— Тоже.

— Значит, никто не ранен!

— Пока никто!

— Смутни, бей по цели, что виднеется справа! Огонь!

Смутни дал из пулемета длинную очередь.

— Достаточно!

Минут через десять перестрелка на время утихла.

Затем высоко в небо взлетела ракета, осветив всю местность вокруг. И в тот же миг противник вновь открыл огонь по пещере.

Осажденные, не дожидаясь приказа Тамаша, открыли ответный огонь. И снова пещера наполнилась дымом и грохотом. Затем наступила короткая передышка.

— Черт возьми! — громко выругался Иванов. — У меня заело патрон…

— Возьми другую винтовку! А который сейчас час?

— Два часа…

— Скоро светать начнет…

— Какая винтовка была!.. — продолжал сокрушаться Иванов. — Когда кончится война, заберу ее домой… Будет с чем на оленей ходить…

— А ты еще и охотник? — удивился Смутни.

— Жить ведь чем-то надо было.

Дым рассеивался медленно, так как бойницы были узкими, и Яблочкин начал энергично размахивать шинелью, чтобы поскорее выгнать дым.

Через минуту белые снова открыли огонь, на этот раз сосредоточенный.

— Бог мой! — вздохнул Мишка Балаж. — Вот когда начинается настоящее представление!..

— Я насчитал у них четыре орудия! — бросил Тимар.

И вдруг раздался сильный грохот. Когда он стих, Мишка Балаж воскликнул:

— А ведь это громыхало на участке роты Серпухова!

— Черт возьми!

— Беляки перешли в атаку!.. — хриплым голосом прокричал Тамаш. — Огонь!

Первыми открыли огонь пулеметчики. Равномерное татакание пулеметов вселило в бойцов уверенность. Выражение страха исчезло даже с лица Иванова.

Колчаковские офицеры не выдержали и залегли. Казалось, что на этом бой закончится, беляки, испугавшись полного уничтожения, уберутся восвояси. Но это только казалось…

Вскоре снова заговорили пушки. Несколько снарядов попали в КП полка, со стороны которого послышались крики раненых…

Спустя минут десять появилась вторая цепь белых. Заметив попадания в КП, они с громкими криками «ура!» пошли на позицию Серпухова. И снова затараторили пулеметы, а офицеры все лезли и лезли.

На пещеру обрушился град пуль. Одна из них насмерть уложила Иванова.

— Сколько ящиков с патронами у нас осталось? — спросил Тамаш.

Тимар вытер рукавом потное, грязное лицо и, бросив беглый взгляд назад, ответил хриплым голосом:

— Всего один.

— Патроны экономить! — распорядился Тамаш. — Неизвестно, как чувствуют себя наши соседи справа и слева. Устоят ли? Эти офицерики как озверели: лезут и лезут! Стрелять только тогда, когда они подойдут совсем близко!

Все бойцы, находившиеся в пещере, перепачкались пороховой гарью.

Подразделения полка еще удерживали свои позиции, несмотря на ураганный огонь, который вел по ним противник.

Через четверть часа вновь наступила небольшая пауза. Чувствовалось, что обе стороны устали и хотели бы уточнить обстановку.

— Тш… — прошипел вдруг в наступившей тишине Тамаш. — Я слышу какой-то подозрительный шум!..

Все притихли. И действительно, послышались чьи-то шаги, хруст веток. Шаги приближались, хотя никого не было видно.

— Не трусить! — шепотом сказал Тамаш. — Хотят они этого или не хотят, но они вынуждены будут появиться перед нашими амбразурами: вход-то в пещеру у нас один… И как раз с этой стороны. А уж тут-то мы их встретим как положено!

От охватившего всех напряжения Тимар начал что-то тихонько насвистывать себе под нос.

— Прекрати! — прикрикнул на него Смутни. — С ума сойти с тобой можно!

— Боишься?

— А кто не боится?

— Тогда и ты свисти!

— Я тебе говорю: немедленно перестань свистеть! — Смутни, как петух, подлетел к Тимару, готовый ринуться в драку.

Подошедший Тамаш развел их:

— И не стыдно вам? Ведете себя как сопливые мальчишки!

— Чего он ко мне привязался? — пожаловался Тимар.

— Тихо! Ты что, в корчме, что ли, находишься? Рассвистелся тут!

Не поняв, о чем они так энергично спорят по-венгерски, Бургомистров спросил:

— О чем вы?

— Так, о ерунде, — ответил Смутни. — Беляки приближаются… Слышишь?

— Приближаются? — спросил подошедший Яблочкин, которого с трудом можно было узнать: так он перепачкался копотью.

Бургомистров вынул револьвер из кобуры и, встав к одной из бойниц, сказал:

— Я здесь буду стоять.

И в тот же миг сильный взрыв потряс стены пещеры. Казалось, это был не взрыв, а землетрясение. Бойцы недоуменно переглянулись.

— Что это такое? — первым нарушил молчание Лайош Тимар.

— Взорвали заряд, гады, хотят замуровать нас заживо или же выкурить, — объяснил Тамаш.

— Спецы! — Рыжов тихо засмеялся. — Этак они и на самом деле до нас доберутся…

— Тогда умрем, как полагается бойцам Красной Армии! — проговорил Тамаш. — Сейчас они еще раз попытаются подложить заряд или же рискнут спуститься в пещеру…

— Я бы на их месте действовал иначе, — начал философствовать Мишка Балаж. — Подполз бы к бойнице и бросил в нее гранату. Смотрите, чтоб этого на самом деле не случилось.

