Я слышу шаги по лестнице, так что быстро ложусь и поворачиваюсь к двери спиной. Кристин заметила перемены во мне, и я могу сказать, что она переживает. Я вернулась к своему прежнему способу справляться со всем… спрятавшись от остального мира. Полагаю, всё просто шло слишком быстро. Меня подхватил водоворот событий, прежде чем бросить обратно в реальность, и в процессе этого я пострадала от сильного удара по сердцу.

— Джемма, это я, — слышу я голос Рэйчел с другой стороны двери. — Ты не спишь?

Я переворачиваюсь на спину, прежде чем, наконец, сесть. Её я тоже избегала, но не могу так продолжать. Мне нужно с кем-нибудь поговорить, а она всё, что у меня есть. Обременять Кристин своими проблемами не вариант. В данный момент она сама проходит через слишком многое.

— Нет, я не сплю. Проходи.

— Привет, — говорит она, открывая дверь и просовывая в комнату голову. — Я начинала думать, что ты меня избегаешь.

Я пожимаю плечами, скрещивая ноги перед собой.

— Я всех избегала.

Она садится на край кровати.

— Всё нормально? — когда она кладёт руку на мою ногу, я поднимаю взгляд на неё. — Боже, — произносит она, когда видит в моих глазах слёзы. Не колеблясь, она притягивает меня в объятия. — Что происходит? Расскажи мне.

Я не собираюсь признаваться, что опустошена мыслью о Брэкстоне и как-там-её… Белле-Роуз. Что это вообще за имя? Отстраняясь, я вытираю глаза.

— Наверное, всё становится немного слишком. Я думала, что всё в порядке, но очевидно, что это не так.

— Я понимаю, как тебе тяжело, но ты действительно начинала делать прогресс. Не делай шаг назад… тебе нужно продолжать двигаться вперёд.

— Легче сказать, чем сделать, — вздыхаю я, прежде чем продолжить. — Я даже больше не знаю, кто я.

— И никогда не узнаешь это, пока запираешься в этой комнате, — её слова иногда резкие, но она говорит прямо и по делу, и это мне в ней нравится, и прямо сейчас мне это нужно. — Джемма, которую я знаю, борец. Она боец. Она никогда не позволяет ничему её сразить.

— Ты говоришь так, будто дело не велико. Как бы ты себя чувствовала, если бы всё потеряла? Не только свою память, но и всю жизнь. Своего мужа, своих родителей, своих друзей, свой дом, свою карьеру… всё. Я потеряла всё это.

— В этом и дело. Ничего из этого ты не потеряла. Свою память, да… и свою работу, но это не большая потеря, твой начальник был придурком. Но что касается остального, мы все по-прежнему здесь. И мы никуда не денемся. Я знаю, что эта ситуация огромная. Знаю. Просто дай немного времени, и в итоге всё само разрулится.

— Я надеюсь на это.

Рэйчел отклоняется назад и смотрит на меня с растущей улыбкой.

— Знаешь, что тебе нужно?

— Что?

— Девичник. Только мы вдвоём. Будет как в прежние времена. Мы можем поужинать и, может быть, потом сходить потанцевать. Ты любишь танцевать.

— Правда? — кажется странным, что я этого не знаю.

— Да. У тебя получается отстойно, но ты всё равно это любишь.

— Я танцую не отстойно, — говорю я, шлёпая её по ноге, и она смеётся. — Правда отстойно?

— Ну, скажем так: в первый раз, когда мы вместе пошли танцевать, я действительно думала, что у тебя припадок.

— Что? — пищу я.

— Я шучу, — отвечает она, хватаясь за свой живот и падая спиной на кровать. Когда из глубины её горла вырывается громкий неистовый смех, я тянусь и снова шлёпаю её.

— Ты стерва.

Мой комментарий только вызывает у неё больший смех, и как бы я ни старалась не присоединяться к ней, это заразно.

Когда мы, наконец, берём свои эмоции под контроль, она заверяет меня, что мои танцы не так уж плохи, как она выставила — хотя тот факт, что она подавляет улыбку, когда говорит это, вызывает у меня недоверие.

— Значит, в субботу вечером… это свидание, верно? Ужин, танцы и много веселья.

— По поводу танцев ещё посмотрим, но да, я хотела бы пойти.

— Я чуть не забыла, Кристин просила меня передать тебе это, — она достаёт из заднего кармана джинсов конверт, и я сразу же узнаю почерк Брэкстона. Обычное волнение, которое я испытываю, получая одно из его писем, на этот раз отсутствует. Может, из-за того что мне по-прежнему больно, или может из-за того, что на этот раз я не уверена, что в нём будет. Это о моём прошлом — нашем прошлом — или письмо с пожеланием мне хорошей жизни, чтобы он мог убежать в закат с Беллой-Роуз?

— Спасибо, — говорю я, забирая у неё конверт и кладя его на прикроватную тумбочку. Я определённо не собираюсь открывать его перед ней… Я не уверена, открою ли его вообще.

ПИСЬМО СЕДЬМОЕ…

Дорогая Джемма,

Семнадцатое сентября 2004 года. Для меня это был день смешанных эмоций. В тот день, когда мы выходили из школьного автобуса, я шёл вприпрыжку. Это была пятница, в конце концов, и это означало, что на все выходные ты была моей. С тех пор как ты стала моей соседкой, это были мои любимые дни недели.

