— Он не женщина. — Она посмотрела на Эльгату. — На борту есть ещё другие женщины, которые хотят служить Астарте? — спросила она. Казалось, Эльгата колебалась, прежде чем покачать головой. — Нет, — ответила она. — Если только…

— Если только что? — спросила Зокора.

— Раньше я тоже покланялась ей, — тихо объяснила майор Меча. — Но со мной кое-что приключилось, что заставило меня потерять веру. С тех пор я больше ни разу не была в храме.

— И с тех пор ты никогда не получала её милости? — настойчиво спросила Зокора.

Эльгата снова помедлила.

— Я не знаю, — тихо ответила она. — Иногда… иногда мне казалось, что да.

— Ты хочешь помочь мне спасти Вароша?

Эльгата перевела взгляд на Вароша, который в лихорадке что-то тихо бормотал и стонал.

— Если я могу, — отозвалась она. — Тогда буду счастлива помочь.

— Хорошо, — сказала Зокора. — Тогда давай уберём здесь стол и стулья и освободим для нас место.

— Для ритуала можно было бы подняться и на палубу, — предложила Эльгата.

Зокора с удивлением посмотрела на меня.

— Разве ты не говорил, что люди стыдятся показываться голыми перед другими? — спросила она.

— Ну… — начал я, однако Эльгата меня опередила.

— Почему голыми? — спросила она, в то время как другие Морские Змеи смущённо переглянулись, а молодой парень-рекрут покраснел, как помидор и поспешно направился к двери.

— В ритуале мы предстанем перед богиней в таком виде, в каком она нас создала, — объяснила Зокора, укоризненно глядя на меня. — На этот раз я хотела принять во внимание человеческую чувствительность и…

— Я прикажу убрать стулья и стол, — поспешно прервала её Эльгата, в то время как лёгкий румянец поднялся по её шее и окрасил лицо. — Это определённо не займёт много времени.

И действительно, всё произошло быстро. Несколько мгновений спустя стол и стулья вынесли, а всё остальное, что могло бы помешать, придвинули к краю. Зокора измерила шагами длину и ширину каюты, затем удовлетворённо кивнула.

— Она достаточно большая.

Она начала возиться с ремешками свой кожаной блузки, затем остановилась, посмотрела на меня и других Морских Змей, которые неловко стояли, переминаясь с ноги на ногу. В конце концов она указала пальцем на дверь.

— Вон!

В этом не было необходимости, я уже и так бросился бежать, Серафина вслед за мной, которая, очевидно, находила всё это забавным.

— Хавальд? — остановил меня голос Зокоры, когда я собирался закрыть за собой дверь.

Я повернулся, пытаясь не обращать внимания на уже вырисовывающуюся наготу участников ритуала.

— Да?

— Скажи Ангусу, что если он сейчас помешает, это будет последнее, что он когда-либо сделает в своей жизни. Скажи, что я даю ему слово.

Я поспешно кивнул и закрыл за собой дверь. Возможно, Ангус был иногда сумасшедшим, но точно не глупым.

— Как жаль, — с сожалением промолвил он. — Я бы с удовольствием на это посмотрел. В конце концов, облик женщины предназначен богами для того, чтобы радовать глаз мужчины. Ты уверен, что…

— Ангус, — резко сказала Серафина. — Он уверен. И я тоже. Мешать им было бы очень плохой идеей.

— Но… — начал Ангус.

— Не спорь, — прервала его Серафина.

Он подошёл к перилам и посмотрел вниз. Прямо под нами находились окна нашей каюты.

— Нет, — сказала Серафина. — Даже не думай об этом!

Она смотрела ему вслед, как он, понурившись, направился к носу корабля, чтобы встать там у перил и уставиться на море.

— Иногда он похож на маленько мальчика, — заметила она. — Могла бы поклясться, что он дуется. И при всём этом, я не могу избавиться от ощущения, что он точно знает, что делает, и ведёт себя так специально. Думаешь, такое возможно? — Она недоверчиво покачала головой. — Даже Ангус не может быть настолько слепым!

— Думаешь, он по какой-то причине притворяется? — спросил я.

Серафина кивнула.

— Мне иногда так кажется.

— Северяне, они такие. Не спрашивай, почему. Но Рагнар точно такой же.

— Твой друг женился, и они поклялись друг другу перед богами. Он ничему у неё не научился?

— Научился, — сказал я, вспоминая, как Рагнар жаловался, что жена его ругает, когда он высмаркивается в рукав или плюёт на пол. — Он изо всех сил старается не расстраивать её. Она маленькая и худенькая, а он крупный и высокий, как Ангус. И всё же… она знает, как постоять за себя.

Серафина ухмыльнулась.

— Это и правильно. — Её взгляд снова стал серьёзным. — Но Ангус постоянно преувеличивает. Он ведь должен это понимать. Так для чего он это делает?

Я пожал плечами. Я тоже не знал. Но внезапно я услышал приглушённый крик Вароша в каюте под нами, а затем стоны и хныканье. Мы оба помчались вниз по лестнице, но возле двери нас остановил Девон.

— Она сказала, что ритуал был успешным. Теперь она знает, что случилось. Кусочек кости откололся от ребра и воткнулся в печень. Она… она попросила меня принести чистые полотенца и ром. Прямо сейчас она удаляет осколок.

— И каким образом? — спросила Серафина.

— Она попросила меня принести ящик с медицинскими инструментами из имущества, принадлежащего послу ди Гиранкур. Полагаю, прямо сейчас она его оперирует. Кроме того, она сказала, что ритуал всё ещё продолжается, чтобы она могла видеть, что делает. Это всё, что я знаю, а ещё я ни при каких обстоятельствах никого не должен впускать.