И в тот же миг Тамаш выстрелил из нагана. Кто-то громко вскрикнул.

— Ну, что я вам говорил? — торжествовал Мишка. — Пусть еще попробуют сунуть свой нос!

Прошло минуты три, и все увидели метрах в тридцати фигуру ползущего человека.

— Сейчас я его кокну! — предложил Рыжов.

— Осторожно, длинной очереди не давай. Жаль патронов на одного-то человека, — заметил Тамаш.

И все же очередь получилась длинной. Правда, Рыжов уложил не только ползущего офицера, но и нескольких других, которые скрывались за деревьями.

— Ну, эти уже больше не встанут, — съязвил Тамаш.

— Но и наше положение не мед, — с горькой усмешкой проговорил Смутни. — Патронов-то больше нет.

Пересчитали патроны. Оказалось, что в трех наганах осталось всего-навсего двенадцать патронов, а винтовочные патроны вообще кончились.

— Товарищи, — начал Тамаш, — давайте разберемся, кто из нас лучше всех умеет стрелять из нагана. Сами понимаете, в сложившейся ситуации дорог каждый патрон.

— Вот мы теперь и оказались в мышеловке. — Смутни горько усмехнулся. — С револьвером мы много не навоюем…

Рыжов вышел на середину пещеры и решительно заявил:

— Уж не думаешь ли ты сдаться? Иди к черту!.. Боишься?

— Разумеется, боюсь, — признался Смутни. — А ты разве не боишься? Тоже трусишь не меньше меня, только не признаешься. Стрелять из револьвера все равно буду я, так как на всех соревнованиях по стрельбе я всегда занимал первое место.

— И я тоже, — тихо проговорил Мишка.

— Мишка, ты пока лучше помолчи… Мы сейчас в такой ситуации оказались, что всем страшно! Но… — Тамаш не договорил, так как в этот момент перед пещерой взорвалась граната.

Смутни выстрелил, и офицер, бросивший гранату, упал на землю. Удачный выстрел настолько успокоил Лайоша Смутни, что он, улыбнувшись, спокойно сказал:

— Подождем следующего.

— Следующего я беру на себя, — предложил Бургомистров.

Ждать долго не пришлось. Однако следующему офицеру и гранату не удалось бросить: его уложил метким выстрелом Бургомистров.

— Издыхай и ты! — вырвалось у Балажа.

— У нас осталось десять патронов, — подвел невеселый итог Тимар.

А Смутни тем временем снова выстрелил, но на этот раз промахнулся и выругался:

— Мать его за ногу! Маху дал…

В следующую минуту Смутни и Бургомистров уложили еще двух офицеров. Осталось только семь патронов. Из-за кустов показалась фигура офицера. Грянул выстрел, но офицер почему-то не упал.

— Не стреляйте по нему! — шепнул Тамаш. — Мерзавец решил подойти к нам, прикрываясь трупом своего товарища. Смотрите, как у того болтается голова!

— Ну и гады! — процедил сквозь зубы Смутни.

Перед пещерой разорвалась граната. Густое облако дыма мешало увидеть, кто ее бросил. Когда дым рассеялся, бойцы увидели, что к ним ползли сразу несколько офицеров. Пересчитали: оказалось — пятеро.

Смутни метким выстрелом уложил того, кто полз первым.

У защитников пещеры осталось всего-навсего четыре патрона.

Новый взрыв гранаты, и опять Бургомистров уложил очередного беляка.

Остальные офицеры испуганно попрятались за деревьями и оттуда бросили несколько гранат, которые, кроме как дымом, ничем не могли повредить защитникам пещеры.

Тамашу удалось убить еще одного золотопогонника.

В двух револьверах осталось по одному патрону.

Словно почувствовав, что у осажденных кончились боеприпасы, офицеры поднялись во весь рост и направились к пещере. Но прогремели два выстрела, и два беляка грохнулись на землю. Остальные офицеры отпрянули назад и попрятались за деревьями.

— Патронов больше нет… Правда, у меня есть одна граната, — сказал Тамаш.

Пороховой дым рассеивался медленно. В полумраке семь бойцов сбились в одну кучку перед выходом из пещеры, в которой им, по-видимому, суждено было умереть. Всех их ждала судьба простого русского мужика Иванова.

Во внезапно наступившей тишине отчетливо слышался каждый звук снаружи. Откуда-то справа раздавалась ружейная стрельба, доносились стоны раненых.

Имре Тамаш по очереди пожал руки товарищам. Все последовали его примеру. Прощались торжественно, как прощаются перед дальней дорогой.

— Прости меня, товарищ, — шепнул Смутни Тимару. — Я не хотел тебя обидеть…

Стало совсем тихо. Семеро бойцов, побледневшие от близкой смертельной опасности, уставились на выход из пещеры, где вот-вот должен был появиться враг… А у них всего одна граната.

Прошла минута, другая… десять… полчаса… Никто не шел.

«Что бы все это могло значить?» — билось в голове каждого из бойцов.

И вдруг послышалось легкое потрескивание… В щели и входную дыру медленно поползли тонкие струйки дыма.

— Лес подожгли, гады! — почти в один голос сказали Имре и Лайош. — Выкурить нас хотят, как крыс!..