решений, которые она когда-либо делала.

— Позови её, — подбадриваю я.

Она снова поднимает руки ко рту.

— Малышка Тилли! — кричит она.

Мы слышим её раньше, чем видим. Воздух заполняет звук копыт, стучащих по твёрдой земле. Через мгновения она перебегает через маленький холм, направляясь прямиком к нам. Взгляд Джеммы сосредоточен на лошади, а мой на ней. Я улыбаюсь от уха до уха от удовольствия, которое вижу на её лице.

— Моя Малышка Тилли, — шепчет она с яркой улыбкой.

Лошадь останавливается в нескольких метрах от нас и кратко смотрит на Джемму, прежде чем начать свой знакомый танец из подскоков и кружения вокруг одновременно. За этим забавно наблюдать, и я слышу хихиканье Джеммы. У Малышки Тилли нет той молодой энергии, которая была когда-то, но мне нравится, что она по-прежнему так делает.

Малышка Тилли наконец замирает, прежде чем медленно подойти к забору. Джемма делает то же самое, эта вечно присутствующая тяга сближает их. Я слышу её сладкий смех, когда лошадь трётся мордой о лицо Джем. Когда она, наконец, заканчивает своё приветствие, Джемма обнимает шею лошади, целуя её морду. Так же, как делала раньше.

— Малышка Тилли, — я вижу, как по щеке Джем стекает одинокая слеза. — Моя Малышка Тилли.

Глава 19

Джемма

— Доброе утро, — говорит Кристин, когда я прохожу на кухню и присаживаюсь за стол.

— Доброе утро.

Она наклоняется и целует меня в макушку.

— Эта улыбка на твоём лице делает меня такой счастливой.

— Я вчера отлично провела время.

Я всё ещё в восторге от дня на ферме с Брэкстоном.

Не ответив, она поворачивается, идёт к плите и начинает готовить мне завтрак. Даже после стольких времён, я могу сказать, что ей всё ещё больно от смерти родителей.

Она странно отреагировала, когда я первый раз сказала ей, что мы с Брэкстоном поедем туда, и через несколько минут она плакала на кухне. После того, что Брэкстон рассказал мне вчера, я понимаю, почему она так себя чувствует.

Я слышу, как мой телефон сигналит о сообщении, и я не могу сдержать улыбку. Время от времени я получаю сообщения от Рэйчел или от Стефана, но уже надеюсь, что это от Брэкстона. Внизу моего живота трепетное чувство, когда я вижу на экране его имя.

«Доброе утро. Надеюсь, тебе хорошо спалось. Я просто хотел поблагодарить тебя за вчерашний день. Я отлично провёл время».

Я сразу же отвечаю.

«Я потрясающе провела день. Спасибо тебе. Я до сих пор улыбаюсь».

Через несколько мгновений мой телефон снова сигналит.

«Я счастлив это слышать. Мне всегда нравилась твоя улыбка».

Кристин перебивает мои мысли, когда ставит передо мной чашку кофе.

Прежде чем я получаю шанс ответить, приходит ещё одно сообщение.

«Я провёл некоторые исследования, когда приехал домой вчера вечером, насчёт тех сумасшедших коз. Они называются миотонические «обморочные» козы. Оказывается, у них есть врождённый мутирующий ген, и когда они взволнованы или ошеломлены, их мышцы временно застывают, заставляя их падать».

Одна мысль о том моменте заставляет меня хихикнуть.

— Что такого смешного? — спрашивает Кристин.

— Брэкстон, — отвечаю я. — Он просто напомнил мне о кое-чём смешном, что произошло вчера, вот и всё.

Я не вдаюсь в подробности. Кристин была очень тихой, когда я пришла домой вчера вечером. Обычно она спрашивает у меня подробности дня, но не о моём путешествии на ферму. Очевидно, слышать что-либо о родителях для неё по-прежнему слишком тяжело.

— Приятно видеть, что вы двое снова ладите.

Я киваю и делаю глоток кофе. Я и правда наслаждаюсь проведённым с ним временем. Мы ещё далеки от того, что, видимо, было раньше, но не тяжело увидеть, как я когда-то любила его.

Поставив кружку, я печатаю ответ.

«Должно быть, именно это и случилось вчера, когда ты напугал их».

«Я напугал их только потому, что ты меня заставила».

Его ответ вызывает у меня смех. Не знаю, почему я так испугалась каких-то глупых коз, но испугалась.

«Спасибо, что был моим рыцарем в сияющих доспехах».

Его ответ приходит практически мгновенно.

«Мне это было в радость».

Следом за этим быстро приходит следующее сообщение.

«Я собираюсь уходить, у меня планы. Наслаждайся своим днем».

«Ты тоже».

Ответив, я кладу телефон обратно в карман своей куртки, и хоть я по-прежнему улыбаюсь, я задумываюсь, какие у него планы. Помимо случаев, когда он отводит меня к врачу, или его визиты время от времени, я понятия не имею, что он делает в своё свободное время.

Кристин ставит на стол две тарелки с яичницей и тостами, прежде чем сесть рядом со мной.

— Ты вчера поздно вернулась домой.

— Да, поздно. Уже стемнело к тому времени, как мы уехали с фермы, — я вижу, как она ёрзает на месте. — Это место выглядит отлично. Стефан… в смысле папа, платил кому-то, чтобы за всем приглядывали, — то, как расширяются её глаза, говорит мне, что она ничего об этом не знала. — Брэкстон сказал, папа хочет, чтобы ферма была идеальной на тот момент, когда ты решишь вернуться.

— Это мило с его стороны, — говорит она резким тоном, — но ему не стоило утруждаться. Я не намереваюсь туда возвращаться.

В свете того, что Брэкстон рассказал мне вчера о смерти бабушки, у меня такое ощущение, что я понимаю её намного лучше. «Особенно перемены в настроении».

— Что случилось между тобой и папой?

Кристин протяжно выдыхает, прежде чем встать.

— Я не хочу говорить об этом, — огрызается она, забирая свою тарелку, и идёт к раковине. Она даже не доела свой завтрак.

Хоть она стоит ко мне спиной, я вижу, как она поднимает руку, чтобы вытереть глаза, и понимаю, что она плачет. Очевидно, что бы ни произошло между моими родителями, ей по-прежнему из-за этого больно.

Поднявшись со стула, я иду к ней. Её тело замирает, когда я сзади обвиваю руками её талию.

— Что бы там ни было, мне жаль, мам, — я чувствую, как она расслабляется, когда я прижимаюсь щекой к её спине. — И мне жаль насчёт бабушки и дедушки.

Я чувствую, как в горле появляется ком, когда говорю это, я с трудом пытаюсь всё это осознать. Хотелось бы мне их вспомнить; ну, может не эти части, а хорошие времена.

— Прошлое в прошлом, и там ему и место, — шепчет она.

* * *

Я сижу на задней веранде большую часть утра, наслаждаясь солнечным светом. Во мне произошли определённые изменения, и я на самом деле чувствую благодарность, что жива. Мне больше не хочется запереться и спрятаться от мира.