Варош снова приглушённо закричал, потом крик оборвался, и я услышал тихое бормотание Зокоры. Теперь это был я, кто попытался проигнорировать её предупреждение. В тот же момент дверь приоткрылась, и в неё одним глазом выглянула Эльгата.

— Дело сделано, — сообщила она на одном дыхании. — Она взглянула на меня этим одним глазом. — Однако это не значит, что я не отстегаю хлыстом любого, кто нам помешает! — Сказав это, она снова захлопнула дверь.

— Я уставился на дверь, затем на Серафину.

— Почему они всегда сразу угрожают? — спросил я. — Достаточно просто сказать!

Она улыбнулась.

— Может потому, что мы, женщины, полагаем, что все мужчины подобны Ангусу. Мы должны ясно выразить свои мысли, чтобы вы услышали.

На мгновение у меня возникло искушение дать ей ответ, но потом я увидел взгляд Девона, который непосредственно слышал этот разговор. Он был прав, возражать просто не имело смысла.

— По крайней мере, это, вне всякого сомнения, доказывает теологический принцип единства богов, — два отрезка свечи спустя сказал Варош, когда мы к ужину собрались все вместе в каюте. Он был ещё прикован к постели, бледный и явно слабый. Но после того, как Зокора дала ему порошок, он смог вырваться из тисков лихорадки, был в хорошем настроении, хотя его глаза всё ещё сильно блестели, и он говорил очень тихо, чтобы не напрягаться. — Соланте действительно является аспектом Астарты, так что теперь можно доказать, что народ Зокоры принадлежит к верующим троицы.

— Это всё, о чём ты беспокоишься? — спросила Зокора.

— Сейчас это не важно, — промолвил он. — Но, возможно, позже это открытие будет иметь большое значение.

— А ты, собственно, был в сознание, когда проводился ритуал? — спросил Ангус и вздрогнул. Он возмущённо посмотрел на Серафину. — Зачем ты меня пнула?

— Сэры, — холодно сказала Эльгата. — Прошу. У нас есть вещи и поважнее, которые следует обсудить. — На первый взгляд она вроде и была прежней, но казалась мне другой. Как будто с её плеч свалилось бремя. Это не помешало ей бросить на Ангуса строгий взгляд. — Приблизительно через два отрезка свечи будет достаточно темно, чтобы больше не бояться, что нас могут обнаружить летающие змеи. Завтра утром мы высадим вам на Огненных островах. Для нас это тоже небезопасно, поскольку вскоре после того, как вы окажетесь на берегу, наступит день, и нас могут обнаружить. — Она встретилась со мной взглядом. — Вы по-прежнему полны решимости пойти на этот шаг.

— Да, — ответил я. — Но Вароша мы оставим здесь. На этот раз я не потреплю никаких возражений.

— Да я и вряд ли смог бы вам помочь, — согласился он. — Я уже рад тому, что могу поднять палец, и был бы скорее обузой, чем поддержкой.

— Но я всё же буду сопровождать тебя, — заметила Зокора.

— Ты не хочешь остаться с ним? — удивился я.

— Нет. Теперь я знаю, что он поправится. Здесь он в надёжных руках. — Они с Эльгатой обменялись странными взглядами. — Сейчас у меня даже больше причин пойти с тобой, Хавальд, — решительно сказала Зокора. — Даже не пытайся переубедить меня.

— Я всё ещё в деле, — сказал Ангус, Серафина тоже кивнула.

— Хорошо, — решил я. — Тогда мы рискнём.

— На том и порешим, — объявила Эльгата, глядя в окно, где уже начали сгущаться сумерки. — У островов мы будем примерно через восемь отрезков свечи.

Менделл прочистил горло.

— Я спросил майора Меча, и она дала согласие на то, чтобы я сопровождал вас для обслуживания сигнального фонаря, — сообщил он. — Таким образом…

— В этом нет необходимости, — прервал я его. — Кроме нас никто не будет зажигать фонарь на той старой башне. Если увидите там свет, просто заберёте нас ночью. Если в течении двух ночей не будет сигнала, тогда возвращайтесь в Алдар.

Эльгата долго смотрела на меня, затем кивнула, на лице Менделла я тоже увидел облегчение. Я отдал ему должное, но не было необходимости в том, чтобы подвергать его опасности.

— Есть что-то ещё, что нам следует обсудить? — спросила Эльгата.

Но всё было уже сказано и решено.

32. Чёрный легион

Незадолго до захода солнца на борту в очередной раз возникло волнение, поскольку наблюдатель заметил три чёрные вражеские фрегаты, направлявшиеся вдоль побережья на север. Может у нашего наблюдателя было более хорошее зрение, или внимание других кораблей слишком сильно направлено на берег, поскольку казалось, что они нас не заметили.

Эльгата немедленно изменила курс, но прошло некоторое время, прежде чем мы смогли вздохнуть с облегчением.

— Эти… эти фрегаты, по словам вашего фарландца, очень быстроходные, — сказала Эльгата, когда я с курительной трубкой в руке присоединился к ней позже у штурвала. Видны были ещё только остатки вечерней зари, которые обещали, что ночь будет ясной. Большая из двух лун была сегодня почти полной и вызывала беспокойство у Эльгаты. Летающих змей в небе ночью мы уже тоже видели, когда они атаковали флотилию Эсена, так что эти твари вполне могли летать в темноте. До тех пор, пока Эльгата не высадит нас на островах и не отплывёт на безопасное расстояние, она вряд ли сможет расслабиться. — Они плывут быстрее, чем моя «Снежная Птица», — продолжила она. — И меня это беспокоит.