Твоя мама приготовила для нас напитки и перекус, когда мы приехали домой. Теперь я был достаточно взрослым, чтобы оставаться одному — мне было почти шестнадцать — но я всё равно шёл к тебе домой каждый день после школы. Мой отец по-прежнему работал допоздна, так что я оставался и на ужин, и Кристин готовила ему тарелку к тому моменту, как он придёт домой. Прошло четыре года со смерти моей матери, но твоя мама всё равно присматривала за нами обоими.

Мы с тобой сидели за кухонным столом, разбираясь с домашним заданием, когда раздался звонок. Трубку взяла твоя мама.

— Это тебя, — прошептала она, прикрывая рукой трубку. — Думаю, это он.

Это тут же привлекло моё внимание.

— О боже! — провизжала ты, вскакивая со стула и спеша взять телефон. Что это за «он», чёрт возьми? Я был в полном замешательстве, и я признаю, немного злился. Но если честно, это была скорее ревность, чем что-либо ещё. Я не был готов делить тебя с другим парнем. — Алло?... Да, это Джемма… Ага… Правда?... Да, я бы с радостью, — односторонний разговор никак не помогал моему поднимающемуся давлению. — Хорошо, конечно… Нет, я завтра свободна.

Твой взгляд метнулся ко мне, и я уверен, что хмурился.

Улыбка на твоём симпатичном личике была огромной, когда взгляд переместился обратно к твоей маме, и я удивился, что оно не разорвалось пополам. Видеть тебя счастливой было одной из любимых моих вещей, но я быстро понимал, что всё иначе, когда твоё счастье включает в себя какого-то мужчину кроме меня. Ну, если только это не твой отец, или мой, или дедушка, или даже старик Дженкинс из газетного киоска… он был забавным и всегда заставлял нас смеяться своим дурацким чувством юмора.

Я не был против видеть, как любой из этих мужчин в твоей жизни вызывает у тебя улыбку, но это… в этом случае я был против, очень.

Я перестаю читать и кладу письмо себе на колени. Я могу понять всё, что он чувствовал в тот момент, потому что именно это я почувствовала, слушая его сообщение от Дианы. Часть меня не хочет слушать, что будет дальше, или с кем я разговариваю по телефону. Я не хочу, чтобы это был мальчик. Не хочу, чтобы кто-то встревал в нашу дружбу, и это сумасшествие. Это письмо было о нашем прошлом, так что, кто бы там ни был, это уже произошло. Нет ни единой чёртовой вещи, которую я могу сделать, чтобы это изменить.

Ты повесила трубку и завизжала так громко, что у меня зазвенело в ушах.

— Он хочет завтра со мной увидеться!

Я сидел в ошеломлении, когда ты прыгнула в руки матери.

— Это замечательные новости, милая, — сказала она. — Я так счастлива за тебя.

— Кто хочет с тобой завтра увидеться?

Я никогда не был жестоким человеком, но уже готовился разорвать его на части.

— Мистер Джефферис, — ответила ты. — У него своё кафе-мороженое в городе.

— Что?! Он старый. Ему почти пятьдесят, — мой тон был резким.

— Пятьдесят это не старый, — вмешалась Кристин, но никто из нас не обратил на неё внимания.

— Ну и что! Причём здесь возраст?

На это у меня не было ответа. Если честно, я был в замешательстве. Я был уверен, что ты собиралась назвать одного из парней из школы, или, по крайней мере, кого-то нашего возраста. Так что мистер Джефферис вроде как сбил меня с толку.

Я не мог винить других парней за желание быть с тобой. Ты была красивой — для меня ты была самой красивой девочкой в школе, и я знал, что не я один так думал.

— Я подала заявление о приёме на работу туда. Только на лето… и меня взяли. Он хочет, чтобы завтра я пришла на обучение.

Ты махала руками перед собой, пока твоё тело подскакивало от восторга, и моя злость быстро сменилась болью. Я не мог обдумать тот факт, что ты скрыла это от меня. Мы всё друг другу рассказывали.

— Что?

— Я получила работу. Ты не счастлив за меня?

Я бы не использовал слово «счастлив». Задет, может, раздражён, но определённо не счастлив. Я захлопнул свою тетрадку и поднялся из-за стола в такой спешке, что мой стул перевернулся и упал на пол.

— Брэкстон, подожди! — крикнула ты, когда я вышел из комнаты, но я не остановился. У меня кружилась голова. — Брэкстон, — я уже вышел во двор к тому времени, как ты меня догнала. — Брэкстон, стой, — ты потянулась ко мне, но я сбросил твою руку.

— Отстань от меня, Джемма.

— Какого чёрта с тобой вдруг произошло? Пару минут назад всё было в порядке.

Я остановился и развернулся лицом к тебе.

— Почему ты не сказала мне, что подала заявление на эту работу?

На твоём лице смешались боль и раздражение.

— Потому что хотела сделать тебе сюрприз. Если честно, я даже не думала, что меня возьмут.

— Что ж, сюрприз, — с сарказмом в голосе произнёс я.

— Почему ты ведёшь себя как придурок?

Я хотел сказать тебе, как мне больно от того, что ты мне не рассказала и что я расстроен, что больше не буду проводить выходные с тобой. Эти два дня были самыми важными в моей неделе. Я вёл себя эгоистично, знаю, но я не контролировал свои эмоции. Так что я просто стоял на месте и ничего не говорил.

— Иди нахрен, Брэкстон Спенсер!

Я не знаю, что причинило больше боли — грусть на твоём лице или злость, когда ты толкнула меня в грудь.

Это был первый раз, когда я услышал от тебя настоящее ругательство. Ещё это было ближе всего к ссоре. Я не знал, что сказать или сделать, так что отвернулся от тебя и помчался к себе домой.