— Так нам рассказывала Наталия, да.

— Вы видели, что солдат добровольно опустился на колени и обнажил шею? Дире’аргент’е — это не просто холодный выбор, это ещё и жертва. Теперь мы узнали, кто хочет накинуть на себя плащ Омагора. И если не остановить его, то он, возможно, преуспеет. Поскольку с каждой смертью во имя его, этот император-некромант становится на крошечный шаг ближе к божественности. — Она серьёзно посмотрела на меня. — Так рождаются боги, Хавальд, из пепла старого бога, под новым именем и из веры в то, что это так. Если его не остановить, Коларон достигнет своей цели и станет тем, кем сейчас лишь утверждает быть — богом.

— Как вы можете быть в этом так уверены? — недоверчиво спросил я. — Мы лишь наблюдали, как убили человека. Разве это не слишком смело…

— Возьми свою подзорную трубу и найди корабль, с которого сошли люди, — прервала она меня. — Там, где сходни ведут на корабль, стоит человек в чёрной ризе.

Я легко его нашёл. Он стоял рядом с офицером корабля и давал ему указания. Я увидел, как матрос покорно кивает головой. Мужчина в чёрной мантии, украшенной серебряной парчой, был маленького роста и скорее жилистым, чем сильным. Сначала он стоял ко мне спиной, но потом взялся за свой посох обеими руками и резко повернулся, как будто его укусил овод, чтобы горящим взором посмотреть прямо в мою сторону. Он не в коем случае не мог меня видеть, даже если его зрение было таким же хорошим, как у Зокоры, всё же я быстро отступил глубже в тень башни.

— Что случилось, Хавальд? — обеспокоенно спросила Серафина. — Ты выглядишь так, будто только что увидел привидение.

— Нет, — ответил я. — Всего лишь кошмар. Человек, на которого указала Зокора — из её народа. Тёмный эльф.

— Ты видел, какой у него посох? — спросила Зокора.

— Да.

— Опеши его.

— Около пяти футов в длину из тёмного эбенового дерева. На самом верху — череп, вырезанный из чёрного камня.

Она кивнула.

— Знак слуги тьмы. Священник Омагора, который не хочет принять то, что его бог был побеждён.

— Ты хочешь сказать, что… Невозможно, чтобы этот человек был настолько старым! — выпалил Ангус. — Даже эльфы не достигают такого возраста!

— Он и не старый, — холодно объяснила Зокора. — Он ещё совсем юнец, нет даже сотни лет, почти ребёнок. Похоже, что остались ещё и другие из моего народа, но ни те, кого мы можем терпеть. — Она посмотрела на меня горящими глазами. — Теперь твоя война стала и моей, Хавальд. Поскольку Солонте не хочет, чтобы кто-то, кто служит тьме, остался в живых.

— Хороший настрой, — сухо промолвил Ангус. Он с сомнением посмотрел через брешь на гавань. — Их там тысячи. Как ты собираешься это сделать?

— Начнём со священника. Для всех остальных найдётся способ.

На мгновение я почти был склонен поверить, что это возможно, учитывая то, как спокойно и решительно она это сказала. Но потом мне хватило здравого смысла признаться себе: эта война была уже потеряна.

— Что нам теперь делать, Хавальд? — нерешительно спросила Серафина. — Враг намного сильнее, чем мы думали и не похоже, что будет легко проникнуть в крепость. — Она поднесла к глазу подзорную трубу и нахмурилась, глядя на крепость. — Если будем долго искать, возможно, сможем найти лазейку, но прямо сейчас выглядит так, что она хорошо охраняется. Во всяком случае, нам следует отказаться от надежды попасть внутрь через одну из брешей в кладке.

— Мы найдём способ, — уверенно ответил я, хотя в данный момент я не мог ничего придумать. По её взгляду я понял, что она это знает.

— День нам не союзник, — заметила Зокора. — Ночь, когда люди становятся слепыми, всё изменится. Но похоже, боги дали нам ключ.

— Какой? — с сомнение спросил Ангус.

Зокора убрала подзорную трубу и жестом указала на гавань.

— Этот священник. Он — ключ. Однако нужно действовать сейчас. Мы должны его схватить, прежде чем он уйдёт в недоступное для нас место.

Она с громким щелчком задвинула подзорную трубу и схватила одну из длинных верёвок, которые мы взяли с собой.

— Сейчас день! — запротестовал я.

— Да, — сказала она. — Я тоже это вижу. — Она огляделась, удовлетворённо кивнула, когда обнаружила, что один из металлических крючков торчит из скалы, и привязала к нему верёвку. — Он скоро покинет корабль, тогда я его и схвачу.

— Ладно, тогда поймаем его и допросим, — согласился я. — Но я не уверен, стоит ли рисковать ради того, что он знает.

— Мне нужны не его знания, — возразила Зокора, обматывая и перевязывая верёвку вокруг ног и талии сложным узлом. — А то, что у него есть. — Она подошла к бреши и посмотрела вниз, а затем снова на нас. — Подождите меня, — сказала она и побежала вниз по отвесному склону, ещё прежде, чем я успел что-то возразить, как будто это была ровная поверхность.

Одно долгое мгновение я боялся, что, добравшись до низа, она ударится, но потом увидел, как она отвязала верёвку и дважды потянув за неё, без дальнейших колебаний быстро направилась к старым домам, которые стояли вдоль гавани. Мгновение спустя она скрылась из виду.

— Терпеть этого не могу, — заметил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Могла бы и объяснить, что задумала, — пожаловался Ангус. — Почему она никогда ничего не объясняет?

— Потому что думает, что уже объяснила, — ответила Серафина, в то время как я молча поднимал верёвку.

— Но она этого не сделала! — возразил Ангус.

— Ей нужно то, что есть у священника, — объяснила Серафина. — Значит мантия и посох.

— Я тоже так понял, — немного раздражённо ответил Ангус. — Я имею в виду, почему она не сказала, что собирается делать? Сейчас день, и там внизу сотни врагов.

— Потому что не посчитала это необходимым, — вступил я в разговор. — Она приняла решение. Так что мы тоже должны внести свой вклад. Мы разобьём лагерь и будем отдыхать до её возвращения после наступления ночи.

— Но что, если она не сможет вернуться? — спросил Ангус.

Если раньше мне действовала на нервы его неуместная уверенность, то сейчас меня раздражало его сомнение.

— Она вернётся! — резко ответил я и взял фонарь. — А теперь помоги мне отнести этот фонарь наверх! — Я указал на частично разрушенные этажи над нашими головами. — Нужно поднять его на третий этаж. Там его никто не найдёт, даже если сюда придёт патруль. А мы, напротив, расположимся в подвале. Там прохладнее, и спать будет легче, чем здесь, на жаре.

— Если сюда придёт патруль, разве они не обыщут подвал?

— Я так не думаю, — сказал я. — Подвал не трогали веками. Но даже если и обыщут, нас они не найдут. Потому что мы разобьём лагерь в цистерне.

— Ты ожидаешь вражеский патруль? — спросил он, образовав руками для меня ступеньку, чтобы мне легче было забраться на следующий этаж.

— Нет, — отозвался я, подтягиваясь вверх. — Но это не значит, что его не будет.

Зокора вернулась раньше, чем мы ожидали, однако я не думал, что она выберет тот же маршрут. Учитывая то, каким крутым был склон, я мог бы поклясться, что даже она не сможет забраться по этой стене без верёвки.

Она протиснулась в цистерну через брешь и даже не запыхалась. Скалы оставили на ней следы серой каменной пыли, в остальном она выглядела в точности, как раньше. Во всяком случае, не как тот, кто был вовлечён в драку.

— Что случилось? — спросил я прежде, чем она забралась внутрь.

Она проигнорировала мою протянутую руку, элегантно проскользнула в брешь и отряхнула руки.

— Не представилось случая, — сообщила она и с благодарностью приняла бурдюк, который подала ей Серафина. — Но я знаю, где он будет сегодня вечером. Они построили святыню своему императору и богу. — Она жадно отпила и вернула бурдюк. — Я подслушала, как он обсуждал с капитаном что-то о приношении у святыни.

Она отстегнула меч-пояс и ремни, удерживающие доспехи и наклонилась вперёд, чтобы кольчуга соскользнула с её плеч. Все её движения выглядели так элегантно. Она отложила доспехи в сторону, подтянула к себе свой рюкзак, положила меч рядом и завернулась в одеяло.

Мы с нетерпением смотрели на неё.

Она закрыла глаза и лежала неподвижно.

— И что дальше? — спросил я, когда она продолжила молчать.

Она открыла один глаз и удивлённо посмотрела на меня.

— Раз он хочет принести кого-то в жертву, то будет там, верно?

Серафина разбудила меня примерно три отрезка свечи позже, легонько прикоснувшись к плечу. Она приложила палец к губам, а затем указала на потолок, где находилось отверстие колодца. Оттуда я услышал слабые голоса и топот сапог.

— Если спросишь меня, то она просто зря тратит наше время, — сказал хриплый голос над нами. Мужчина говорил на имперском языке, но он так корявил слова, что их было трудно понять.

— Она княгиня, — сказал кто-то другой. — И знает, почему считает, что этот парень вернётся сюда. Итак, ребята, вы знаете, что нужно делать. Вы двое, прикроете Ликориса, пока он проверяет, спрятался ли чувак в подвале.

— Мы проверяем уже в третий раз, — промолвил первый. — Нужно быть дураком, чтобы вернуться сюда на остров. Ну так что там, Ликорис?

Ответ другого человека мы услышали из подвала.

— Думаю, здесь кто-то был. Я вижу следы в пыли.

— Да, — сказал первый, у которого был хриплый голос. — Это наши. Мы уже вчера всё там перевернули!

— Что ж, во всяком случае сейчас здесь никого нет, — услышали мы ответ этого Ликориса прямо через стену цистерны.

Должно быть, он стоял в подвале прямо рядом с нами.

— Ты уверен? — донеслось сверху.

— Полностью уверен. Если он здесь, то стал невидимкой.

— Если верить княгине, то для этого парня нет ничего невозможного.

— Здесь его нет.

— Хорошо, тогда поднимайся. Не забудь положить плиту на место, мы не хотим предупредить его.

— Это уже в третий раз, я знаю, что делать, — проворчал Ликорис, затем мы услышали, как каменная плита, которая закрывала вход в подвал, была сдвинута на место.

Мы ещё ждали довольно долго, прежде чем вздохнули с облегчением.

— Что думаешь? — спросил Ангус. — Это ты тот парень, которого они ищут? — Он невольно посмотрел на ложе Зокоры, но жрица, казалось, крепко спит.